Развод-2. Я не отдам мою любовь - Висмут Ольга - Страница 1

Ольга Висмут

Развод-2. Я не отдам мою любовь

1

– Инга, я беременна, – выдыхаю, с ужасом глядя в стену.

– Да ты что? – удивленно восклицает подруга.

Морщусь и уменьшаю громкость на телефоне. А перед глазами так и маячит проклятый тест с двумя полосками, который продолжаю сжимать в кулаке.

– Значит, вас с Назаром можно поздравить?

– Не знаю, – сглатываю застрявший комок.

Почти три недели назад я вернулась к мужу. Сегодня пятый день задержки. Мой организм всегда работал как часы, а теперь внезапно дал сбой.

Правда была очевидна с первого дня. Но я отказывалась ее признавать. Тянула время. Уверяла себя, что пока нет подтверждения, то как бы и проблемы нет.

Сегодня на деревянных ногах все же зашла в аптеку. Купила сразу три теста от разных фирм. Чтоб уж наверняка.

И вот теперь сижу на крышке унитаза, до боли вглядываясь в две полоски и надеясь, что они рассосутся. В ушах шумит, к горлу подкатывает тошнота, а руки и ноги мелко дрожат.

Эти дни с Назаром были кошмарными. Я покорно подчинялась, не желая доводить до скандала. Да и смысл скандалить, если сама вернулась? А он сразу сказал, что не отпустит. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

Если попытаюсь уйти, то никогда не увижу дочь. И мне никто не поможет ее вернуть. Потому что даже мои родители выбрали сторону зятя, а не мою!

– В смысле не знаешь? Ксан, не гони. Ты же не думаешь, что нужна Савицкому беременная и с ребенком от другого мужика? – фыркает Инга. – Хочешь, чтобы он тебя снова бросил?

Я рассказала ей про ночь с Миром и про то, что мы когда-то встречались. Мне нужно было поделиться хоть с кем-то.

– Он не такой плохой, – шепчу без особой уверенности. – Слушай, ты можешь ему сообщить? Я дам его номер.

Ладони потеют от волнения. Приходится крепче сжать смартфон, чтобы не выскользнул.

До сих пор удивляюсь, что Назар его не забрал. И не запретил выходить из дома. Правда, меня везде сопровождают охранники, но они идут на расстоянии, ничем не мешают и не ограничивают в передвижениях. Когда сегодня зашла в аптеку, они вообще остались курить в десяти метрах от входа. А у меня был веский повод туда войти: у Зойки закончился ингалятор.

Но здравый смысл подсказывает, что муж добрый не просто так. Наверняка охрана отчитывается о каждом моем шаге.

А еще он заставил меня уволиться. Точнее, я написала заявление об уходе “по собственному” под его диктовку. Не знаю, кто и как его передал в отдел кадров. Вряд ли это был сам Назар, хотя он на такое вполне способен. Но уже на следующий день мне пришло письмо с корпоративной почты. Что меня рассчитали, а все заработанное выплатят на мой счет.

Я читала это письмо и плакала. Слезы сами лились по щекам и капали на экран телефона, пока тот не начал сердито мигать.

Назар все это видел. Но ничего не сказал. Постоял рядом, наблюдая, и пошел заниматься своими делами. А вечером, ложась со мной в постель, предупредил:

– Надеюсь, ты понимаешь, что никак не должна контачить с Савицким? Ни звонить ему, ни отвечать на звонки, ни встречаться.

– А если он будет по улице навстречу идти? – я попыталась огрызнуться.

Назар тут же сжал мои щеки пальцами и, глядя прямо в глаза, произнес с тихой угрозой:

– Тогда ты перейдешь на другую сторону. Ясно?

Мне оставалось лишь молча кивнуть.

Муж не шутил, когда сказал, что лишит меня дочери. А я не хотела проверять, как быстро он это сделает.

– О чем сообщить? – не сразу понимает подруга. – Что ты беременна?

– Да. Я боюсь… что это ребенок Мира.

Мне стоит больших усилий сказать это вслух. А сердце тут же радостно ёкает. Вдруг это правда?

– Да ну… – Инга какое-то время молчит. – А если Назар узнает?

– Просто скажи Миру и все. Пожалуйста.

Подруга снова молчит. Судя по сердитому сопению в трубке, ей не нравится моя просьба. Но сама я боюсь звонить Мирославу. Ведь после той ночи мы больше не виделись. Не представляю, что он вообще сейчас думает обо мне.

– Ксан, у тебя есть муж, – все же выдает Инга. – По закону, раз ты забеременела в браке, то это ребенок мужа. Лучше забудь про Савицкого и живи дальше.

– Я так не могу, – по коже ползет мороз, стоит лишь представить, что мне с Назаром придется прожить всю жизнь. – С мужем у меня ничего хорошего…

– Потому что ты сама его отталкиваешь! Будь мягче. Мужики, они как дети, ласку любят.

С моих губ срывается нервный смех.

– Ты не знаешь моего мужа…

– Да ты сама его, похоже, не знаешь, – обрывает Инга. – Ну изменил мужик разок, так ты ж отомстила? Изменила ему – и все. Теперь совет да любовь, а ты сама себе проблемы выдумываешь. Хватит уже. Хоть о дочке подумай. Тем более скоро второй ребенок появится.

“Если появится…” – мелькает внезапная мысль.

В дверь туалета стучат.

Я вздрагиваю. Телефон чуть не выпадает из рук.

– Мамочка! Папа пришел!

– Х-хорошо, – едва нахожу силы ответить. Потом торопливо шепчу в трубку: – Пожалуйста, скажи Миру, о чем я просила! Все, мне пора.

Выключаю телефон, нажимаю кнопку смыва. Потом мою руки. Не хочу выходить и смотреть Назару в лицо, но придется.

Тот встречает меня в коридоре. Уже успел скинуть обувь и повесить пальто в гардероб.

– Привет, дорогая, – смотрит в упор и улыбается. – Я голодный как волк. Что сегодня на ужин?

От его улыбки становится не по себе.

Если бы не Зоя, меня бы тут не было. Но она обнимает отца за ногу, прижимается к нему, ловит его взгляд с обожанием и любовью.

Перевожу внимание на мужа.

– Все в духовке, – отвечаю, а сама сбегаю в комнату.

Не могу находиться с ним рядом.

2

Когда съехались, я пыталась настоять, что буду спать отдельно. Но Назар и слушать не захотел. Сказал, что его жена должна спать с ним в одной постели, иначе никакого договора не будет, я могу убираться.

Снова пришлось выбирать между личным душевным комфортом и дочерью. Он знал, чем меня шантажировать. И я снова сдалась.

Если бы Зойка была постарше, если бы она не так сильно любила отца… Если бы я могла ей все объяснить…

Так много “если”. А на деле пришлось лечь в постель с человеком, которого уже не просто боюсь, а ненавижу.

Я легла против воли, но заставить себя расслабиться и принимать его ласки – не смогла.

Да, в первую ночь и потом тоже Назар был очень нежен. Я уже и забыла, что он вообще может быть таким: чутким, заботливым любовником, беспокоящимся об удовольствии женщины, а не о своем. На миг меня даже охватила тоска по тем дням, когда мы были счастливы. Но я не смогла ответить ему. Просто лежала, глядя в потолок и с трудом сдерживая дрожь отвращения. А из глаз катились безмолвные слезы.

Тело, прежде чувствительное, отказалось меня предавать. Как ни пытался Назар заставить меня забыться и ощутить хоть что-то – не смог. Хотя старался как никогда и в ответ ничего не потребовал.

Устав добиваться взаимности, просто вздохнул и сказал:

– Ничего, это нервы. Успокоишься, и все будет как прежде.

А потом лег и обнял меня.

Я хотела ответить, что как прежде уже не будет. Но промолчала. Лежала, не шевелясь, пока не почувствовала, что он уснул. А потом тихо встала, ушла на кухню и ревела там до утра.

В следующие ночи было не лучше. Назар старался, а я лежала бревном. В конце концов он то ли устал, то ли ему надоело. Но спустя две недели он перестал меня трогать.

Правда от этого легче не стало.

Каждый день и каждую ночь меня преследуют мысли о Мирославе. Не могу выкинуть его из головы. Мы ведь даже не объяснились! Просто я ушла утром из его дома, а потом прислала заявление об уходе с работы.

Боюсь представить что он обо мне думает. Да и думает ли вообще? Может для него наша ночь вообще ничего не значила. Ведь после этого он не пытался меня искать.