Глазурь (СИ) - Карран Ким - Страница 1

Ким Карран

Глазурь

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Glaze

Автор: Ким Карран / Kim Curran

Перевод: alex9091, _Aelita_, Nastybargirl, Anastasia_N, Azazll

Редактор: _Aelita_

Финальная вычитка: Оля Новак

— 1-

— Чего мы хотим?

— Будущего!

— Когда мы этого хотим?

— Сейчас!

Сотни голосов раздаются в гневном крике, поднимая руки вверх и размахивая плакатами.

Я оставила попытки объяснить проблемы с лозунгом на пути сюда. Как можно иметь будущее сейчас? Как можно его вообще иметь, в самом-то деле? Будущее, по определению, всегда завтра. Всегда недостижимо. Я пыталась объяснить им это. Я зашла так далеко, что использовала слова вроде «оксюморон». Но затем Дэйв Карлтон назвал меня идиоткой и все в вагоне метро рассмеялись. Я бы посмеялась вместе с ними, если бы смущение не разъедало мой желудок, как кислота, и не осознала так остро пустоту между мной и ими, и уставилась в мерцающую темноту туннелей.

Пятнадцатью минутами спустя вот она я, стою перед воротами школы, находящейся под угрозой, кричу вместе с остальными. Добавляю торопливое и невнятное «Через десять лет…» перед окончательным и сердечным «сейчас!», как форму мелкой победы, хотя даже я знаю, как это жалко.

Но я не собиралась покидать протест, несмотря на то, что у них было глупое и логически невозможное программное заявление. Даже несмотря на то, что было холодно, и мне нужно было пописать, и я не знала, почему мы протестуем снаружи школы, которая закрывается, если менее чем в миле находится парламент, который, я абсолютно уверена, имеет большее влияние на наше будущее, чем эта школа когда-либо могла иметь. Особенно если учесть, что буквально через несколько месяцев выборы.

Забудьте все это. Мне здесь нравится. Потому что, будучи затолканной среди двадцати моих одноклассников и сотни незнакомцев, с оттоптанными ногами и без малейшей возможности увидеть что-либо, кроме спины подростка передо мной, я впервые за много месяцев чувствовала себя принадлежащей к чему-то.

Сегодня я снова одна из них, объединенных убеждением, что «Вместе вы лучше». О чем, собственно, и идет речь в Глазури.

— Ты это снимаешь?

При звуке этого слишком знакомого голоса я смотрю вверх. Райан МакМанус пробирается сквозь толпу, чтобы стать рядом со мной. Ну, рядом с подростком рядом со мной. От столь тесной близости я замечаю, что мое сердце бьется слишком быстро. Глупое сердце.

— Живой поток, братан, — отвечает Карл, подросток рядом со мной. Он самый высокий в нашем классе, поэтому Райан поручил ему съемку протеста и трансляцию ее в Глазурь.

— Уже пятьдесят тысяч просмотров.

Глаза Карла смотрят в одну точку — признак того, он осуществляет доступ в Глазурь. Признак, который я возненавидела.

Я буду подключена последней в своем классе. Чтобы подключится, вам должно быть шестнадцать лет. Так что в то время как остальные мальчики и девочки из одиннадцатого класса уже несколько месяцев изучают все прелести, которые может предложить Глазурь, я все еще жду. Это научит меня, как перескакивать через класс в десятилетнем возрасте. Я никогда не торопилась начать. Но теперь все их жизни вращаются вокруг того, кто кого зафрендил и что сегодня в тренде, они стали далеки от меня. Но ненадолго, через несколько недель, дней и часов мне будет шестнадцать, и я смогу догнать их.

— Сейчас они не могут нас проигнорировать, а, Райан? — говорю я тихо.

Райан смотрит на меня, его темные брови сдвигаются в легкой растерянности. Я привыкла к этому виду только что проснувшегося человека, который приобретает тот, кого вытащили из Глазури. Райану нужно хорошенько потрудиться, чтобы сфокусироваться на двух реальностях: потоке данных, который бежит у него перед глазами, и образе жалкой, рыжеволосой бледной девушки, глядящей на него снизу вверх.

— Да, конечно, — говорит он, моргая, словно его что-то беспокоит. Волнуюсь, что это я раздражаю его, но затем он улыбается своей невероятно милой улыбкой, и чувствую, как мои колени подгибаются. Глупые колени.

— Неубедительно, — говорит Дэйв Карлтон, ленивым взмахом руки указывая на всю толпу. — Когда уже начнется веселье?

Его глаза затуманиваются, когда он всматривается в свой канал.

— Чуваки, ищите цыпочку с сиськами. Она где-то здесь, — бросает он и осматривается, пытаясь совместить географию канала с тем, что он видит вокруг.

— В отличие от цыпочек без сисек? — спрашиваю я, но рада, что никто не услышал.

— Серьезно, Райан. Ты должен помочь мне найти ее, — говорит Дэйв. Он хватает Райана за руку пытаясь разглядеть что-нибудь поверх голов наших одноклассников, чтобы найти свою таинственную цыпочку.

— Ее ник — Лючи-Счастливица. Ох, Лючи-Счастливица, это может быть твоя счастливая ночь. Я прав?

Он поднимает руку в ожидании верхнего пять. Райан оставляет это без внимания. Благодаря этому он нравится мне еще больше.

— Эм, да, я сегодня остаюсь в реальной жизни, Дэйв, — говорит Райан.

— Что? А как же все эти горячие красотки кругом? Ты в своем уме?

— Я хочу испытать все на собственном опыте.

Он хлопает Дэйва по плечу так, как может сойти с рук только Райану МакМанусу.

Дэйв пожимает плечами:

— Ну и ладно. Мне больше достанется.

Дэйв возвращается к поискам своей таинственной счастливой девушки, щелкая туда-сюда канал, чтобы выследить ее. Мы с Райаном обмениваемся взглядом, который, как я понимаю, означает «жаль Дэйва, он идиот», но я бы хотела, чтобы он означал «что если нам с тобой уйти из этого сумасшедшего места и поговорить где-нибудь о реальных механизмах социальных изменений?».

Этот протест организовал Райан. Он прочитал об этом в потоке и решил, что нужно что-то делать.

— Если мы будем стоять в стороне и позволим им взять эту школу, то следом они придут за нами, — сказал он.

Большинство детей не беспокоит то, что наша школа закрывается. Но у Райана есть приемы как убеждать людей, вести их за собой. Честно говоря, он настоящая причина, почему я здесь. Не то чтобы я сделала что угодно для любого милого парня. Я не такая девушка. Но Райан, ну, он такой парень, ради которого я бы сделала что угодно. Ненавижу себя за это.

Отвожу взгляд от него, смущенная тем, что так долго глазела, и вижу блондинку с огромными глазами, двигающуюся сквозь толпу. Она прыгает к Райану в объятия, и эти двое прижимаются так, словно не окружены со всех сторон толпой. Я отворачиваюсь так быстро, что ударяюсь головой о знак протеста. Больно.

— Райан, — говорит Эмми, когда они наконец расходятся. — Ты видел канал Натаниэля Баклберри?

— Кого?

— А что с Натаниэлем? — Пиппа протискивается к Райану и Эмми, или «Рами», как их еще называют. Я помахала, когда она проходила мимо, но меня проигнорировали.

Пиппе, или, по крайней мере, той Пиппе, которую я знала, с которой я дружила несколько месяцев назад, никогда не было интересно это «дерьмо Че Гевары», как она это называла. Она была счастлива, листая женские журналы и выбирая свой следующий наряд. Но сейчас ее, кажется, действительно заботят такие вещи.

— Натаниэль здесь! — говорит Эмми, хватая Пиппу за руку.

— Он здесь? Где? — вскрикивает она. — Как я могла не знать об этом?

Пиппа подпрыгивает, пытаясь разглядеть что-нибудь над головами нашей группы.

— Натаниэль — фальшивка, Пиппа. Как и ты.

То ли Пиппа не слышит подлый комментарий Кьяры, то ли делает вид. В любом случае, сейчас она подпрыгивает вместе с Эмми, умоляя Райана подвинуться, чтобы мы смогли найти в толпе Натаниэля.

— Она все еще не разговаривает с тобой? — спрашиваю я у Кьяры, которая несет на краю свой знак «Верните наше будущее» так, словно это он ответственен за отсутствие перспектив для нашего поколения.