Солдаты Оборотня (СИ) - Чихирев Владимир Евгеньевич - Страница 1

Чихирёв Владимир Евгеньевич

Солдаты Оборотня

Часть первая. Солдаты Оборотня

Глава 1. Сум

— Все идет к чертям!! — Эдгар смачно сплюнул на грязный пол и поднял на нас осоловевший взгляд.

Я заставил себя повернуться в его сторону. В глазах слегка плыло, и мне понадобилось время для того чтобы сфокусироваться на своем собутыльнике. Говорить совсем не хотелось. Мой взвод сегодня нес второй подряд караул из-за того, что часть роты перевели в помощь камнетесам, приводившим в порядок крепостные стены города. Мне ещё относительно повезло, что в этот раз моим людям достался район города рядом c трактиром, чем я не преминул воспользоваться, пока не выползли проверяющие офицеры с пересменных групп.

Одно и тоже действо повторяется уже целую неделю. Если мы не торчим в караулах, то пьянствуем в тавернах Сума, так полюбившиеся имперским солдатам за дешевизну выпивки и доступность женщин. Может кому-то из нас это и кажется отдыхом после длительных маршей и коротких, свирепых схваток с арьергардом отступавших мятежников, но я начинал уже ненавидеть этот смердящий нечистотами город. Нам, северянам, тяжело привыкнуть к климату южных земель империи.

— Сколько тебя знаю, только это и слышу, — отозвался Расмус, не спуская взгляда с одной из разносчиц пива. Её пышные груди готовы были вывалиться из туго затянутого корсета каждый раз, когда очередной пьяный солдат пытался усадить её к себе на колени.

— На этот раз я прав! — Эдгар грохнул кружкой по столу, уставившись на меня — А ты что молчишь? Скажи! Ведь я прав…..!?

— Плевать мне — я с трудом заставил свой язык шевелиться — Прав ты или нет, мне все равно — я поднес кружку к губам и сделал внушительный глоток.

— Пока мне платит император, я буду резать глотки этим чертовым мятежникам, пиратам и…… и кто там у нас ещё враг?

— А перестанет платить? — Расмус улыбнулся, мотнув копной рыжих волос, отвлекшись от разносчицы.

— Не буду подписывать новый контракт, и свалю домой к папе и маме, — я кинул себе в рот пару виноградин.

Эдгар взглянул на меня, и его смазливое лицо исказила злая ухмылка.

— Хорошо устроился — Кивнул Расмус, — чуть, что не так, и сразу «уйду к папе, маме».

— Деньги — это единственное, что удерживает меня в армии! Я не из тех, кто орет на каждом углу «Слава Аэрону и его правителям!». Я не настолько наивен, чтобы рисковать жизнью за некие великие идеи. Тем более что за ними ни черта нет. Все это ширма для имперских чинуш всех мастей, которые погрязли во взятках и воровстве!

— Придержи язык! — Эдгар вмиг отрезвел — хочешь угодить в казематы элидирского бастиона!?

— Думаешь, тут есть, кто-то из тайной службы — спросил я.

— Вот дурень, Риттер! А где же им ещё быть, как не в действующей армии! И, конечно же, всю крамолу можно услышать именно в кабаках!

— Подумать, только — прищурившись, я посмотрел на Эдгара — откуда такая осведомленность? Может ты и есть….

— Ты совсем рехнулся! — оборвал меня Эдгар — знай меру!

— Прости, друг — сделав над собой усилие, я, перегнувшись через стол, похлопал его по плечу — просто болтаю. Давай лучше выпьем, а то мне сегодня ещё проверять посты. Может быть. Расмус, да оторвись ты от этой коровы!

Мы подняли кружки и грохнули со всей силы, заливая стол пенящимся напитком.

Эти двое мои старые и верные друзья. Мы служили ещё на северо-западных границах Аэрона пять лет назад, будучи сержантами городской стражи. Эдгар — черноволосый, с небольшой бородкой и тонкими чертами лица ловелас. Один из лучших мастеров клинка в нашем полку. Его изящность и смазливость многих вводила в заблуждение, но обычно Эдгар не давал противникам шанс исправить свою ошибку. Расмус же был полной противоположностью Эдгару. Здоровый как медведь, с копной рыжеватых волос, и лицом испещренным шрамами. Боевых там не было. Эти шрамы оставила ему черная оспа. Мы с Эдгаром были в морском патруле, когда город Тор-Ден оделся в черный саван и его улицы затянул дым погребальных костров. Вернувшись, мы попали в состав карантинных отрядов, окружившие город со всех сторон. Жуткие были дни. Мы стреляли во всех, кто пытался выйти из этого ада, не разбирая, кто перед нами — дети, женщины или старики. Многие из нас тогда рыдали навзрыд после смены. Нас сделали палачами. Мы проклинали своих командиров, которые в свою очередь проклинали штабных хлыщей. Те грехи нам никогда не смыть со своих рук. Нередко меня настигают сны возвращая в кошмар минувших дней, заставляя просыпаться с комком в горле.

Карантин закончился через месяц. Когда потухли последние костры — войска вошли в город. Мы не чаяли увидеть Расмуса. Но он был первый, кто открыл ворота казарм. Багряные, с синевой шрамы исчертили все его лицо, но он выжил. Болезнь, изуродовав его — отступила.

-Заканчивалась смена вечерних караулов, и мне уже надо было поглядывать в сторону выхода. Все шло своим чередом. В кабак подтягивались все новые солдаты. Гульбище набирало силу. Те, кто торчал здесь не первый час набрались достаточно для того, чтобы горланить похабные песни и плясать в проходах между столами под визг таких же пьяных женщин.

Позади меня кого- то вывернуло, и запах рвоты смешался с запахами пота, немытых тел и кислого вина. Я засунул в нос немного нюхательного табака, которым обзавелся в Илире, чтобы окончательно не потерять желание провести тут остаток вечера.

Наши части проходили Илир в спешке, пытаясь схватить мятежного генерала Лиаса и его воинство за зад. Зад у них оказался слишком скользким для нас, и мы упустили этого старого мерзавца. Он бежал через Хитиновый перевал в пустыню Хамида, к жителям степей. Все идет к тому, что кто-то крепко получит по голове. В столице мечтали увидеть предателя генерала на эшафоте, молящим о пощаде. Катящаяся голова с окровавленного помоста является отличным отрезвляющим средством для знати, которой начинает казаться, что они недостаточно сладко живут на этом свете. Но мы не смогли схватить Лиаса и теперь застряли в этом проклятом приграничном городе, пропитанным морским воздухом, изредка смешивающимся с запахом степи, что раскинулась за его западной стеной.

А табак был хорош! Я расчихался так, что стал привлекать любопытные взгляды веселящихся рядом сослуживцев.

— Риттер! Чихни ещё пару раз, — сержант Кап крикнул мне, разбрызгивая вино по столу. — Я поставил два медяка, на то, что ты чихнешь семь раз! — Несколько шлюх загоготали, широко открывая беззубые рты и заглушая своим лошадиным ржанием шум в зале.

— Иди к черту! — огрызнулся я, — и прикрой гнилые пасти своим девкам, пока я не отрезал им языки!!

— О-о-о-о! Какие мы сегодня злые, — засмеялся Кап, но все же цыкнул на своих подружек.

Я отвернулся и достал платок, чтобы вытереть нос. Расмус с интересом наблюдал за мной.

— Забавно смотреть на все твои аристократические ужимки, — пробубнил Эдгар, удовлетворенно глядя на очередную кружку, которую только что поставили перед ним, — манеры, словно у светского бездельника. Жить бы тебе на доходы богатеньких родителей, ходить под ручку с благородной дамой и нести чушь о книгах, картинах и прочем таком дерьме!

— Именно так и будет, — утвердительно кивнул я, складывая платок, — ведь мое нынешнее положение, всего лишь каприз художника, пожелавшего познать жизнь во всех её красках.

Мои приятели только покачали головами, не скрывая своих саркастических ухмылок.

— Твой каприз длится уже лет шесть, кажется? — Язвительно спросил Расмус.

— И ещё столько же продлится, — поддакнул Эдгар, — если только в один прекрасный день тебе не намотают кишки на клинок и не выпустят из тебя дух.

— Или не сделают калекой, — согласился Расмус.

— Это будут темные тона жизни.

— Но на, то он и художник, пожелавший познать мир во всех его красках — закончив диалог между собой Расмус и Эдгар обменялись печальными взглядами, а затем разразились диким хохотом.