Вигил (СИ) - Кошкина Катерина - Страница 1

Катерина Кошкина

ВИГИЛ

Часть первая

Встречают по одёжке

1

Мария бежала изо всех сил и едва не промазала мимо облюбованной ими груды камней. Клавдий упал рядом с ней секунду спустя и сразу сел перезаряжать свою армэфу прислонившись спиной к преграде. Девушка не стала ждать мужчину, выхватила из второй кобуры свежее оружие и выглянула из-за камня. Мчавшиеся по их следам твари замешкались и слегка притормозили примерно в семи пассах. Подстреленный рыскал справа, капал на сухую землю черной кровью и похрипывал, припадая на левую лапу. Не стоило стрелять на ходу, промазали и теперь монстр искал повредивших его шкуру людишек. Не скажи ей эфириус о том, что это койот, она бы ни за что не догадалась, потому что не бывает у койотов полтора метра в холке, пасти как у заправского аллигатора, лап как у медведя и ядовитой слюны, с шипением разъедающей камни. Мразь унюхала их, проскрежетала что-то напарнику и рванула к камню.

Дерьмо! Дерьмо! Мария разрядила в порождение темной стороны весь магазин и подранок вроде заглох, зато второй несся к ним на всех парах. Его не остановил даже выстрел в упор от Клавдия, закончившего заряжать оружие. Тварь перепрыгнула камень и развернулась. Мужчина вытащил из-за пояса дикую помесь мачете и гладиуса, которой орудовал на удивление ловко, отвлекая койота и давая девушке нужные секунды, чтобы перезарядить армэфу и попутно проверить, не решил ли второй монстр воскреснуть. Повезло. Лежал кулем и истекал чернильной лужей. Мгновенно развернувшись она аккуратно выцелила оставшуюся в живых тварь, хотя жизнь той была относительная. Мужчина заметил её движение и стал двигать зверя по кругу, облегчая ей работу. Выучка не подвела, руки держали армэфу крепко и пуля вошла монстру точно в висок, а Клавдий закрепил успех и одним махом снес голову.

Выдохнули они, кажется, одновременно. Только сейчас Мария поняла, насколько ей напекло голову, шляпа осталась там же, где и их лошади, то есть, хрен знает где. Эфириус прочитал над телом поверженного чудовища очищающую формулу, направил её жестом и в пару секунд огромная туша растеклась зловонной черной жижей. Девушка поспешила к первому убитому, чтобы сделать то же самое. И почему они так дико воняют?!

— Возвращаемся к лошадям? — спросила она у стоявшего рядом мужчины.

— Скорее к лошади, — он сплюнул на землю и выругался. — Надо было не зажиматься и купить того жеребца за десятку. Твоя кляча или ускакала или её задрали эти красавцы, — он покосился на зловонную лужу, от которой они все дальше удалялись.

— Если эта мразь потеряла мою шляпу, найду и разберу на колбасу! — зло выдала Мария.

— Держи, — Клавдий отвязал с шеи засаленный кусок материи.

Девушка скривилась, но обернула им голову. Уж лучше пропахнуть мужским потом, чем заработать солнечный удар. Лошадь они и вправду нашли одну. Кобыла Клавдия мирно паслась у полузасохшего куста и философски поглядывала в ту сторону, где скрылся её незадачливый хозяин в компании непонятной особи женского пола и двух еще более трудно идентифицируемых тварей с противным запахом. Из всей поклажи Марии осталась одна серо-коричневая шляпа, висевшая на соседнем уже полностью засохшем представителе местной флоры. Полудохлая животина, тиснутая ушлым торговцем под видом коня, умудрилась утащить на себе все вещи девушки. Та, однако, на первый и на второй взгляд тоже, пребывала в поразительном спокойствии. Клавдий даже посчитал нужным напомнить о масштабе происшедшего, все же девушки и тряпки вещи неразлучные, а их и так у Марии было пугающе мало.

— Она ускакала с твоими вещами, — мрачно и весомо заявил он. — Со всеми вещами.

— Именно, — спокойствие девушки тем не менее было непоколебимо.

— То есть ты осталась совсем без вещей, — счел он необходимым напомнить.

— Действительно, — Мария с прежним спокойствием развернулась и посмотрела на равнину, раскинувшуюся куда ни кинь глаз.

— Что-то не вижу никакой реакции, — наконец сдался Клавдий. — Только не говори, что ты как-то умудрилась поменять наши седельные сумки? — был у него такой случай с ушлыми мразями из Кастеллума, которых он потом нашел и отметелил по первое число.

— Нет, конечно! Как будто я знаю, как вешать эти сумки!

— Тогда чего ты такая спокойная, Квинтиус? — решился он спросить.

— Потому что я знаю, куда сбежала эта копытная дрянь! — девушка хищно оскалилась. — Попалась!

Сказав это она рванула вперед так, словно они до этого в течение пары часов не удирали от монструозных койотов, делая огромные петли по пустыне. Клавдий почувствовал вибрацию эфира, что вела за собой девушку, и вздохнул, не зная проклинать или благодарить тех богов, которые послали ему это наказание в интерны. Он сел на лошадь и вспомнил вчерашний день, когда познакомился с Квинтиус. Тот не задался с самого утра или даже с вечера. В кабаке у гавани к третьему кувшину он перестал следить и ему подлили бурды, от которой поутру голова раскалывалась надвое. На его крик никто не прибежал и, мысленно послав все возможные кары на голову нерасторопной служанки, Клавдий двинулся к общей на весь этаж ванной комнате, чтобы хоть там немного освежиться. Ледяной душ слегка взбодрил и в голове уже не так гудело от похмелья. Вытираясь полотенцем он задумчиво бродил по комнате, когда краем глаза заметил, что уже почти полдень и начал судорожно метаться в поисках одежды.

— Пожри меня эфир и все тиккануа вместе взятые! — ругался он, натягивая штаны, рубаху и вешая на пояс ножны и кобуру с армэфой.

Перед выходом привычно проверил ножи в голенищах, нацепил широкополую шляпу и закрыл эфиром комнату. На улице уже припекало и по своей воле он бы никуда не сунулся, скривился от яркого солнца и быстро зашагал в сторону порта. Тот бурлил в преддверие сезона штормов, когда редкие смельчаки будут добираться в Южную колонию морским путем. К тому времени как впереди показались мачты с привязанными парусами, его нос уже совсем оглох от запахов тухлой рыбы и немытых тел матросов, сходящих на берег, а рубашка на спине прилипла к телу и Клавдий мечтал оказаться где-нибудь подальше отсюда. Замерев посреди сутолоки и криков он извлек из кармана брюк письмо и еще раз вчитался, еле разбирая строки на мятом и много раз чем-то залитом клочке бумаги. «Лилия»! Кто так называет корабли?! Так и дочку-то не назовешь, не то, что корабль. Мужчина сплюнул и попытался еще раз прочесть преномен несносного молокососа, с которым ему придется возиться целый год, но смог разобрать только номен Квинтиус.

Он двинулся вдоль импровизированного рыбного рынка, вонявшего так, что глаза слезились, и прокладывая себе дорогу локтями устремился к той части пристани, где останавливались посудины из Нового Рима. Там на приколе уже стояла нужная ему «Лилия», пузатая и потертая, она больше походила на старый бочонок с aqua ignis или пивом, а никак не на вышеназванный цветок. Матросы уже возвели на причале баррикады из многочисленных ящиков и тюков, поэтому Клавдий заключил, что квесторы их досмотрели и ничто не помешает забрать мальца. Он обратился к боцману, который руководил разгрузкой.

— Доброго дня, — поздоровался с ним Клавдий. — С вами должен быть парень эфириус. Я приехал его забрать.

— Доброго, — ответил тот, оглядывая мужчину из-под густых смоляных бровей и поглаживая обширную бороду, а потом расплылся в улыбке. — Не было у нас никакого парня эфириуса на борту.

— Как так? Он должен был сесть к вам в Новом Риме. Паршивец! И когда теперь его ждать? Несносный малец! — мужчина взъерошил волосы и снова посмотрел на боцмана. — Точно не сел? Квинтиус, его зовут Квинтиус. Не садился такой?

Вместо ответа бородач посмотрел за плечо Клавдия и снова расплылся в улыбке. Мужчина не выдержал и обернулся. Прямо за ним в тени, привалившись к ящику стояла девушка, хотя он сразу и не признал в ней особу женского пола. Каштановые волосы заплетены в замысловатую прическу из косичек, криво ухмыляющиеся тонкие губы, жесткий взгляд, словно она его раздела, одела, а потом решила съесть на обед, черная рубашка, штаны, на поясе две армэфы, на ногах странные сапоги на шнуровке. Приглядевшись к ним он понял, что уже хочет узнать адрес сапожника этой незнакомки. Девушка ухмыльнулась и подошла к нему вплотную. Одного с ним роста, от чего он почувствовал себя неуютно, привык, что местные женщины все как на подбор невысокие.