Коми народные сказки - Плесовский Федор Васильевич - Страница 1

КОМИ НАРОДНЫЕ СКАЗКИ

Составил

Ф. В. Плесовский

ЛИСА И ЗАЯЦ

Жили да лесной полянке лиса и заяц.

У лисы шкура дорогая, а у зайца — дешевая. Лиса день-деньской хвалится:

— Я зверь дорогой. У меня красивый мех.

А заяц в ответ:

— Не хвастайся, не то я так сделаю, что твоя шкура подешевеет.

Заяц говорит, а ему никто не верит, потому что, хотя он и храбрый, а все-таки косой.

Вот и зима прошла, весна красна наступила, лето явилось. А так и не проучил хитрый заяц хвастунью-лису.

Однажды, ближе к осени, принялись заяц с лисой бегать, в прятки играть. Бегали, бегали заяц с лисой по парме — дремучему лесу, и косой заманил лисицу в лопушку. Ома с размаху угодила между двух берез. Так застряла, что ни взад, ни вперед.

А храбрый заяц тут как тут: наломал березовых прутьев и принялся лису стегать. Сам сечет, сам приговаривает:

Звери и птицы собрались, глядят, как заяц лису учит. Храбрый заяц хлестал лису до тех пор, пока все прутья не обломались и он сам от усталости на землю не повалился.

А лиса как рванется — и вырвалась Из ловушки. Но пока она билась между берез — обтрепалась ее шкура. Лиса кинулась на зайца. Тот и про усталость забыл: во всю мочь побежал. Лиса бросилась в погоню и догнала бы косого, да заяц ее с толку сбил. Со страха заскочил заяц в лисью нору, а лиса мимо пробежала: ей невдомек, что в ее жилье — косой. А в норе лисята закричали зайцу:

— Кто ты такой? Уходи!

Но заяц уже опомнился, у него страх прошел. Усы закрутил, приосанился.

— Я тот, кто вашу мать прутьями отстегал. Покажите мне второй ход, а то и вам не миновать порки, — закричал храбрый заяц.

Испугались лисята, показали зайцу второй ход из норы, и он дальше по лесу помчался. Бежит во весь дух, чует, что лиса снова на его след напала.

Бежал, бежал косой… Семь гор перескочил, семь лесов перелетел, шесть рек переплыл, а как добрался до седьмой реки, так кувырком с пригорка покатился и угодил в прибрежную грязь. До того вымазался заяц — уши и те к голове прилипли. И стал он похож на бобра.

А умываться-то некогда, только косые глаза протер ланками. Скорей связал плот и собрался плыть вниз по реке.

А лиса семь гор перескочила, семь лесов пробежала, добралась до седьмой реки, чует — на берегу зайцем пахнет.

Глядит: бобер, весь грязью измазанный, на плоту стоит и багром от берега плот отталкивает, да никак не оттолкнет.

Лиса и спрашивает:

— Бобер, а бобер, не пробегал тут заяц?

Улыбнулся косой, свой плот, наконец, оттолкнул и спросил:

— Это какой заяц-то, уж не тот ли, что лису березовыми прутьями отстегал, дорогую шкуру ей испортил?

— Не знаю, — отвечала лиса. — Мне этот заяц не нужен. Подумаешь, дело было на копейку, а разговор — за семью горами.

Лиса повернулась и в лес пошла, а косой благополучно поплыл вниз по Вычегде, веселую песню запел.

Лиса лежала, лежала в лесу, думала, думала и решила: «Пойду-ка я опять к реке, может, только один бобер знает о том, как со мной заяц поступил, а другим ничего неизвестно».

Побежала лиса напрямик к берегу.

А заяц не спеша плывет на плоту по извилистой реке. Он успел уже раздобыть себе московский кафтан и шапку.

Села лиса на бережок, а тут и заяц подплыл. Она его опять не узнала.

— Ты кто будешь? — спрашивает лиса.

— Я москвич, домой плыву, — отвечает заяц.

— Какие новости на свете? — спрашивает лиса.

— Ни слыхал я никаких новостей, — отвечает косой. — А только слыхал, будто заяц лису отстегал, дорогую шкуру ей испортил, с нее спесь сбил.

Лисе горько стало, опять пошла в лес, легла под дерево.

Заяц плыл, плыл, решил отдохнуть, к берегу пристать.

А лиса полежала, полежала и снова вышла к реке, побежала по берегу. «Не встречу ли, — думает, — еще кого-нибудь. Может, только бобер да москвич слышали о моем позоре…»

Снова села у реки и ждет, не покажется ли кто. Глядь, заяц плывет. Лиса опять его не узнала — он шапку новую надел.

— Кто ты, откуда плывешь? — спрашивает лиса.

— Москвич я, из Москвы плыву, — отвечает косой.

— Не слыхал ли в Москве какую новость?

— Никаких особых новостей не слыхал, — молвил заяц. — Только говорят в Москве, будто заяц лису прутьями отстегал.

— А кроме того, ничего особенного не слыхал? — вздохнула лиса. — А не знаешь, не подешевела ли теперь дорогая лисья шуба?

Заяц отвечает:

— Конечно, подешевела! Если двадцатирублевой была, то после такого случая десять рублей будет стоить, а если десять рублей стоила, то до пяти рублей дойдет.

Заплакала лиса, в лес убежала и с той поры не хвасталась.

ФОМА

Жил-был Фома. Целыми днями без устали трудился. Отец с матерью не нарадовались. Однажды он рубил дрова в лесу. В это время мимо проходила Ёма — злая ведьма. Фома так заработался, что и не приметил ее, взмахнул топором, а сучок отлетел и попал ведьме в глаз. Разозлилась Ёма, дунула, плюнула и проговорила:

И что вы думали? Так оно и случилось. Не узнать Фому.

Разленился он и целые дни валяется на печке.

Как-то раз говорит Фоме мать-старушка:

— Чем без толку на печке валяться, пошел бы в чащу да вырыл лисью яму.

— Ладно, пойду, — отвечает Фома. — Только завтра, как встанешь, свари мне кашу.

Мать назавтра сварила кашу. Фома кашу съел, зевнул, побрел в лес и вырыл лисью яму. На другой день отправился он к яме, а там лиса сидит и говорит ему человечьим голосом:

— Фома, выпусти меня, я большое добро тебе сделаю.

Фома пожалел лису и выпустил ее. Вернулся домой и опять залез на печь.

А лиса пошла в темную чащу и легла на траву.

Увидал ее волк и спрашивает:

— Лисичка-сестричка, отчего ты валяешься на земле?

— Я, — говорит лиса, — у Фомы гостила, так наелась, пошевелиться не могу.

— Везет тебе, лисичка, все где-нибудь да гостишь. Хоть раз меня своди куда-нибудь.

— Свела бы, да что тебя одного вести? Собери стаю, тогда сведу.

Собрал он волчью стаю и привел ее к лисе.

Лиса и говорит:

— Ведь вы, волки, не умеете вести себя на пиру, так лучше молчите там.

Лиса впереди побежала, звери за ней. Привела лиса стаю к царскому дворцу и заговорила под окном человечьим голосом, которого волки не понимают:

— Царь-государь, тебе Фома гостинцы послал, вот ведь до чего он богатый!

Царь удивился.

— Какой такой Фома?

И приказал запереть волков в хлев. Потом лиса привела царю сотню зайцев и сотню горностаев. Все, дескать, это дары Фомы. А Фома лежит себе на печи, ничего не знает. Наконец, лиса приходит к царю и говорит:

— У Фомы очень много денег, и никак не можем сосчитать. Дай-ка нам пудовку[1].

Лиса взяла пудовку, отыскала на дороге две-три монеты и за бересту засунула. Потом и отнесла обратно царю.

Царь спрашивает: