Длинная и дикая охота (ЛП) - Дестефано Мэрри - Страница 1

«Длинная и дикая охота»

Хроники темного сердца № 2

Мери Дестефано

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Переводчик: Black Owl

Редактор: Светлана К.

Любое копирование фрагментов без указания переводчика и ссылки на группу

и использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд! Все права принадлежат автору.

Глава 1

Один раз в день в Лесу Мертвецов наступает славный момент. Заходит солнце, восходит луна, и все вокруг на многие километры замирает. Волки перестают выть, мухи больше не жужжат, птицы отказываются петь. Словно все творение Божие задерживает дыхание.

Ждет.

Каждую ночь я стою на высоком обрыве в одиночестве. С высоко поднятой головой.

Как и все существа, кто живет здесь, я жду и слушаю.

И тогда оно приходит.

Песня столь чудесная и очаровательная, что все, что я могу сделать, ― это не лететь к ней, подобно мотыльку на пламя. Мне все равно, поет ли песню кто-то прекрасный или ужасный. Я лишь хочу окунуться в мелодию. Мои призрачные глаза закрыты, а легкие глубоко дышат.

Эта мелодия помогает мне пережить долгие дни и пустые ночи. Дарит мне надежду.

В течение дней, я лишь наполовину бываю собой. Мертвец Уильям зловеще смотрит, прыгает и визжит, пытаясь привлечь мое внимание. Адель кружит вокруг, плачет и летает сквозь скалистый каньон, но я не желаю присоединиться к ней.

Я слушаю и жду.

Однажды утром слышу что-то.

Не один голос, а два где-то в лесу, зовущих, и я думаю, что, может быть, узнаю их. Но это человеческие голоса, а я находилась здесь так долго. Я мертва уже несколько месяцев, хотя кажется, что прошли столетия. Такое чувство, что целые цивилизации были построены и разрушены с тех пор, как Уильям убил меня.

Здесь есть кто-то, кого я знаю, и если да, то что они ищут? Никто из живых не осмеливается войти в этот лес. Мы все знаем, что он проклят.

Немногие, кто сюда входит, уносит отсюда ноги живым.

Мертвый Уильям прячется в маленькой пещере, а Адель летает над речным каньоном, глядя на свое отражение. Они не замечают зова человеческих голосов, поэтому я оставляю их наедине с собой. Скольжу мимо деревьев ― дуба и бука, ковра фиалок. Ищу, слушаю, охочусь.

Наконец, голоса становятся громче.

Я знаю эти голоса, уверена в этом. Но это больше похоже на сон. Не могу разобрать их, не могу подобрать лицо к голосу. Я вскидываю голову, ожидая, что их обладатели подойдут ближе.

Раньше я могла бродить везде свободно, но теперь получается ходить только в этом лесу. Меня охватит пламенем, если подойду слишком близко к краю. Я однажды видела, как другой призрак пытался сбежать. Запах его выжженной души все еще преследует меня.

Но живые люди почти тут. Они раздвигают густую листву, ломают ветки, притаптывают участки длинной травы.

― Адель! ― в унисон кричат двое мужчин. ― Адель!

― Она тут, я уверен в этом, ― говорит первый мужчина. ― Она в тайне сбегала в этот лес, чтобы увидеться с молодым парнем.

Я останавливаюсь на краю большой поляны, мое призрачное сердце бьется быстрее.

Первый голос ― это не кто иной, как отец Адель, мистер Бахман. Я хорошо его знаю, потому что она была моей лучшей подругой при жизни, и я провела много часов в ее коттедже.

Он входит на поляну, и вид его заставляет меня улыбаться. Его волосы поседели, на куртке виднеются пятна крови с последней охоты, на поясе висит нож, а на шее сверкает серебряный крест. Этот мужчина всегда был религиозным человеком, хотя я сомневаюсь, что регулярное посещение церкви может подготовить к тому, что ждет в Лесу Мертвецов.

Духи и призраки обитают в этом лесу. И что-то пугающее и очаровательное… некое существо, которое поет мне по ночам.

В этот момент, второй живой человек шагает на поляну, и его голос пронзает ножом мое сердце. Я отступаю назад, не желая слышать, что он скажет, зная, что слова будут жестокими.

― Скорее всего, она сбежала с первым встречным, который улыбнулся ей, прямо как моя Картина.

Мой собственный отец, этот злобный зверь. Его черные волосы свисают грязными лохмотьями, а на лице сыпь. Он, возможно, был привлекателен в молодости, но эта красота юности покинула его давным-давно. Он осматривает землю, пока говорит, пинает листья под ногами и колотит кусты длинной палкой, будто это заставит Адель выйти из укрытия.

― Эта пошлая, никчемная дочь была не более чем обычной… — продолжает отец.

― Ты не должен говорить так о мертвых. Не тут, ― прерывает его папа Адель.

Его глаза красные. Несомненно, мистер Бахман плакал, и я помню, как он всегда волновался за свою дочь. Если мы, девочки, слишком задерживались на ярмарке, он ждал Адель со свечой у окна.

Когда я возвращалась домой, мой дом был погружен во тьму. Единственные огни, которые горели у нас, зажигала я. Единственная еда, которую мы ели, готовила я.

Я была никчемным ребенком, который стирал и штопал одежду отца, убирал нашу хижину и выносил пощечины от его рук, если я ужинала перед ним.

Мне редко перепадало какой-то еды.

Хотела бы сбежать от него. Что бы ни приключилось со мной после, это было бы лучше. Теперь же я не более чем мстительный призрак.

Именно тогда я понимаю, что стою не одна в тени своего укрытия этой лесной поляны. Мертвый Уильям последовал за мной и теперь приседает рядом. Он научился скрываться и появляться, когда я его меньше всего жду.

Жуткое чудовище.

― Кто это? Живые люди? ― шепчет Уильям. ― Намного лучше, чем парочка мертвых девчонок. Что эти мужчины делают?

Он сверкает распутной ухмылкой.

― Ш-ш-ш!

Я прижимаю свою костлявую руку к его рту.

Оба мужчин ― мой отец и мистер Бахман ― останавливаются и смотрят в нашем направлении.

― Ты что-нибудь слышал? ― спрашивает мой отец. Его взгляд задерживается на мне в течение длительного мгновения.

Он может меня видеть?

― Это просто ветер и ничего больше, ― отвечает отец Адель, хотя я вижу надежду в его глазах. Эмоции людей такие очевидные. Они пропитывают воздух и манят меня, заставляя захотеть подойти поближе.

Голод смерти всегда заставляет меня страстно желать снова быть живой. Я смотрю на мертвого Уильяма и отталкиваю его. Если бы он не убил меня…

― Эй! ― жалуется Уильям, затем начинает умолять, а его голос превращается в низкий визг. ― Они знают, что мы тут, Катрина! Давай поиграем с ними. Мы можем помучить их и попугать!

Я удерживаю его на месте одной рукой, предупреждая, чтобы он замолчал. Я все еще пытаюсь понять, что происходит. Адель пропала очень давно. Наверняка шериф уже нашел бы ее останки.

― Почему они до сих пор не нашли тело Адель? ― задаю я вопрос. ― Помнишь, тот первый день…

― Ты имеешь в виду тот день, когда ты убила меня?

― Я тебя не убивала. Но да, тот день. Ты убегал…

― За мной гнались собаки.

― Но я осталась здесь, чтобы убедиться, что шериф не найдет тебя, а тело Адель где-то там.

Я указываю на поляну, а потом замолкаю.

Оба мужчины поворачиваются и смотрят в том же направлении, в котором я указала.

― Они слышат тебя! ― отзывается Уильям.

Он хихикает и хлопает в костлявые ладоши. Его смех становится хриплым и громким, почти как у вороны.

Тем временем они изучают землю, где лежат останки Адель, едва прикрытые грудой веток и опавшими листьями. Как они могут не замечать ее руку, торчащую из-под листвы, открытую ладонь, будто манящая подойти поближе?

Я не понимаю тайн этого места. Будто этот лес покрыт пеленой, и никто не может видеть вещи такими, какие они есть.