Наследник приходит, чтобы восстать (ЛП) - Пеньяранда Хлоя - Страница 1

Наследник приходит, чтобы восстать

ГЛАВА 1

В Унгардии даже сны не были безопасными.

На самом деле, это было единственное место, где люди и фейри оказались равными в своей уязвимости. Заснуть означало рисковать тем, что их разум попадет на милость вторгшихся Ночных Бродяг; не осознавать их леденящего присутствия.

Такие существа или любой, наделенный магическими способностями, были рождены от бессмертного высшего фейри. Темная, невидимая сила в их рядах, Ночные Странники обладали телепатической способностью проникать в подсознание человека и получать доступ к его мыслям и воспоминаниям, позволяя им убивать изнутри. Для Ночных бродяг разум был игровой площадкой тайн и лжи, и для них было вечным наслаждением освобождать такие мысли от безвредного сдерживания и осуждать их невольного хозяина.

У каждого есть скелеты в шкафу, и те, кто утверждал обратное, обычно были теми, кому больше всего приходилось прятаться.

Хотя и редко, в родном королевстве Фэйт Хай Фарроу было достаточно уникально одаренных фейри, чтобы люди в обедневшем внешнем городе не восстали против короля или тех, кто жил роскошной жизнью в высоких городских стенах. Властные фейри изгнали людей, как будто они были не более чем собаками с унылыми городскими жилищами в качестве их питомников, где они жили в страхе перед своими бессмертными начальниками. Восстание за равенство было бы бесполезным. И смертельный.

Было необычно видеть фейри за стеной по любой причине, кроме работы. В старых обшарпанных коричневых зданиях и неровных дорожках внешнего города не было ничего интересного, и в очень немногих удобствах не было ничего интересного. Единственными регулярными наблюдениями, к которым привыкла Фэйт, были патрули фейри, хотя она никогда не могла быть уверена, следили ли они за улицами, чтобы защитить людей или в качестве дополнительной меры по их контролю.

Фейри считали, что такие, как Фэйт, полезны только для работы; они должны работать до самой смерти, выполняя задачи, которые поддерживали город и поселки в рабочем состоянии, передавая их из поколения в поколение. Для бессмертного продолжительность человеческой жизни была не более чем небольшим сдвигом во времени.

Однако внутренний город не был полностью отрезан от таких, как Фэйт. Некоторые из них искали работу за укреплениями за лучшую плату, чем все, что они могли получить во внешнем городе, но людям нужны были уникальные или востребованные навыки, чтобы быть нанятыми фейри.

У Фэйт не было таких навыков. Ее роль была просто помощницей в оживленной пекарне на рыночной площади Фарроухолда в главном городе. Она проводила свои дни, совершая пробежки от дома, где дочери Мари пекли вкусные продукты, до лучшего места на площади, иногда делая и личные доставки. Плата была мизерной, но это компенсировалось парой булочек и пирожных, которые она каждый вечер забирала домой.

Она никогда не хотела работать во внутреннем городе и не завидовала тем, кого считали достаточно достойными этого. Она предпочла бы вытерпеть свои долгие, изнурительные дни и мелкие деньги, чем быть постоянно презираемой и вынужденной работать на напыщенного, высокомерного бессмертного.

Фэйт содрогнулась при мысли о бессмертии. Почему кто-то хотел прожить больше одной жизни в этом печальном, охваченном войной мире, было выше ее понимания. Она предположила, что их роскошный образ жизни предлагает больше желаемого. Тем не менее, фейри были неумолимыми, жаждущими власти людьми, и, несмотря на то, что она довольно часто спала на голодный желудок, Фэйт была рада, что она не была одной из них.

Этот рабочий день был особенно напряженным. Безжалостное летнее солнце палило, испытывая силы Фэйт к середине дня. Она была мокрой от пота и тяжело дышала, возвращаясь уже с четвертой порцией выпечки.

— Грейс говорит, что у нее сегодня закончились яблоки, чтобы испечь еще пирогов. — Фэйт поставила ассортимент подносов, вытирая лоб тыльной стороной рукава.

Мари фыркнула от разочарования. Яблочные пироги были ее бестселлером и любимыми у Фэйт.

— Ну, я полагаю, нам придется обойтись этим.

Мари была естественной с клиентами, всегда веселой и улыбчивой, и, вероятно, именно поэтому Фэйт почти никогда не просили работать на фронте. Не то чтобы она была недоступна или безнадежна, но Фэйт была открытой книгой со своими эмоциями, и это никогда не ладилось с клиентами, которые меньше заслуживали тепла Мари. Мари также была щедрой женщиной и часто чувствовала себя виноватой из-за небольшой суммы, которую она могла позволить себе заплатить, но Фэйт понимала. У большинства людей во внешнем городе было туго с деньгами.

Многие мелкие сделки застряли в круговой цепной реакции. Работникам не могли платить достаточно, и в результате товары приходилось продавать по гораздо более низкой цене, чем они заслуживали, поскольку к концу каждой недели ни у кого не оставалось много денег, чтобы их потратить.

— У меня есть пара коробок, готовых к доставке! — крикнула Мари в спину, перекрывая шум полуденной толпы.

Оттолкнувшись от ящика, на котором она сидела несколько секунд, Фэйт подавила стон, чтобы собрать их, ее ноги и ступни гудели. Несмотря на то, что у Мари она работала два года, все так же уставала.

— И побыстрее! Миссис Грин любит, чтобы ее пироги были еще теплыми, — проворчала Мари, пытаясь сбалансировать несколько задач по упаковке и подаче одновременно.

Взяв в руки все посылки, которые нужно было доставить, Фэйт отправилась по оживленным улицам. Она знала извилистые каменные тропы Фарроухолда лучше, чем кто-либо другой. Чтобы доказать свою точку зрения, однажды вечером ее ближайший друг Джейкон даже вызвал ее на игру в прятки с завязанными глазами. Фэйт маневрировала между домами, поворотами и выброшенными ящиками, как грациозная уличная кошка, и с другими ее чувствами, вынужденными быть начеку, ей не потребовалось много времени, чтобы выследить своего друга.

Теперь она считала себя слишком взрослой для таких игр, но вместо этого проводила свободные вечера в спаррингах с Джейконом на площади, когда торговля прекращалась на день, оставляя тихое, окружающее пространство, чтобы освободиться от их стрессов. Они никогда не могли позволить себе настоящие мечи. Джейкон работал на городской ферме и воровал ручки от метел, чтобы разламывать их надвое каждый раз. Фэйт пыталась накопить, чтобы однажды купить настоящий клинок, устав слышать стук дерева вместо поющей стали, о которой она мечтала, но, по ее расчетам, потребовалось бы больше года, чтобы накопить даже на базовую модель.

После того, как она пробралась по многолюдным улицам и сделала приятные, но короткие остановки, у нее все еще оставалась одна доставка: мельница Гринов. Фэйт слегка прибавила шагу, когда направлялась туда. Это всегда было для нее уютным местом, так как ее мать много лет назад работала на миссис Грин. После ее смерти Фэйт всегда находила утешение в старом ветхом здании, в которое ее тащили ребенком. Ее матери приходилось каждое утро бороться с протестами Фэйт, чтобы уговорить ее пойти с ней, но именно там она встретила Рубена, сына владельца мельницы. Некогда застенчивый и робкий мальчик с вьющимися светлыми волосами и ямочками на щеках стал живым, игривым духом, когда Фэйт приставала к кому-то, с кем можно поиграть. Прошло совсем немного времени, прежде чем ей больше не хотелось уходить.

Раз в неделю Фэйт с нетерпением ждала этой доставки. Миссис Грин в течение многих лет оставалась постоянной покупательницей рыночной пекарни, хотя Фэйт знала, что заказывала она не только вкусные пироги; для них обоих это был способ сохранить память о ее матери. Она намеренно сделала свои предыдущие остановки более короткими, чем обычно, чтобы иметь несколько свободных минут, чтобы провести их с Рубеном и миссис Грин.

Завернув за угол к мельнице, Фэйт замедлила свой быстрый шаг, когда в поле зрения появилось большое беловатое строение. Она почти остановилась при виде темной, неясно вырисовывающейся фигуры, выходящей из изящной входной двери.