Мужья для Эйры (СИ) - Золотарева Елена - Страница 1

Мужья для Эйры

1. Я сделала все...

Левый рукав галактики «Нубия». Космический корабль «Терра»

Эйра

Я сделала все, что смогла.

Наш шаттл терпит крушение в открытом космосе, а я смотрю на свет далекой планеты и больше ничего не чувствую. Мы не долетим. Нас никто не спасет. Наша миссия окончена, так и не начавшись.

— Эйра, мать твою, думай! — Тан хватает меня за плечи и смотрит диким зверем, который обречен на гибель, — ты же у нас капитан! Давай, шевели мозгами! Я жить хочу!

Мужчина, которому мне пришлось стать женой, грубо встряхивает меня, но шаттл кренится, и я вылетаю из цепких лап. Тело тормозит о кресло, и я больно ударяюсь головой. В ушах и без того шумело, а теперь к этому добавляется пульсация в висках.

— Корабль выработал ресурс. Я не могу его починить. У нас нет деталей.

— Активируй шлюпки! — истошно орет он, готовый вгрызться мне в горло.

— Последнюю шлюпку разобрали в прошлом году. У нас нет вариантов, Тан. Смирись. И помолись кому-нибудь. Ты, кстати, в кого веришь?

Он проклинает меня одним лишь взглядом, и я нахожу в том ужасе, что происходит с нами, единственный плюс: если я и успела забеременеть, то этот урод не станет отцом, а малыш не пострадает от его зверств.

Истеричный писк приборов, треск обшивки, грохот оторванных деталей, нагнетают и без того нервную обстановку. И хоть я уже не замечаю ледяного пота и подёргивания мышц, холод бездушного космоса просачивается в мою душу.

Цепляясь за кресло, я с трудом поднимаюсь и занимаю свое место. Попытаюсь еще раз, может быть, там есть живые существа, которые нас услышат.

Подаю сигнал о бедствии, в надежде, что планета, сияющая бирюзой, обитаема, но ответа нет. Направлять туда шаттл бессмысленно. Во-первых, не дотянем, а во-вторых, если и дотянем, то нас просто размажет при посадке.

Включаю диктофон и подбираю слова, которые станут последними в истории землян, отправившихся искать своих. Возможно, придет время, и их кто-нибудь услышит.

— Говорит капитан корабля «Терра» Эйра Хоуп. Рядом со мной доктор Танос. Мы последние члены экипажа, оставшиеся в живых. Возможно, это заключительная запись, потому как наш корабль продолжает терпеть бедствие, а ресурсов для его ремонта не осталось. Старичок продержался тысячу лет, — горько улыбаюсь, — а нам, видимо, было отведено всего по тридцать. Но не будем о грустном…

Взрыв сбоку, и я машинально поворачиваюсь в его сторону. Куски пластика летят прямо в лицо и больно ударяют по носу, ранят шею. Тревожный рев сирены пробирает до костей.

— «Разгерметизация кабины», — объявляет искусственный интеллект, отвечающий за оповещения, и с потолка тут же выпадают кислородные маски.

Хватаю красный треугольник и прикладываю его к лицу, чтобы сделать вдох, но жилистая рука грубо перехватывает спасительную маску, оставляя меня без кислорода.

Пытаюсь сделать вдох, но легкие распирает, будто я вдохнула жгучую лаву. Я барахтаюсь в воздухе, словно это поможет мне выплыть кверху, туда, где есть, чем дышать, но мозг подсказывает, что кислорода больше нет. Тан забрал его себе. Мужчина, который должен был меня любить и беречь, выбрал себя. И теперь у него есть пусть крохотный, но шанс. Что ж…Пусть живет с этим. А я…сделала все, что смогла.

Со спокойной душой закрываю глаза и позволяю себе отключиться. Вот и еще один капитан «Терры» ушел в забвение.

Цветные узоры проносятся перед глазами, вызывая легкое головокружение. Я куда-то лечу, впервые в жизни чувствуя себя свободной. Мне так хорошо, что сомнений нет – если рай существует, то это точно он.

— Эйра…

Мягкий голос и ласковое поглаживание по щеке только подтверждает мою догадку.

— Посмотри на меня, Эйра, — просьба звучит настолько нежно, что не выполнить ее будет преступлением. Я поднимаю тяжелые веки и вижу перед собой два пятна.

— Очень хорошо, — меня касается что-то теплое, и я понимаю, где находится моя рука. До этого момента ощущение тела отсутствовало.

— Иди к нам, девочка, — бархатистый голос продолжает ласкать слух, и я повинуюсь. С трудом навожу резкость и вместо двух пятен вижу лица мужчин. Божественно красивых и дьявольски брутальных.

Улыбка сама ползет по лицу. Таких я видела лишь на картинках, которые генерировала моя подруга и-робот. Всегда мечтала потрогать такую шелковую бороду, как у того, что слева, и зарыться пальцами в густую гриву, как у того, что справа. А, собственно, что мне мешает? Это мой рай, мой вечный сон, и, если я заслужила вечную жизнь рядом с этими красавцами, то я, черт подери, отлично поработала в прошлой жизни!

Тяну руку к густой блестящей щетине и щекочу ноготками смуглую кожу на скулах.

— Ты такой красивый! — язык заплетается, но мне плевать. Я хочу выразить свое восхищение и мне никто не помешает! — И ты красивый! — второй рукой позволяю себе потрепать густую шевелюру и сладко урчу от удовольствия. — Я на небесах…Вы мои ангелы? Да?

Ангелы почему-то по-доброму усмехаются и ничего не отвечают. Зачем-то светят фонариком мне в глаза, и я недовольно хмурюсь.

— Нет! Не надо! — пытаюсь увернуться, мотая головой, но она такая тяжелая, что выходит с трудом.

— Еще немного, милая, потерпи, — ангел снова проводит рукой по моим волосам, и я тянусь головой за его ладонью.

— Вы мне нравитесь, — мычу я, погружаясь в густую тишину.

— Ты нам тоже, капитан Эйра, — слышу вдали и отключаюсь окончательно.

***

Дорогие мои! Я к вам с новой историей! Очень надеюсь, что "ангелы" придутся вам по душе))) Скоро в своем телеграм-канеле и на страничке ВК выложу визуализацию, и вы точно не устоите! А пока добавляйте историю в библиотеку, ставьте жирную ЗВЕЗДУ и взлетаем!

2. Ночь покажет...

Планета Гея. Племя Отшельников

Кай

— Эй! Наковальня плачет, как недоласканная Гея! За что ты ее так? — опираясь на корявый посох, глава поселения отшельников становится в тени навеса и ведет носом по воздуху. На вид старик дряхлый, что иссохшееся полено, но на деле пятерых быков уложит.

Замираю с молотом в руке и только сейчас чувствую, как ноет натруженное запястье.

— Ты бы нервы свои успокоил, сынок. Вон у речки парни за каллиграфию сели.

Каллиграфия в нашей деревне, как способ сублимировать нерастраченную сексуальную энергию. Впрочем, как и все остальные занятия в здешних местах.

— Пробовал! — смахиваю пот и тянусь рукой за кувшином с водой. Вены вздуты, кожа покрыта испариной. И с чего я, спрашивается, себя извожу? — не помогает каллиграфия.

— Ну так с надо было с Миртом к барышням наведаться, — хихикает в усы старик. Видимо, вспоминает, как сам на прошлой неделе на спутник к своей зазнобе гонял.

Взглядом прошу его заткнуться и выливаю согретую солнцем воду себе на голову. Легче не становится.

Арктус подтягивает рясу, чтобы поудобнее устроиться на пне, и продолжает меня разглядывать. Чует, что хреново мне.

— Не пойму…— прищуривает синие глаза и трет бороду, — но, кажись, не в барышнях дело.

Цокаю, подняв глаза к деревянному навесу над кузницей. В голове гул, будто по моей башке пару раз молот прилетел. Разминаю затекшую шею, и только хуже становится. А старик все домыслы озвучивает. И без него тошно, он еще добавляет. Но отправить старца подальше в лес не решаюсь. Он хоть и выбешивает своей назойливостью, но часто дело говорит. Да и вообще, уважаем нами.

— Тревогу чую. Но не твоя она.

— Не моя, — соглашаюсь, опускаясь без сил на бревно, — в том то и дело, что не моя. А мотает меня!

Я с детства обладаю способностью чувствовать людей, считывать их эмоции. Часто это умение можно назвать даром. Я обычный врач, а моя природная сила помогает найти причину переживаний человека, убрать мысли, от которых образуется болезнь. Но в такие минуты, как сейчас, это сущее наказание. Я чувствую чью-то беду, но даже понять, чья она, не в силах.