Не сахарные (СИ) - Роуз Аделина - Страница 1

Не сахарные

Аделина Роуз

Глава 1

Мое наблюдение: первое сентября не для слабонервных.

По окну бьются капли проливного дождя. На часах за полночь, а я смотрю новую серию «Элиты», которая вышла совсем недавно. Форточка у окна запускает свежий воздух. И я вдыхаю его полной грудью. Нажимаю на «стоп», на своем телефоне и выбираюсь из одеяла. Сегодня уже наступило первое сентября. Пробегают мысли, что уже пора ложиться. Но так не хочется этого делать.

В голове напеваются те самые строчки из песни «Это не любовь» и я подхожу к окну. Мне приходит оповещение на телефон, и я тянусь за ним. «Анжелике Зайцевой и еще 203 понравилась ваше фото». Я тепло улыбаюсь и смотрю на свою последнюю выложенную фотографию в инстаграме под псевдонимом — Hot_lightning. Что означает в переводе — горячая молния.

Слышится сильная гроза, что я чуть ли не роняю телефон из своих рук. А после она усиливается, и я закутываюсь обратно в свою теплую кровать. Перед этим ставя телефон на зарядку…

— Эля! — кричит мне кто-то под ухом. Но глаза совсем не хочется открывать. — Эля! Вставай! — я чувствую, как моё одеяло начинает сползать с меня, но я пытаюсь ухватиться за край. — Еще минута, и мы опоздаем! Опять теперь сериалы смотрела всю ночь! Эля! — громче повторяет мужской голос, и со всей силы выдирает у меня одеяло. Я остаюсь лежать в пижаме.

— Макар, — сонно бурчу я. — Чего тебе не спится? — не спеша подтягиваюсь и открываю глаза.

Макар стоит напротив моей кровати в костюме. На нем надета белая рубашка, а сверху светло-синий пиджак. Мой старший брат теперь встал раньше всех, и все утро сидел в зале пытаясь выгладить свой костюм. Но какой смысл? Там же дождь. Я поворачиваюсь посмотреть в окно, но на улице довольно светло и дождя уже нет. Переменчивая погода в Санкт-Петербурге сменяется чаще, чем мои носки.

— У тебя есть ровно десять минут, — говорит он, показывая указательным пальцем в мою сторону, а после выходит из моей комнаты.

— До чего?

— До того, как нас убьют в школе! — сначала я не понимаю его слов. А когда тянусь за своим телефоном, ужасаюсь временем.

— Макар! Ты чего меня не разбудил! — кричу во весь свой голос и быстро залетаю в ванную комнату.

Мой брат — Макар старше меня на целых шесть лет. А слово школа еще актуально для нас обоих. Что удивительно вдвойне. Для кого первое сентября это праздник? Лично для меня это траурный праздник, в котором можно спокойно одеться во все черное. И я бы так с удовольствием сделала, забыв обо всех правилах, только теперь это будет гораздо труднее. Учитывая, что теперь я снова буду ходить в школу с братом. Как маленькая!

Я чищу зубы и включаю плейлист песен для настроения.

— Сделай потише! — доносится из другой комнаты до меня. И я, закатив глаза, убавляю громкость на своем телефоне играющей музыки, который лежит на раковине рядом с мылом.

— Я жду тебя внизу, — произносит, как только я заканчиваю водные процедуры. И что значит, жду внизу?

— А позавтракать?

— Перекусишь по дороге, — Макар ставит чашку в раковину, и я захожу в свою комнату. Я пытаюсь быстро отыскать в своем шкафу брюки. Уходит около двух минут на то чтобы я нашла те самые мои любимые с высокой талией. Белую блузку я отыскиваю намного быстрее. Легкими движениями провожу карандашом между ресницами, а после подкрашиваю тушью.

Лайфхак из социальных сетей утверждает, что ресницы будут казаться длиннее. Но я не спорю, потому что времени совсем нет. Быстро надеваю белые кроссовки и, закрыв дверь на два оборота, делаю шаг к лифту. Как передо мной двери раскрываются, и я вижу замученного брата. Теперь Макар будет ныть всю дорогу, и говорить, как устал меня ждать.

— У меня только один вопрос, — бормочет он, сложив руки перед собой. — Ты…

— Знаю, знаю, — быстро проговариваю, и я захожу в лифт, обходя его. Закидываю рюкзак к себе на плечо и сталкиваюсь с его удивленным лицом. — Я совершено не злюсь, что ты опаздываешь, — спокойно договариваю и нажимаю на первый этаж.

— То есть это я опаздываю? — дергает бровями вверх он.

— Макар, можешь, не извинятся, — еще раз повторяю я, и глаза брата опускаются ниже. На мою обувь.

— Ты в курсе, что сегодня первое сентября? — указывает глазами он. И меня подхватывает ощущение, что он не мой брат, а переживательная мамочка.

— Ты что-то имеешь против кроссовок? — без капли смущения спрашиваю. И если он так хочет меня вывести и заставить вернуться переобуться, то у него это точно не получится! Я настроена решительно!

— Ну не в школу же.

— Макар, двадцать первый век на дворе. Все так ходят, — лифт останавливается на нужном этаже и брат, пропускает меня вперед. А следом выходит он.

Проходя мимо лестницы, я замечаю небольшой рисунок на стене. Его точно не было вчера здесь! И никогда раньше! Желтая краска довольно хорошо перекрасила зеленый фон на лестничной площадке. А белый глаз посередине треугольника выглядит как в живую. Я сразу вспоминаю мультик и свою двоюродную сестру, благодаря которой я посмотрела его. Тогда родители были на дежурстве в больнице и меня попросили посидеть с Клавой.

Современные дети — ужасны, подумала я тогда. Мы и поиграли, и порисовали, и даже полепили из моего старого пластилина, который до сих пор лежал в кладовой с шестого класса. Я была измотана. А ей все было скучно. Тогда она предложила посмотреть «Гравити Фолз[1]» и обвинила меня, что я не знаю этот восхитительный мультик про приключения близнецов.

— Идем, — бормочет за спиной брат, а я достаю из своего рюкзака телефон и включаю камеру. — Зачем это фоткать?

— Ты что его не знаешь? — удивленно смотрю на него и нажимаю на кнопку, фотографируя. — Это же Билл шифр из Гравити Фолз, — Макар все еще стоит с серьезным лицом. И с кем я живу? Он не знает этот мультфильм. — Только не говори, что ты его не знаешь… Серьезно?

— Представь себе.

Я еще раз смотрю на стену и рассматриваю рисунок, совершенно позабыв, что мы спешим.

— Я бы еще добавила шляпу, — отвечаю я. — И ноги. Кажется, он о них забыл. Или может просто спешил.

— Он? Ты его знаешь?

— Откуда? — смотря на рисунок, отвечаю я. — Я имела в виду он — художник.

— Совсем странно, что ты его не знаешь. Это же твоя тема, разрисовывать все подряд.

— Знаю, — киваю я. — Надо узнать, кто он, — делаю шаги к выходу из подъезда, как уже Макар продолжает рассматривать стену. — Ты останешься здесь? — улыбаюсь я, и вижу потерянного брата.

От ночного дождя ничего не осталось. Сквозь облака пробивается солнце. На нас дует совсем летний ветерок. Хочется снять школьную форму и сбежать на речку. Но нам только, что и остается бежать на остановку, чтобы успеть сесть на автобус. Лишь лужи запечатлевают ночные приключения природы.

Как только мы запрыгиваем в приходящий автобус, я тяжело выдыхаю. Хочется выложить в инстаграм фото с лестничной клетки. Но рисунок не закончен. И я откидываю эту мысль. Окончательно от раздумий меня отвлекают наклейки на стекле автобуса. Посередине большая машина, а вокруг нее множество маленьких: солнце, звезды, луна, наушники. Я вижу, как одна из них совсем начинает отклеиваться и я тянуть ее приклеить обратно.

— Это называется вандализм, — бормочет под ухом Макар. — Перестань.

— Я спасаю чьё то творчество, — говорю я и вижу, как одна еще принимается отклеиться.

— Скорее несуществующее.

— У тебя нет с собой клея?

— Эля, — улыбается Макар. — Твоё виденье на мир удивительно. Но не стоит обычные наклейки или рисунки в подъезде считать за творчество.

— А что, по-твоему, творчество? Творчество это все что мы создаем сами. Кто-то старался, клеил и видел в этом прекрасное. Теперь я вижу в этом прекрасное. Тебе стоит извиниться.

— Перед кем? — смеется он. Мне кажется, бабушка, сидящая на сидение рядом с нами, подслушивает наш разговор. Но я переключаю свой взгляд на брата.