По-настоящему - Болдинова Екатерина - Страница 1

1

Екатерина Болдинова

По-настоящему

Мы переезжаем на новую квартиру. Обычная в таких случаях суматоха – коробки, в которых никак не найти самой необходимой вещи, сдвинутые набок шкафы и тумбочки, постоянные разъезды туда-сюда и визиты бывших хозяев – то зонтик забыли, то пакет с продуктами… Да мало ли сколько всего связано с переездом! Но самое страшное начинается потом – когда надо расставить вещи, привести новый дом в порядок, отремонтировать случайно порванные провода, переклеить обои, побелить потолки… Приступы необыкновенной работоспособности и энергии сменяются тяжелейшими минутами полной апатии, когда ничего не хочется делать и любая попытка окружающих втянуть тебя в круговерть домашней работы расценивается как предательство. Привычный уклад жизни надолго ломается, и восстановить его может только окончание ремонтно-перестановочных работ в новой квартире.

К счастью (а может, и к сожалению), переезжать с места на место мне доводилось нечасто. Последний раз я поддалась на подобную авантюру прошлой весной, когда мы с мужем решили отделиться от родителей. Спустя месяц после свадьбы мы поняли, что постоянная опека с их стороны вряд ли поможет нам свить собственное гнездо. Почти два месяца искали подходящий вариант. И вот наконец в самом начале марта переезд состоялся. Мы с мужем оказались в уютной трёхкомнатной квартирке недалеко от залива, а его родители остались в почти таких же «апартаментах», но в другом микрорайоне. Муж хорошо зарабатывал, и мы решили сразу взять ипотеку на большую квартиру, чтобы потом, когда появятся дети, не искать новые варианты. Квартира была в старом «прокурорском» доме. Хозяев мы так и не увидели, договор подписывался их представителем по доверенности. Помнится, в день подписания документов мы ужасно нервничали… Впрочем, разговор не об этом. Если мне когда-нибудь захочется рассказать о первых месяцах своего замужества, я, пожалуй, напишу ещё одну книгу…

В новой квартире мой благоверный решил сменить всё, что можно было менять. Начали мы с линолеума. И, отдирая плинтусы, наткнулись на тайничок в полу. В самой маленькой комнате кусок линолеума был аккуратно вырезан и вложен на место, причём так, что из-за рисунка линолеума тайник вообще не был заметен. «Наверное, это клад!» – пошутил муж. Клада, понятное дело, не оказалось. В тайнике была лишь толстенная линованная тетрадь, тщательно завёрнутая в газетную бумагу. На первой странице красивым почерком было выведено: «Мой дневник. Посторонних прошу не беспокоиться».

Я удивилась. Была шокирована. В эпоху Твиттера, ЖЖ и Фейсбука очень сложно представить, чтобы кто-то всерьёз мог вести дневник. Писать в нём – много, страстно, почти каждый день, какими-то смешными ручками – разноцветными, гелевыми… Потом увидела даты: 1999 год, 2000-й… Да, тогда молодёжь ещё не так много сидела в интернете. Может быть, даже именно тогда она больше жила настоящей жизнью, а не количеством «лайков» на своих электронных страничках…

Я села читать и пропала на несколько часов, пока не перевернула последнюю страницу. Этот дневник мог бы дать фору некоторым романам. С той лишь разницей, что в романах события зачастую притянуты за уши, а здесь всё как в жизни, не всегда красиво и правильно, но зато – по-настоящему.

31 августа 1999 года

Завтра первое сентября. Подумать только: моё последнее первое сентября в школе! Интересно, как буду я себя чувствовать на следующий год, когда вместо привычной дороги в «родную тридцать вторую» меня будет ждать неизвестность?.. От этого года столько всего зависит! Как я окончу школу, поступлю ли в вуз. Ах, как мне не хочется думать обо всём этом!

С ума сойти, как быстро пролетели эти десять лет! Сегодня мне попался в руки альбом с моими старыми школьными фотографиями. Сижу и перебираю их уже битый час. Вот мой первый класс – 1«Б». Милое доброе лицо Анны Тимофеевны, праздничные улыбки учителей, белые бантики, парадная школьная форма, цветы, целое море цветов… А вот я уже в пятом классе – две смешные косички с голубыми ленточками, светло-синий плащ (помню, я была такая гордая, когда мне его купили!), весёлая улыбка. Как бежит время… Знаешь, дневничок, я так часто жалею, что уже не ребёнок. Ведь детям намного проще живётся на свете. Я и сама точно не знаю, кто я сейчас – вроде бы уже не подросток, но ещё и не совсем девушка. Или всё-таки «совсем»?..

1 сентября 1999 года

Как всё это странно! Неужели правда такой день у меня в последний раз в жизни? Не верю. Этого просто не может быть…

За лето школа как будто стала меньше. То ли я выросла, то ли потолки сами опустились… И всё по-прежнему. Татьяна Мироновна такая же неугомонная, да и класс мой ничуть не изменился. Разве что некоторые личности стали ещё тупее… И Татьяна – наша вечная активистка, как всегда, в своём репертуаре. Как известно, День знаний в моей школе проходит под девизом: «Никаких знаний!» Поэтому после классного часа и раздачи учебников все разбежались кто куда (больше с Татьяной – в направлении её дома). Мы с Натой пошли ко мне. Славно так посидели, попили чаю, посмотрели кассету – Димка снимал торжественную линейку на камеру. Вот, собственно, и всё.

4 сентября 1999 года

Я просто разрываюсь. Не знаю, что мне делать. Родители поругались – да как! Папа ушёл. Теперь он живёт на работе, и неизвестно, вернётся ли домой. Мне страшно. Их ссора продолжается уже третий день. Я даже не хочу о ней писать – это было так глупо, нелепо и так противно. И – я никогда не слышала от моего отца таких слов. Он не имел права говорить маме такое. Я попыталась вмешаться – и только по носу получила. Как они ругались! Какие слова кричали друг другу в лицо! А мама плакала. Когда папа ушёл, она заперлась в своей комнате с пачкой сигарет. И плакала. Я точно знаю, хотя не видела ни слезинки. Такая ужу меня мама. Сильная.

И как назло Димка ещё первого сентября уехал в командировку… Скорее бы он вернулся! Вместе мы точно что-нибудь придумаем!

5 сентября 1999 года

В расстроенных чувствах. Иначе и не скажешь. Просто плохо. Хочется кричать до хрипоты, хочется раствориться, исчезнуть, перестать чувствовать. Насовсем. Навсегда. Сижу в наушниках, слушаю музыку. Инструментал. Ни слова, но как много смысла…

…Ну сколько же можно? Они разводятся, стабильно разводятся раз в год, сколько я себя помню. Ругаются, мирятся, мама твёрдым голосом произносит: «Риша, я с твоим отцом буду разводиться», отец хлопает дверью, обегает микрорайон, возвращается с цветами, они мирятся… Для меня это уже обычное явление. Но так они ещё не ругались на моей памяти никогда. И главное, я даже понять не могу, из-за чего. Сидели на кухне, спорили о политике, папа сказал что-то злое о правительстве, о президенте, мама возразила, и – понеслось…

Всё равно я точно знаю – они помирятся. Если не сегодня и не завтра, то через неделю. Они не могут жить друг без друга. И даже без этих вечных ссор. Наверное, это просто какая-то странная разновидность любви: каждый раз проверять друг друга на прочность и радоваться потом, что очередная проверка пройдена…

…Хотела бы я жить так? Нет. Хотела бы любить так, как они? Так сильно и страстно после 25 лет брака? Наверное, да…

7 сентября 1999 года

Сегодня днём, когда мамы не было дома, позвонил Димка. Я не сказала ему, что родители уже неделю в ссоре. Зачем расстраивать?

А потом совершенно неожиданно пришёл папа. Он соскучился по мне, по маме, по брату. Сказал, что вёл себя глупо и будет просить у мамы прощения. Мы с ним разговаривали, наверное, часа два. Потом папа побежал в магазин за цветами для мамы, а я поставила на плиту ужин. Постелила на стол скатерть, достала свечи… И потихоньку сбежала в школу – делать задание по информатике. Пришла поздно, часов в восемь. Меня встретили счастливые лица родителей. До сих пор не верится, что жизнь снова возвращается в свою колею…