Ветер в сердце (СИ) - Камская Анна - Страница 1

Ветер в сердце

Анна Kam

Глава 1

В небольшом вишневом саду у старого поместья тихо плакала девушка лет семнадцати. Наспех заколотые на затылке черные волосы растрепались и свисали вьющимися локонами прямо на лицо. Она то и дело отбрасывала их назад и продолжала утирать нос белым накрахмаленным платочком.

Стояла ранняя весна, снег еще не везде сошел до конца и лежал потемневшими горками под деревьями. Яркое солнце сияло в небесах и посылало свои лучи на промерзлую землю. Кое-где, по протоптанным тропкам текли узенькие ручьи, огибая островки оставшейся с осени пожухлой травы. Вдыхая можно было почувствовать аромат влажного чернозема и просыпающегося леса. Птицы, радуясь хорошей погоде, наперебой издавали звонкие трели. Где-то вдалеке, за рекой, считала чьи-то дни озорная кукушка. И если б не слезы молодой девицы, прячущейся от старой няни в тени деревянной беседки, то можно было назвать это утро прекрасным.

Девушка, кутаясь в стеганое пальтецо и шерстяную шаль, никак не могла остановить рвущиеся из груди всхлипы и наворачивающиеся на глаза слезы.

— Так и думал, что ты здесь! — услышала она подле себя знакомый с самого детства голос княжича из соседнего поместья. Девушка встрепенулась. И от испуга перестала плакать. Промокнув хорошенькое круглое личико платочком, она поднялась со скамьи и уставилась на друга.

— Зачем ты здесь, Николя? — спросила она, гордо вскинув маленькую головку. Черные локоны снова выпали из прически и упали на лицо, смешно подпрыгивая и мешая ей сосредоточится на разговоре.

— Алевтина сказала, что ты ушла ни свет ни заря и пропала где-то в садах. Решил найти тебя. Чем ты так опечалена?

— А и будто ты не знаешь, чем я так опечалена, — сказала девица дрогнувшим голосом и всплеснула руками.

— Ольга, ну полно тебе! Я же так и обидеться могу. Вот нашла причину! Радоваться надо, что в девках не засидишься. Мы же с детства друг другу обещаны! Ты знала, что этот день настанет. Зачем же себе голову морочить и другим подле себя? Чем я тебе не мил?

— Ах, Николя! — злилась девица, а легкий весенний ветерок играл ее кудрями. — Мы же с тобой не любим друг друга!

Николя удивленно посмотрел на подругу и сам того не замечая залюбовался ее раскрасневшимся личиком, большими темными глазами, в которых отражались лучики солнца, непослушными волосами и ее белым, фарфоровым цветом кожи. «Как же не любить?» — думал он про себя. Княжна молодая и приятная с виду, отец на хорошем счету в высшем свете и приданое немалое. Нет! Такую не любить не возможно! Может он и не питал сильных романтических чувств о которых она начиталась в английских, да французских романах, но и сказать что вовсе ничего к ней не чувствует, тоже было бы неправильно.

В жизни Албашева все давно расставилось по своим местам. Он с этим смирился и научился быть благодарным родителям за такое удачно устроенное будущее. Невеста, государственная служба и место в обществе. Все на высоком уровне, и он никак не мог понять Олиной печали. Он прекрасно осознавал свои собственные достоинства и представить не мог, что девушка так воспримет новость об их скорой свадьбе.

Нет, конечно, не очень хорошо это получилось. Родители сговорились за их спинами и, не посоветовавшись, неожиданно объявили о сём радужном событие буквально вчера вечером на званом ужине. И, если хорошо воспитанный Николай, с улыбкой на лице принимал посыпавшиеся на него поздравления, то Ольга сразу сникла и, сославшись на головные боли, поднялась к себе. Вечером ему так и не представилась больше возможность ее увидеть. Но поднявшись с первыми петухами, он привел себя в порядок и, вскочив на коня, помчался в сторону поместья Полянских, где и нашел свою опечаленную подругу.

— Прогуляемся? — попросил он и, взяв ее под локоть, повел по дорожкам сада к поместью. Ольга пошла, не сопротивляясь, но старательно отводила взгляд от княжича в сторону. А он все думал над тем, как ее успокоить. И, с одной стороны, он мог бы махнуть на это дело рукой и ждать спокойно свадьбы, ведь так или иначе, отец заставит ее выйти замуж. А там стерпится — слюбится. Хотя какое уж там стерпится. Столько лет вместе провели. Наравне с деревенскими детьми не страшились лазать ни по деревьям, ни по болотам. Все местные леса исследовали, реки исплавали. Сколько порок от отца он из-за нее вытерпел. Шалят вместе, а ему достается. Потому как она — девица. Ее лупить нельзя. Да и князь Полянский был куда как мягче его собственного отца. Пожурит, бывало, обоих и на кухню отправит, чтобы Алевтина накормила, да оттерла от грязи. И вот на тебе — не люб он ей оказывается. Обидно, да и только.

— Оля, — позвал Николя, но девушка продолжала смотреть на верхушки деревьев, — не так ты любовь понимаешь, — решился высказаться княжич.

Девушка встряхнула головой, повернула лицо к другу и заинтересовано посмотрела на него.

— А что же, по-твоему, эта любовь? Уж расскажи-ка, — попросила она.

— Ну-у-у, — протянул Николя, — не знаю, как и сказать, — честно признался молодой человек.

— А раз не знаешь, то, как можешь говорить? — задорные черные локоны снова заходили из стороны в сторону, запрыгали пружинками у щек девушки. А она глаза прищурила и смотрела зорко на своего оппонента, готовая в любой момент начать спор. Николя остановился, как вкопанный. Теперь и ему мудрости и смирения не хватало, чтобы прервать начинающуюся перепалку.

— А ты сама скажи! Хочу знать, что такого ты должна испытывать, чтобы за меня замуж пойти без слез и истерик.

— Да не было истерик никаких… и слез тоже, — соврала Ольга и уперла руки в бока.

— Уж конечно, а ручьи на твоих щеках, растаявшие от весеннего солнца льдинки? Ух, снежная королева!

— А если и так, — покраснела девушка, — только любовь это когда с человеком рядом находишься и тебя то в жар, то в холод бросает. И нет тебе покоя.

— Это ты с лихорадкой, Оля, любовь путаешь. А в любви наоборот покойно должно быть! — не согласился Николя. — Чтобы тепло и хорошо душе.

— Ой, какой ты! — махнула рукой Полянская, — вот как тебя любить, если ты даже не понимаешь что это такое! Я хочу, чтобы сердце мое само выбрало избранника. Чтобы смотрела я на него и чувствовала, что он мой человек! Мое счастье!

— Счастье оно со временем строится, — попытался еще раз объяснить Николя свою точку зрения, но Оля вдруг совсем по-детски толкнула его ни с того не с сего, рассмеялась звонким смехом и подхватив юбки помчалась вперед к воротам дома.

— Кто последний, тот и вода, — услышал княжич и пустился за девушкой. А сам подумал: «Только вроде плакала, а теперь смеется, поди, пойми этих женщин!»

Вечером в салоне Бурлянских в Псковской Губернии, за сигаркой, собрались русские офицеры. Обычным обществом таких салонов была элита и аристократия, но в провинции дела обстояли по-иному, и местные не гнушались приглашать откомандированных сюда из Петербурга офицеров. Те, привыкшие к столичной жизни и, не зная чем себя занять на периферии, маялись по клубам да по званым ужинам. Обсуждали новости, как литературные, так и общественные и не редко рассказывали забавные истории из собственной службы.

Сегодня привычный разговор был нарушен, никто не желал слушать, как играет на фортепиано хозяйка салона, а новых поэтов, которых так любили приглашать Бурлянские, подняли на смех. Мужчины, те еще сплетники, даже если они и офицеры, с интересом дискутировали на тему давешней помолвки сына Албашевых и дочери Полянского.

— Ох, и повезло же Николя, — высказался один из посетителей и, прищурившись, затянулся папироской.

— Уж так прям и повезло? — отозвался из дальнего угла молодой офицер, неизвестно как затесавшийся в эти круги. — По мне, так женитьба это хомут, который мужчины неизвестно по какой причине сами одевают себе на шею.

— Это ты просто княжну не видел, — засмеялся другой, наливая себе в бокал французского вина и поглядывая на дородную даму, разносившую напитки и закуску.