То, о чем молчат [СИ] - Светлова Лия - Страница 1

Лия Д. Светлова

То, о чем молчат

Пролог

   Когда у человека есть тайна, которую он стыдится поведать кому-то, жизнь становится тяжким бременем. На короткие мгновенья позор забывается, и ложное самоуспокоение охватывает хрупкое бытие. Но совесть не обманешь, она - самый жестокий судья и палач, грызущий душу медленно, но верно. А память, глупо забывающая много радостных событий, никогда не забудет позора.

   Я пыталась забыть все, что было. Много раз сменяла место жительства, старалась прекратить общение со всеми, кто невольно мог напомнить мне об этом одним своим существованием; теряла себя в книгах, замысловатых сюжетах, фильмах... Но они кончались, а реальность представала неизменной. Нельзя начать жизнь сначала. Невозможно поделиться своей болью. Единственный человек, который мог бы понять, не сделал этого, и мне известно, почему так случилось. Она не приняла моего признания, потому, что правда оскорбляла, прежде всего, ее саму.

   Прошлое гналось, не отставая ни на шаг. Оно дышало в затылок горячим смрадом. Через звонки и визиты, переданные приветы, ночные воспоминания... Как забудешь этих людей? Как убежишь от них?! Я точно знаю, что такое рана в душе: постоянная боль, мешающая дышать и улыбаться. От нее нет лекарства, и она растет, как гангрена. Нет исцеления от моей болезни. Имя ей - смерть. Я знаю, когда и как умерла. Каждый раз, моргая, передо мной предстает лицо моего убийцы. Сотни раз за день.

Счастливая новость

  Прежде чем осознать, что меня будит телефонный звонок, я чувствую гнев. Не люблю просыпаться от чужого вмешательства так сильно, что готова на многое ради мести. К счастью, это ощущение всегда проходит очень быстро.

   - Дааа, - уыло отвечаю кому-то.

   - Спишь?! - удивленный голос из смартфона.

   Ненавижу ее глупые вопросы, но с этим всегда ничего нельзя было поделать.

   - Даааа, - в семь утра легче всего отвечать однообразно.

   - Во сколько легла?

   - Не помню, мам, - но по ощущениям похоже, что не раньше четырех часов. - Я люблю тебя, но твой контроль ни к чему - мне уже двадцать пять лет.

   - И что, разве ты взрослая?

   Бесполезно продолжать тему...

   - С тобой просто невозможно разговаривать! Я звоню не для того, чтобы ссориться.

   Вот как... Это со мной невозможно разговаривать!

   - Кое-что случилось, Эля.

   Она замолчала, но я не стала вставлять реплику.

   - Только что умер Марат.

   Папа умер... Это разбудило меня окончательно.

   - Откуда ты знаешь? - недоверчиво спросила я.

   - Десять минут назад позвонил его брат и рассказал мне. Оказывается, у него был рак легких. Нам с тобой не сочли нужным рассказать. Но на похороны пригласили.

   - И ты согласилась поехать?

   - Что за возмущенный тон? Да, сразу же, за нас обеих.

   Маму, которая питала к нему что-то дружеское, я не способна была понять.

   - Вадим согласен?

   - Он еще спит и ничего не знает, но, думаю, будет не против моей поездки.

   Да, скорее всего. Отчим всегда ревновал маму к отцу, но мертвый уже не причинит вреда.

   - Эля, ты что, даже не расстроилась? - обвиняющее прозвучал ее высокий голос. Мама, в свою очередь, не понимала моего равнодушия, хотя и знала его причины.

   - Расстроилась, - сухо ответила я, но не из-за его смерти, а из-за необходимости присутствовать на похоронах. Она вздохнула, но не стала чего-то еще\ваться.

   - Приезжай в его деревню завтра самым ранним рейсом. Думаю, к полудню все уже будет завершено.

   Хорошо, что не сегодня.

   - Ладно.

   Звонок завершен. Интересно, что испытывают счастливые дети, когда умирает их отец? Я понимаю, что они плачут и терзаются, но каковы их душевные ощущения? Мне не дано понять. В моей душе сейчас было пусто. Перед глазами встали те тяжелые дни, когда он нас бросил. Под предлогом поиска заработка отец уехал в Челябинск. Недалеко от города у него жили родственники, там он родился. Мы ждали от него помощи как евреи- манны небесной. Но не получили ни весточки. В то время я лелеяла надежды, что он будет меня любить и заботиться, как и все хорошие папы. Как странно, что в ребенке Богом заложено это ожидание родительской любви. Но я получала только его равнодушие. А потом мы сами поехали к нему. Он сказал, что не вернется. Это был его побег. Как не по-мужски! Теперь я не удивляюсь, не плачу, не горюю. Но в то время пришлось очень туго. Мы рыдали, ссорились, дрались между собой: я и мама. Она винила в его уходе только меня. Переходный возраст, скверный характер, постоянные нужды на одежду, учебу в школе и поступление в вуз... Просто смешно. А я не могла винить ее. Моя тетя сказала, что поговорила с отцом, и он признался, что всему виной холодность моей матери. А еще он страстно хотел сына. И я не смела винить мать, произнося такие страшные для нее слова. Лучше слушать то, что легко говорила она сама...

   Спустя год мы немного пришли в себя и продолжили жить.

   А теперь отец умер; сигарета, лучший его друг, предала Марата Малеева.

   Думал ли он обо мне? Сожалел ли о той роли, что сыграл в моей жизни? Я бы хотела потерять руку или ногу, чем получить эту рану. И сейчас хотелось зареветь от гнева, потому что догадывалась: этот мерзавец даже не вспомнил моего имени на смертном одре.

   Дрожащей рукой подношу чашку с кофе, чтобы смочить горло. Внутри до того сухо, что холодное питье, недопитое еще с ночи, причиняет боль.

   Бывали моменты, когда я мечтала о его смерти. Лучшее, что могло произойти в жизни, случилось. И что же?! Все еще боюсь, стыжусь.

   Что ж, раз уж я проснулась, то проведу этот день как "правильный" человек: съем здоровый завтрак, помою посуду, приму душ, тщательно накрашусь и оденусь, вовремя приду на работу, зайду в деканат и объясню свои обстоятельства, словно любящая дочь... Мне должны дать отгул.

   Мой внутренний диалог... Единственный собеседник. Иногда страшно: не сошла ли я с ума? Говорю себе же о своей жизни, описывая характер, мотивы, события. Смотрю со стороны и проверяю: похожа ли я на нормального человека? Удается ли подать себя обществу в том ракурсе, который скроет или исказит то, что им знать не обязательно?

   Обычно у меня все наоборот. Я преподаю историю в институте для межфака. Почти все пары - во вторую смену. Это пагубно влияет на распорядок дня. Но не стану скрывать, мне нравится поздно ложиться, поздно вставать... Кто-то может подумать, что молодая девушка вроде меня с таким удобным графиком работы спокойно отрывается в ночных клубах, приводит парней в свою съемную квартиру, устраивает собственные вечеринки... Но я не люблю людей. Я люблю историю, и разговариваю о ней со своими студентами и коллегами. Я люблю книги и фильмы, потому что они имеют счастливую развязку, а если и не счастливую, то ведь это не настоящее... Но, повторю, я не люблю людей. На столько, что ко мне никто не приходит, кроме владелицы. Раз в месяц я вынуждена смиренно терпеть ее визит. Она забирает деньги, дает парочку советов по ведению хозяйства. На этом все мое общение с обществом и ограничивается: коллеги, студенты, домовладелица. Красота!

   Если оглядеться вокруг, посмотреть на "декорации", можно легко сделать выводы о моей личности. Говорят, что для роженицы есть несколько условий, чтобы она чувствовала себя на родах комфортно. Это правило "трех Т": темно, тепло, тихо. Мое жилище очень соответствует этим условиям. Шторы темно-синего атласа всегда задернуты, если только я не решу проветрить помещение. Стены обклеены обоями с узором из крупных синих роз, а кое-где висят темные пейзажи. На полу линолеум серебристо-серых тонов. Все постельное белье из серебристого шелка. Кое-где лежат книги: на столе и стульях темного дерева, на подоконнике. Они разделены стопками по жанрам: фэнтэзи, детектив, любовный роман, проза, научная литература, конспирология. Я читаю все, что попадает мне на глаза. Из любимых произведений: "Ангелы и Демоны", "Герой нашего времени", серия об Эркюле Пуаро и Джейн Марпл, "Игра престолов", "Бойцовский клуб", "Мастер и Маргарита", "Портрет Дориана Грея", "Дракула". Эти книги лежат под кроватью, чтобы читать их в конце дня. На журнальном столике завал разного барахла: диски, флеш-накопители, косметика, записные книжки и прочая мелочь. Поверх этого всегда громоздится ноутбук и зеркалка Никон. У одной стены протянулась специальная вешалка, как в больших шкафах, где висит почти вся моя одежда, а то, что не вместилось, хранится в коробках. С одной стороны от кровати стоит высокая напольная лампа с белым абажуром - единственное светлое пятно в комнате, а люстра на потолке практически никогда не используется. Это мое самое любимое место, безопасная норка. Каждое утро мне жаль ее покидать, и я стремлюсь вернуться сюда как можно скорее. Больше от жизни мне ничего не надо.