Папа для Одуванчика - Келлер Николь - Страница 1

Николь Келлер

Папа для Одуванчика

Глава 1

Лиза

– Мамочка, я соскучилась, – дочка по ту сторону экрана дует губки и склоняет голову набок.

Улыбаюсь и глажу экран телефона. Эти пухлые щечки, которые зацелую, едва увижу Варю, эти кудряшки, как у меня, этот слегка вздернутый носик.

– Скоро увидимся, солнышко! Осталось каких-то пять часов. А уже вечером будем пить чай с твоим любимым тортиком. А перед сном посмотрим мультик. Помнишь, ты хотела на него в кино, но мы не успели? Я скачала его на ноутбук.

– Урааааа! Мамочка, ты самая лучшая, я тебя так люблю! – Варюша зацеловывает экран телефона, и я не могу сдержать смех. Оглядываюсь по сторонам, проверяя, не заметил ли кто из коллег мою вольность. Но вспоминаю, что все ушли на очередную летучку к боссу. Я же позволила себе задержаться на рабочем месте на пару минут – дочь для меня святое.

– Я тебя тоже очень люблю, солнышко.

– Мамочка, а новый год скоро?

Вскидываю брови, удивляясь такому внезапному вопросу.

– Не совсем, Варюш. Через четыре с половиной месяца. А что?

– Эх, ну вот…,– тяжело вздыхает дочь. От досады моя девочка, кажется, даже притоптывает ножкой. Она заметно расстраивается и сникает.

Мое сердце сжимается до размеров монеты – привычная реакция, когда моя малышка чем-то расстроена. Потому что обычно это действительно что-то серьезное, а не невозможность получить очередную игрушку, например.

– А что такое, солнышко?

– Я хотела у Деда Мороза попросить подарок.

– Какой?

– Папу.

Улыбка медленно сползает с моего лица. Внутри что-то рвётся и разбивается вдребезги.

Это мой самый больной вопрос. Нет, я знала, что Варюша когда – нибудь задаст этот вопрос, но не думала, что так скоро! Я совершенно к этому не готова! Что я ей скажу?! Что её папа-космонавт? Или моряк дальнего плавания? Или что, прости Господи, я нашла её в капусте?!

– Солнышко, – осторожно подбираю слова, – понимаешь… Дед мороз не дарит пап. Их же не купишь в магазине… Да и под елочкой он не поместится.

Дочь сразу грустнеет. Её нижняя губка выпячивается, а сама она вся насупливается. Ну настоящий цыпленок!

– Тогда где мне его взять? Почему у меня нет папы?

Сердце пропускает удар и сразу же срывается в бешеный галоп. А после накатывает злость.

Отворачиваюсь, чтобы моя девочка не считала моих эмоций. Взгляд против воли перемещается в сторону двери босса.

Что я скажу дочери?! Что её отец от неё отказался до её рождения?! Так и сказал: «Мне не нужен ни этот ребёнок, ни ты!»

– Солнышко, – натягиваю улыбку и пытаюсь спешно подобрать слова, – понимаешь…

Набираю в лёгкие побольше воздуха. И закашливаюсь в следующий момент от внезапного вопроса, заданного почти шепотом.

–Ты не знаешь, кто мой папа, да?

Дочь смотрит на меня, строго нахмурив брови и надув щеки. Было бы смешно, если бы не было так страшно.

– Варюш, с чего ты это взяла?!

– Я слышала, как бабушка так сказала одной тёте…

Карандаш в моей руке ломается пополам.

Мама, чтоб тебя!

Зубы сжимаются с такой силой, что, кажется, крошится эмаль.

Неужели можно быть такой чёрствой и бессердечной, чтобы ляпнуть подобное при ребенке?! Ладно я не оправдала её надежд, но Варя-то чем заслужила такое отношение?!

– Варюш…

Поверх видео всплывает входящее сообщение.

«Я прикрыла тебя перед боссом, но поторопись. Он злой, как чёрт».

Закатываю глаза. Можно подумать, когда-то было иначе… Если бы вопрос финансов не стоял так остро, я бы бежала от своего босса без оглядки… Но вместо этого вынуждена работать с ним бок о бок, сцепив зубы. И терпеть его вечные придирки, а в последнее время еще и неоднозначные взгляды и жесты в мою сторону.

– Варюш, давай мы с тобой поговорим, когда ты приедешь, ладно? – тараторю, стараясь не выдать своего истинного состояния. – Мне пора бежать, нужно работать…

– Опять?..

– Опять, солнышко. Не грусти, слышишь? – снова глажу дочку пальцем через экран. И снова все сжимается от тоски по моей крошке. – Мы совсем скоро увидимся! Я буду ждать на вокзале. И я обещаю, что на этой неделе вечером вместе сходим куда-нибудь. Поедим мороженое. Ты же так хотела. Договорились?

– И ты даже не задержишься на работе? – с хитростью смотрит на меня эта лисичка.

– Нет, Варюш. Я даже телефон выключу.

– Ураааа! Я люблю тебя, мамочка!

– И я тебя, солнышко.

Обмениваемся с дочкой воздушными поцелуями, и я сбрасываю видеовызов.

Роняю голову на руки, как будто стержень внутри ломается.

Боже, почему так сложно?! Когда там уже станет легче?!

С шумом выдыхаю и решительно поднимаюсь со своего места. Гордо вскидываю голову и направляюсь к кабинету босса, где, знаю точно, сейчас будет очень жарко.

Глава 2

Булат

Говорят, понедельник – день тяжелый.

Ни черта.

Пятница – вот самый тяжкий и кошмарный день. Потому что всю неделю народ, как правило, валяет дурака, изображая бурную деятельность. А в последний рабочий день выясняется, что у всех горят дедлайны, всем резко все становится нужно, выплывает куча проблем, о которых почему-то молчат всю неделю мои подчиненные.

А еще наши инвесторы завели привычку проводить совещание в пятницу. Сразу после обеда. Когда у всех, включая меня, в голове планы на горячий пятничный вечер. Игорь Станиславович любит устраивать еженедельный допрос по доходам/расходам вложенных в нашу с Егором компанию. Делает он это качественно, с пристрастием, с душой. И после подобных головомоек не то, что кувыркаться с женщиной в постели не хочется, а только лежать и слушать тишину.

Так и до импотенции недалеко.

Возвращаюсь с «летучки» злой, как черт. Егор как знал – свалил еще в среду в командировку. И я отдувался сегодня за двоих. Инвесторы отымели меня за нехилые такие косяки и претензии от заграничных заказчиков. И накосячили два самых надежных и опытных сотрудника моего подведомственного департамента!

– Собери мне всех, – на ходу бросаю помощнице. – Чтобы через пять минут были у меня в кабинете. С документами по проектам в работе и отчетами. Яковлев и Данилов пусть еще подготовят по ICL и Bisoft.

И заявления по собственному.

– Хорошо, я поняла, Булат Ришатович, – лепечет Нина, быстро-быстро набирая сообщение по корпоративному чату.

– И принеси мне кофе, пожалуйста.

Через минуту я отпиваю крепчайший напиток, и в голове немного проясняется. Вот только эмоции никак не утихнут. Еще бы, меня жестко поимели без вазелина. А я не фанат БДСМ вот ни разу. Я ласку люблю. И сам доминировать.

К моменту, когда подчиненные собираются в кабинете, я немного беру себя в руки. Разнос я, конечно, устрою, но по делу. И так, чтобы сил и мозгов хватило все исправить. Причем сегодня же. И плевать, что эти задачи терпят до обеда понедельника. Это моя личная моральная компенсация за БДСМ- сессию с моими мозгами.

Мои подчиненные вваливаются и притихшие рассаживаются по местам. Обвожу их глазами и снова зверею.

Место напротив пустует. Демонстративно.

После головомоек от генерального это моя вторая головная боль. Зубодробильная. До блевоты.

И имя ей – Елизавета Аккерман.

Я понятия не имею, где были мозги Егора, когда в мой отдел технической поддержки он принял на место эту еврейку. Красивую. С длинными ногами, тонкой талией, потрясающей грудью, которая всегда подчеркнута или декольте или отсутствием белья.

У нее нестандартная внешность. Лиза отличается от «уточек», у которых, кажется, один на всех пластический хирург. У Аккерман пышные кудрявые волосы. Которые я в своих грязных фантазиях наматываю на кулак. У Лизы взгляд бэмби и четко очерченные натуральные губы. О которых я постоянно думаю с самого первого рабочего дня. О том, как затыкаю этот порочный рот своим. Или нахожу иное, но тоже приятное для нас обоих применение.