Право на ошибку - Воронцова Валерия Михайловна - Страница 1

Валерия Воронцова

Ведьма. Право на ошибку

Глава 1

Визг шин. Скрип тормозов. Запах бензина и кожаного салона. На секунду все внутри замирает, переживая этот момент, а потом тело атакуют мелкие осколки. Они повсюду. Путаются в волосах, впиваются в кожу, застревают в одежде. Взгляд выделяет отдельные детали: бурое расползающееся пятно на синей блузке в районе живота, три осколка в костяшке указательного пальца правой руки, сломанные ногти…

Все в багровых и почему-то серых всполохах. Во рту металлический привкус крови, и это как-то связано с пятном на блузке. Нужно спросить у мамы… Конечно, она знает ответ на любой вопрос, это же мама. С усилием приподнимая голову, чувствуя, как по щеке осыпалась пара осколков, черкнув по царапинам, встречаюсь с…

Раскрыв глаза, я судорожно вздохнула, упираясь затылком в холодное мокрое стекло автобуса. Снова. Худший день моей жизни снился вновь. Это было похоже на кошки-мышки. Только я думала, что спряталась от него за делами, посторонними мыслями и музыкой, как он настигал меня в кошмарах.

Поняв, что не слышу привычного рока, сразу же нашла причину, по которой кошмар поймал меня сейчас. Плеер разрядился. Отстой.

Выпрямившись на сиденье и осмотревшись вокруг, я поняла, что ничего кардинально не поменялось. Впереди две молодые мамы, укачивающие своих детей, первые минуты поездки здорово доставших остальных пассажиров своими криками. Через ряд пожилая пара с объемными сумками, несколько подростков в середине, переговаривающихся на одном им понятном языке, дальше парень в кожанке и тяжелых ботинках, по другой стороне три женщины, и рядом со мной зрелый мужчина в охотничьей экипировке разных оттенков зеленого цвета и с рюкзаком на шнуровке.

За окном тоже перемен не наблюдалось. Крупные капли дождя разбивались о стекло с такой силой, словно хотели пробить его насквозь. Над полем, мимо которого мы проезжали, сверкнула ветвистая молния. Чудесная погода, что еще сказать.

– Простите, до Вэндскопа еще далеко? – все же решила я поинтересоваться у своего соседа.

– Минут сорок, девочка, – чуть улыбнулся он, отчего сразу же стал приятней на вид.

Девочка… Больше так меня никто не звал. Некому было называть.

– Спасибо, – хмуро поблагодарила я и отвернулась к окну, вставив бесполезные сейчас наушники обратно в уши. Пусть все думают, что слушаю музыку. Их видимость обычно помогает избежать надоедливых глупых вопросов или просьб.

Итого до официального начала новой жизни сорок минут.

Когда два месяца назад автомобильная катастрофа унесла жизни моей матери и отчима и лишила всего, что я ценила, судьба снова привела меня в Вэндскоп – родной город моего отца, Альберта Фокса. Мне не было и пяти, когда он утонул, и я мало что помнила о нем, тем более о его младшем брате Рике, с которым мне и предстояло жить, как с единственным оставшимся родственником.

Мы с Мари, моей мамой, переехали сразу после похорон и не поддерживали связь с Риком. Осталась лишь пара фотографий и крохи из рассказов матери. И вот я практически на пороге совместного проживания с незнакомым человеком. Что ж, если он деспот старой закалки, продержусь до восемнадцати, окончу школу и уеду. Хотя на самом деле, даже если он душа компании, план не менялся. Не собиралась я прозябать в таком забытом богом месте, как Вэндскоп.

Автобус затормозил, и я заморгала, выныривая из собственных мыслей.

– Вэндскоп, – подсказал мне сосед, и я, пробормотав слова благодарности, подхватила свою сумку, стремительно направившись на выход.

Так непривычно. Идти куда-то одной, без сопровождения. Обычно меня всегда окружало четверо… Я быстро оборвала эту мысль, зная, что ни к чему хорошему она не приведет.

Из всего автобуса я оказалась единственной, кто выходил здесь. Неутешительно.

Спрыгнув с последней ступеньки под дождь, завертела головой в поисках Рика. За спиной с шипением закрылись двери автобуса, и желтое недоразумение на колесах исчезло за поворотом, оставляя за собой вонючий дым. Впрочем, дождь тут же поглотил его, а я вернулась к осмотру окрестностей.

Обшарпанная остановка, за которой пролегла лента дороги, исчезающей где-то среди леса и, надо полагать, ведущей к самому городку, фонарные столбы…

– Виктория?

Я обернулась на свое имя и оказалась лицом к лицу с высоким темноволосым мужчиной лет тридцати пяти, облаченным в простой спортивный костюм.

– Дядя? – неуверенно попробовала я слово на вкус.

– Зови меня просто Риком, – отмахнулся он, указывая на свою машину, синий грузовик, пялящийся на меня желтыми фарами.

О нет. Только не машина… С другой стороны, чего я ждала? Самолета, что ли?

– Меня Ри, – сдавленно подсказала я свое привычное сокращение от имени, медленно подходя к транспортному средству. – Можно открыть окно? Я… э… с недавних пор некомфортно чувствую себя в машинах.

– Конечно, – тут же разрешил Рик, уже забросив мой компактный чемоданчик в багажник.

Осторожно открыв дверцу, я залезла на переднее сиденье, уйдя из-под обстрела дождя, перерастающего в настоящий ливень. В салоне пахло чипсами с беконом и чем-то вроде лосьона для бритья. Гремучая смесь.

– Как доехала? – спросил дядя, занимая место водителя.

– По ухабам, в дождь, под двухчасовые крики детей и спор бабуль об овощах, – озвучила я свое впечатление от поездки, скрипя ручкой, открывающей окно. Попробуем проветрить помещение, а заодно защитить желудок от расставания с завтраком.

– Брось, все не могло быть настолько плохо, – усмехнулся Рик, и это мне понравилось. Зачеркиваем опасение о «старой закалке».

– Верно. Потом я вспомнила, что у меня с собой плеер. Правда, на второй остановке в автобус сел мужчина «в теле» с гамбургером и банкой пива, а носовые затычки я что-то как-то подзабыла. – Я говорила скорее для того, чтобы отвлечься от давящего чувства и зарождающейся тошноты, чем поддержать беседу, но Рику этого знать незачем. Потерплю, не неженка, в конце концов.

– Оу, не свезло, – сочувствующе поцокал он языком, выруливая на дорогу. – Все твои вещи доставили еще вчера утром. Мебель я собрал, правда, не передвигал, дизайнер из меня, прямо скажем, никудышный…

– Все в порядке, я сама все расставлю, – остановила я его, обрадованная уже тем, что хотя бы орудовать отверткой и молотком не придется. – А со школой…

– Записал тебя, занятия с понедельника, начало уроков в восемь. Старая добрая школа Вэндскопа. Нам с твоими родителями удалось в ней выжить, правда, Альберт как-то едва не взорвал кабинет химии, но Мари всегда умела предугадывать его намерения…

– О да, это мама может, – кивнула я, погрустнев. – Могла, я хотела сказать.

– Извини, – здорово сконфузился Рик. Черт.

– Да нет, ничего. Все в порядке, – быстро отозвалась я, пока дядя не решил, что нужно обдумывать каждое слово из-за моей якобы ранимости. Я за естественное общение. – А где мы будем жить?

Я посмотрела на Рика, изучая его профиль. Сейчас, в свете тусклых лампочек, на его коже был заметен загар. Это позволило надеяться на то, что дожди здесь не так уж и часто. Просто мне не повезло. Мне вообще в последнее время не везет.

Виски Фокса чуть серебрила седина, наверное, годам к сорока не останется ни одного темного волоса, если, конечно, он не воспользуется краской для волос. Что-то подсказывало, что Рик не из тех, кому важен внешний вид, хотя и неряхой на первый взгляд не назовешь. Гладко выбритый подбородок, чистые руки, никакой грязи под аккуратными ногтями, не маникюр, но и на обкромсанный кое-как кошмар не походит. Голубые глаза внимательно смотрят на дорогу, чувствуется, что они одинаково хорошо способны передавать и злость, и веселье.

– В старом доме твоих родителей, за все эти годы превратившемся в мою холостяцкую берлогу, – подмигнул он мне, но тут же переключился на дорогу.

Я оценила эту попытку пошутить. Уважаю тех, кто не тушуется после первого прокола и быстро возвращается на свою планку. Такие добиваются всего. Яркий пример из прошлого был удачно вытеснен на задворки сознания.