До любви две мили и один шаг (СИ) - Любимова Софа - Страница 1

1

Софа Любимова

До любви две мили и один шаг

ГЛАВА 1

Было смешно наблюдать, как моя мама, достопочтенная леди Уиткинс, носиться по комнате, пытаясь объяснить: какой чудовищный произошел конфуз. Я была уже не ребенком — мне было тридцать, и я смотрела на нее с нескрываемым снисхождением.

— Ты с ума сошла! Как ты могла?

Как? Это, по сути, не так уж сложно. Даже весьма забавно, надо сказать. Я перестала верить в святость брака, когда в очередной раз обнаружила в постели благоверного нашу служанку, и больше не вспоминала об ангельском терпении, о котором сетовала матушка.

— Как ты могла связаться с таким человеком? С таким?

Я положила руки на колени, беззаботно улыбаясь. С таким? То есть с презренным слугой, которого порядочные леди, вроде меня с маменькой, должны избегать. И с какой стати все решили, что это было впервые? Нет, уважаемые дамы и господа, я не первый раз изменила мужу. Так, что меня можно поздравить, ибо где-то в глубине души я была счастлива. Наконец, ко мне перестали относиться, как к убитой горем женщине, за спиной которой творятся бесстыдные вещи.

— Ты поставила под угрозу свой брак, Анна!

Значит, это сделала я? Надо ж, как все легко переворачивается с ног на голову.

— Ты уничтожила репутацию нашей семьи! Как ты посмеешь появиться в свет?

О, меня не пугало появление в обществе. Мой муж как-то ж появлялся, несмотря на семилетнее сожительство с некой дамой, от которой мой невзрачный супруг заимел двух очаровательных дочек.

— У тебя было все. Положение, деньги…

Я поморщилась. Наступает период в жизни, когда ни положение, ни деньги не спасают от одиночества. Этот период наступил у меня лет этак пять назад.

— Ты слышишь, Анна? — мама стояла напротив, вопросительно изогнув брови.

Я же любовалась чудным гобеленом, который изображала японку в шелковом халате. Мой будуар — моя гордость. Я собрала здесь столько диковинных штук, что впору открывать музей. Любимые широкие подоконники с подушками закрыты огромными драпировками и ламбрекенами, потолок украшен лепниной, всюду царство натурального тиса, мебель на кривых ножках — роскошь в рамках аристократической сдержанности.

— Мы должны решить ее дальнейшую судьбу, — сказал другой участник нашей беседы. Лорд Беккет собственной персоной. Расчетливый мерзавец, который был до бесстыдства извращен и порочен. И сейчас это существо намеревалось распорядиться моей судьбой.

— Леди Блайт нужно уехать, — он постукивал пальцами по подбородку, — когда разговоры поулягутся, она вернется. Скажем, леди Блайт отправится поправлять здоровье в Брайтон или Бат, или еще куда-нибудь…

— В Брайтон? — леди Уиткинс глянула на него с удивлением. — Это так близко. Может, лучше заграничный курорт? Юг Франции…

Я закатила глаза. Отправьте меня хоть на край света, это ничего не изменит.

— Леди Уиткинс, — он многозначно усмехнулся. — Это всего на всего ложь, чтобы уберечь ваше почтенное семейство от сплетен. Я уже говорил с лордом Блайт по поводу участи его супруги. Хоть он и не смог приехать, но выразил желание отправить ее на некоторое время к свой родственнице в Шропшир.

Лицо моей матери вытянулось, а я сдержала едкий смешок. Путешествие в глухомань, вроде некого ширского графства, должно было здорово зацепить мою гордость. Как же скудна фантазия Энтони!

— Я не позволю упрятать мою дочь в деревню! — ахнула мама. — Блайт не может обойтись с ней так жестоко! Она урожденная Уиткинс, и я не дам марать это имя грязью!

Беккет, кажется, рассчитывал на такую реакцию. Я уселась поудобнее, наблюдая за этой стычкой, и вовремя догадалась, что негодяй задумал шантажировать мою мать. Ох и знаю же я тебя, Чарльз Беккет, жалкая ты скотина!

Я встретила его опасный взгляд. Этот человек был способен на любую подлость, лишь бы проучить меня. Дорогой Беккет, месть — блюдо холодное, неужто не научила его жизнь не тявкать на отчаявшихся людей?

— Мама, я с удовольствием поеду в Шропшир, — я откинулась на спинку кресла, наблюдая, как зеленеет его лицо. — У Энтони там родня.

Порушив грандиозный план лорда Беккета, я победно приподнимаю бровь. Ну, что ж ставки сделаны. Жду ответного хода.

— Жена его покойного двоюродного брата, миссис Бейли, — уточнил он. — Она перебралась в Шропшир после смерти мужа.

— О, замечательно, — я поглаживала лаковый подлокотник, не спуская глаз со своего оппонента. — Вместе с ней мы уж точно не будем скучать.

Уголки его губ чуть видно дрогнули, складываясь в тень усмешки. Значит, догадался, что со мной не так просто поладить.

— Ты с ума сошла? — пожалуй, с мамы хватит потрясений. Уже второй раз за утро она говорит, что я спятила, и я давно не отрицаю сей факт. — Этого никогда не будет! Только через мой труп!

— Леди Уиткинс, — затянул Беккет, — вам ли не знать, как жестоко общество. Вы хотите, чтобы ваша дочь превратилась в предмет насмешек?

Это удар ниже пояса. Мама начала всхлипывать, а я нахмурилась. При Беккете лучше не сдавать позиций. Он только и ждет, когда кто-то из нас даст слабину.

— Вот видите, леди, — заключил он, прошагав к ней и опустив ладонь на ее плечо. — Брак вашей дочери еще можно спасти, но Лондон — не то место, где этому суждено случиться.

Я закидываю ногу на ногу, качая туфлей, и смотрю на его профиль. Грязный, несносный змей, положивший мерзкую лапищу на чистейшее плечико моей матери! Изыди!

— Лорд Беккет, на минуту. Будьте любезны, — я встаю, указывая ему на дверь кабинета. — Мама, позови мисс Белл, пусть подаст чай.

Я применила самое страшное оружие: железное спокойствие, которому меня научило высшее лондонское общество. Кроме того, я знаю, как беситься Чарльз Беккет, когда я невозмутимо переношу все его выходки. Правда, иногда мне нестерпимо хочется всадить осиновый кол в его сердце. Хм… ну разве это нормальные мысли для почтенной английской леди?

— Я слушаю, — он расположился в моем любимом кресле, перекинув одну ногу через другую. В таком положении с наглой мордой он выжидающе глядел на меня. Преисполненная достоинством, я села за стол, опустив на столешницу руки.

— Оставьте мою мать в покое! — произнесла я, сев за стол и опустив на столешницу руки.

— Что вы имеете в виду? — он был спокоен. Сейчас, как никогда. Может, призрачный шанс победы надо мной даровал ему это дьявольское спокойствие.

Я редко встречала людей подобного склада — с одной стороны терпеливый и выдержанный стратег, с другой — источник вулканических страстей.

— Вы же игрок, Чарльз, — напомнила, поднеся к губам сведенные ладони.

На его лице заиграла похабная улыбка. Заметьте, на красивом ухоженном лице породистого джентльмена из хорошей семьи. Эта улыбка должна была обольщать, как и все откровенно возбуждающее хотя бы потому, что для Беккета не было запретов.

— Вам не удастся шантажировать мою мать, — мой голос был обличительно холоден. — Думаете, она пойдет на все, чтобы уберечь меня от ссылки в деревню? Нет, Чарльз, этому не бывать. Я поеду в Шропшир. Добровольно, — последние слова я сказала медленно и членораздельно.

Его лицо было непроницаемо, словно маска. Только глаза — пронзительные и азартные — пытались прожечь меня насквозь.

— Шантаж — это низко, — ответил он, — а я предлагаю ей выгодный брак.

Я не смогла скрыть презрение в изгибе улыбки и постаралась отстраниться от мысли, что Беккет в скором времени может стать моим отчимом.

— Вам не добраться до состояния моей семьи, — произнесла я сквозь холодную улыбку.

Его пальцы скользнули к подбородку, задумчиво почесывая щетину.

— Леди Уиткинс свободная женщина и я одинок, — вызывающе бросил он. — Что мешает нам, взрослым людям, быть вместе? Мы не нарушаем никаких моральных и нравственных устоев, и кроме того я добрый друг вашего мужа. Что вы имеете против моего брака с вашей матушкой?