Небес темнее не бывает - Уайтлоу Стелла - Страница 1

1

Стелла Уайтлоу

Небес темнее не бывает

Об авторе

Стелла Уайтлоу — в прошлом профессиональная актриса, с успехом исполнявшая, между прочим, роль Элизы Дулитл.

Однако любовь к театру не помешала ей с головой окунуться в журналистику: начав свой послужной список в скромном качестве уличного репортера, Стелла со временем возглавила редакцию одной из лондонских газет.

Стелла Уайтлоу уже опубликовала двадцать семь романов и более двухсот коротких рассказов, многие из которых удостоены наград и премий в пределах страны. В 1995 году имя писательницы было включено в список претендентов на исключительно престижную премию Кэтрин Куксон, присуждаемую молодым авторам.

В свободное время, когда оно выдается (что бывает нечасто), Стелла любит гулять по берегу моря или занимается со своими любимцами — шестью роскошными кошками.

ГЛАВА 1

Хватит ли у нее сил выполнить задуманное? Лисса бессильно прислонилась к вибрирующему корпусу самолета. Оцепенев от ужаса, с пепельно-серым лицом, она отрешенно смотрела перед собой. Салон самолета просто-таки пропитался ее страхом. Молодая женщина явно переоценила свой запас храбрости. Последние годы буквально выпили все силы, а этот прыжок вообще способен ее доконать.

Самолет дрогнул и покатился по бетонированной полосе. Усилием воли Лисса сосредоточила все свои мысли на Бетани. В памяти тут же всплыло счастливое личико девочки, развевающиеся темные волосы: вот она бежит через игровую площадку ей навстречу, радостно раскинув руки. Лукавый эльф, непоседливое, вольное дитя, плоть от плоти ее. Это ради Бетани Лисса намеревалась изменить всю свою жизнь.

Сокровище мое бесценное, только ради тебя, вздохнула она. Лисса знала, что рано или поздно так должно было случиться. Бремени свалившихся на нее несчастий ей одной больше не вынести. Мэтью добр, заботлив; любая женщина будет счастлива иметь такого мужа. И при этом он любит ее, невзирая на сумасшедшую жизнь, которую она ведет: носится сломя голову в поисках мест натурных съемок, из сил выбивается, стараясь удержаться на плаву в финансовом отношении, глаз не смыкает в заботах о Бетани. Жаль только, что она сама Мэтью не любит.

В конце дорожки самолет развернулся, готовясь к взлету. Лисса почувствовала, как к горлу подступил комок. А что, если сказать, будто голова кружится? Или что передумала? Любой ценой отказаться от прыжка…

Подготовка к прыжку стала настоящим испытанием. Однако учебные приземления шли как по маслу, а процедуру покидания самолета в теории она затвердила наизусть. Лисса ликовала в душе, ощущая себя необыкновенно храброй; все наперебой твердили, какая она молодчина.

Деньги спонсоров текли рекой. Коллеги с телевидения проявили особую щедрость. К несказанному удивлению Лиссы, люди жертвовали по десять, а то и по двадцать фунтов.

— На доброе дело как-никак, — говорили они. — А тебе смелости не занимать. Я бы и за «Эмми» на такое не пошел. — «Эмми» — статуэтка-приз за лучший фильм или телепередачу года была заветной мечтой любого телевизионщика.

Мэтью, правда, особого восторга не проявил. Он выслушал взволнованную речь Лиссы с некоторой опаской. Потянулся через ресторанный столик к руке спутницы и ласково сжал тонкие пальцы.

— Не нужно этого, — заметил юноша. — Есть и другие способы собрать деньги на исследования РАСа.

— Некогда, — отвечала молодая женщина твердо. — Бетани не может ждать. Я делаю это ради нее, и ты меня не остановишь. В этой жизни она для меня — главное.

— А я? Я же с ума сойду от волнения, — отозвался Мэтью, осторожно подбирая слова; и его красивое лицо омрачилось. — А что, если ты покалечишься?

Лисса высвободила руку и ласково коснулась темных волос юноши. Шелковистые пряди спадали до самого воротника; длинные темные ресницы обрамляли выразительные карие глаза. Мэтью был хорош собою; жизненные невзгоды не оставили следа на его лице. Он работал в фирме отца, и каждый его шаг в продвижении по службе был заранее спланирован. О будущем ему беспокоиться не приходилось.

— Не глупи, Мэтью. Это безопаснее, чем дорогу перейти. Тем более я долго тренировалась.

Он глубоко вздохнул.

— Как знаешь. Похоже, мои слова тебя не остановят. Но учти, мне не нужна невеста на костылях.

— Я тебе еще не невеста, — возразила Лисса, тряхнув головой. Сегодня вечером она собиралась в спешке и успела только расчесать свои рыжевато-золотистые волосы, собрать их в аккуратный хвост и завязать сзади шифоновым шарфом. — Все будет в порядке.

— Тогда я пригляжу за Бетани в субботу, если хочешь. Мы куда-нибудь сходим. В зоопарк, например.

— Отличная мысль. Спасибо, родной. Я знаю, что всегда могу на тебя положиться.

В субботу Лисса облачилась в оранжевый комбинезон. Снаряжение ее в который раз тщательно проверили и признали годным. Перебрасываясь шутками с приятелями-парашютистами, Лисса оглядела овеваемый ветрами бескрайний простор над головою и нимало не почувствовала себя причастной к прозрачной синеве, словно это небо не имело к ней никакого отношения.

Когда самолет, набрав скорость, оторвался от взлетной полосы, отвага Лиссы мгновенно испарилась. Осталась где-то на земле, в том самом шкафчике, где свален был в беспорядке всякий хлам, владелицей которого являлась она, Лисса Пастен, мать-одиночка, честолюбивый менеджер по выездным съемкам, мать пятилетней Бетани, у которой диагностирован РАС, будущая невеста Мэтью Арнольда.

Плавный взлет не успокоил ее. Ровный шум моторов тоже. Корпус самолета вибрировал все сильнее. К горлу снова подступил комок.

— Я могу передумать? — спросила она, словно бы в шутку, но инструктор притворился, что не слышит вопроса.

В открытую дверь Лисса видела, как под тонкой полосой вихревого тумана и облаков исчезает лоскутное одеяло земли, словно его убирают в ящик. Но вот самолет поднялся выше и вдруг оказался в ослепительном солнечном свете. Молодая женщина побледнела как полотно, дыхание у нее перехватило.

Один из парашютистов многозначительно поднял большой палец, давая понять, что все в порядке и волноваться не стоит. Лисса улыбнулась в ответ, кивнула, нервно перебирая ремни, проверенные и перепроверенные много раз.

Балансируя на ходу, к ней уже шел инструктор. Неужели и здесь действует старое правило «уступать дорогу дамам»? На такой высоте о светских условностях можно бы и забыть.

Инструктор наклонился к самому уху Лиссы и прокричал:

— Держи голову выше и выгни спину! Не задерживайся на выходе! Все будет в порядке! Увидимся в клубе. Кто первым окажется в баре, тот ставит выпивку.

Лисса попыталась ответить, но голос пропал. Ушел куда-то, наверное, туда же, куда и душа, в пятки. Все вылетело из головы — даже собственное имя.

Инструктор жестом пригласил ее к проему. И Лисса обреченно побрела вперед, с трудом передвигая ноги в тяжелых ботинках. Свирепствующий за бортом самолета ветер оглушил ее; крылья поскрипывали, словно корабль в качку. Комбинезон прилип к телу, защитные очки на мгновение запотели, но тут же видимость восстановилась. Снаружи царила пустота. Абсолютная пустота. Необозримое пространство, словно в «Звездных войнах». Инструктор что-то говорил, но Лисса его уже не слышала.

— Прыгай. Прыгай! Прыгай!!! — Кто-то толкнул ее в спину, и она оказалась снаружи.

С уст ее сорвался пронзительный крик и повис в воздухе, словно зримое олицетворение ужаса. Она падала, падала отвесно, словно брошенный камень, летела к четко очерченной земле, такой чужой и враждебной. Вот и конец! — пронеслось в мозгу. Все эти цветистые речи ни к чему не привели. Ох, моя Бетани, что с тобой станется?

В ушах ее зазвучал родной, жалобный голосок: «Мамочка, я по тебе сегодня так соскучилась. Можно, я завтра в школу не пойду? Мамочка, можно я с тобой побуду, ну, пожалуйста!»