Чудовище для красавца (СИ) - Троицкая Елена Игоревна "Sariko" - Страница 1

Елена Троицкая

Чудовище для красавца

Пролог

Пламя жадно охватило свежее полено. Вначале неловко, но всё смелее и требовательнее обволокло, подчиняя своей разрушительной силе. Ласкало обжигающими лапами, лизало языками, раздевало бесстыдницу, обнажая светлую древесину с капельками сока. Шипя, тот испарялся в огне страсти. Вечный танец жизни и смерти рождал звёздочки искр. Они едва не вылетали из камина, грозясь попортить ковёр, но гасли, не преодолев и половины пути. Угасли и страсти на широком ложе, чей огонь мог обжечь так же, как каминный тёзка.

­— Ах, — Онёр прильнула к боку любовника с обожанием кошки и промурлыкала: — Неужели всё так кончится, мой милый Леонар?

Во власти женщины находился обворожительный молодой человек. Лазурные глаза в обрамлении пушистых ресниц блестели ярче драгоценных камней, украшая холёное лицо аристократа. Его длинные пальцы путались в её шоколадных локонах, вжимали сильнее во влажный бархат, ещё не остывший от любовной страсти. Лунный свет создавал блики на бледной коже, отчего казалось, будто перед ней изваяние великого скульптора, а не живой человек.

Мягкий голос разрушил иллюзию:

­ — Любимая моя, поверь. Если бы не требование отца, мне бы и в голову не пришло жениться.

— Но не на мне, — служанка нахмурила тонкие бровки. В порыве нежности она зарылась в львиную гриву золотых волос, рассыпанных солнечным ореолом на тёмной простыни.

— Да, не на служанке, — лорд Леонар огладил лицо любовницы большим пальцем, провёл по подбородку вниз, пока не услышал польстивший ему стон. — Таково требование отца. Однако, желанная моя, не стоит волноваться. Я найду себе настолько всем неугодную, некрасивую, мерзкую девку, что у семьи просто не останется выбора, как признать нашу связь и наших будущих детей.

— Ах, Леонар, насколько же неказистой, уродливой и несветской дурочкой должна быть твоя невеста, чтобы батюшка признал нашу любовь?

— Онёр, — мужчина навис над возлюбленной, — не сомневайся во мне. Я найду такую уродину, что у отца и мысли не возникнет одобрить брак.

Огонь в камине удовлетворённо потрескивал сгоревшим в его пламени поленом и обратился тлеющими углями былой страсти, наутро став просто золой.

Глава 1

Из дневника графа Коллума Хичтон.

«…Как любого знатного мужчину меня окружало много женщин. Как у любого богатого мужчины, у меня было достаточно желания этим пользоваться. Большинство из этих женщин метило в мои содержанки, но ни одну я при себе так и не оставил.

Сердце желало не яркого и горячего соприкосновения тел, а мягкого и хрупкого счастья единения душ. Парадокс, но мои богатства и слава известного моряка стали причиной магнетического влечения ко мне охотниц за безбедным существованием. Женщины, могшие стать моей настоящей половинкой, напротив, бежали под напором интриг расторопных охотниц за кошелем.

Я уже был готов встретить седину в одиночестве, когда под моей опекой оказалась очень странная женщина. Не будет громким заявление: сама судьба организовала нашу встречу...»

Страстный разговор со служанкой произошёл накануне злополучного дня, когда отцу благородного семейства – виконту Мансу Фаилхаиту – надоело терпеть любовные похождения сына.

О связи благородного лорда Леонара Сей1 Фаилхаита, единственного сына виконта Манса Фаилхаита, знали все домочадцы и многие соседи. Никто из них не видел в этом ничего особенного. Старшие мужчины усмехались, вспоминая младые года, женщины морщили пудреные носики, убеждённые, что дурость выветрится, а жена найдется. Юные девы, имеющие возможность стать невестой знатного лорда, точно также не считали связь со служанкой достойным их внимания поступком. Считали придурью молодого и горячего мужчины. Беспокоилась лишь семья, на чью голову пала незавидная участь войны с единственным сыном. Вернее сказать, с его упрямством слепого барана элитной породы. За рога которого взять не удавалось.

Каждый обед оборачивался семейной сценой, достойной красного занавеса в конце и аплодисментов победителю. Впрочем, по прошествии последней пары лет эти мероприятия потеряли остроту и напоминали исполнение супружеского долга на сороковом году брака: не хочется, а надо.

Жена виконта, Левизия Фаилхаит, – женщина сухопарая, капризная и без грамма былой красоты – славилась скандальным нравом и любовью к сыну. Она первая подняла шум о внебрачной связи, и с тех пор не могла перестать упрекать Леонара.

— Дорогой мой сын, — Левизия отложила столовый прибор и нахмурилась, — мне так больно начинать вновь этот разговор.

— Ох, мама, — отмахнулся вилкой с насаженной на ней креветкой Леонар, — так не начинайте же.

— Но разве я могу? — мать тяжело вздохнула, именно сегодня её муж настроился на решительные действия. А почесть начать наступление отдал ей, как главной участнице «разбалования» наследника: ах, ты мой маленький, ты мой единственный, как тебе можно что-то запрещать!..

Одно радовало лорда Манса: несмотря на порочность связи с низкой Пай2, его сын не имел иных недостатков. Он ловко вёл дела и уже успешно замещал отца на посту главы фабрики, имел трезвую голову – простите Боги – не позволяя себе иными путями позорить родовое имя. За ним не водились ни кутежи, ни большие растраты, ни громкие скандалы. И если дома вёл себя Леонар вольно и развязно, то в делах компании его подменял собранный и холодный человек, с хваткой, не допускающей непозволительного поведения.

— Мама, я прошу, не надо. Мы столь часто говорили о моём решении, что мне стало казаться: я живу одним днём, проживая его по кругу. Ибо ни один день не обходился без этой обтесанной нами темы.

Мадам Левизия перевела обречённый взгляд на продолжающего меланхолично кушать суп супруга и притворно кашлянула. Лорд Манс обратил на неё не больше внимания, чем на подлетевшую к ложке муху. Он всегда был невозмутимым мужчиной, и, в отличие от супруги, сохранил и ясность взглядов, и тень красоты в осунувшемся лице. Лишь доев суп, поднял голову и нарочито небрежно, со знанием дела произнес:

— Вы и ваша матушка тему действительно пообтесали, да ничего из неё не вытесали. Ни стул там, ни табурет, ни мне гроба.

Семья Фаилхаит, как и многие знатные люди, владела землей и людьми. К сожалению, предкам не досталось ни богатых на металлы шахт, ни пригодных для земледелия полей. Зато пожалованные прошлым королём земли выделялись обильными лесами, будто именно с этой точки и начиналось сотворение мира. Помимо банального – заповедники, охотничьи угодья — прапрадед лорда нашёл, как извлечь из дерева максимальную прибыль. Мебельная фабрика с клеймом имени Фаилхаитов приносит ничуть не меньше, чем рудники, а в бедные годы и того больше: магазины из мебельных быстро становятся мастерскими гробовщика.

— Отец? — удивился Леонар. Обычно Лорд Манс не участвовал в трениях на эту тему. Да, не одобрял, да, по лицу читалось, что он обо всём этом думает, но в открытую не высказывался, тем более таким скользким образом. — Я вовсе не желаю довести вас до смертного одра.

— Знаю, что не желаешь, — Манс отпил вина, любуясь танцами рубиновых отблесков. — Это и не понадобится, Леонар. Время не даёт мне забыть о себе и, думаю, настал час с тобой нам поговорить.

— Говорите, — напрягся единственный сын дома Фаилхаит.

— Не здесь. В моём кабинете, без свидетелей.

Мадам Левизия было ахнула, но решила не вмешиваться с драматическими и женскими аллюрами в чисто мужской разговор. Притихла в ожидании развязки.

— Пойдёмте же, — встал из-за стола Леонар.

— После десерта, — степенно осадил его старший лорд и дождался, когда перед ним поставят тарелку с источающим вишневый запах рулетом. — Сядь, сын. Набегаться ты ещё успеешь.