По дороге к высокой башне. Часть третья (СИ) - Будилов Олег - Страница 1

Олег Будилов

ПО ДОРОГЕ К ВЫСОКОЙ БАШНЕ

Часть третья

Если бы у меня спросили готов ли я отдать жизнь за короля, я бы наверно рассмеялся в ответ. С тех пор, как Марон занял престол, он не сделал для страны ничего хорошего, и жители долины так и не дождались от него ничего кроме пустых обещаний. Именно поэтому мое решение выступить против кочевников, было продиктовано не любовью к монарху, а заботой о простых людях, живущих на границе со степью. Даже если спустя много лет летописцы напишут, что Тибон Проклятый повел своих людей на верную смерть ради того, чтобы получить прощение короля, я надеюсь, найдутся те, кто расскажет, как все было на самом деле.

Стоя на смотровой площадке центральной башни, я разглядывал мерцающие вдалеке костры степняков. С наступлением темноты сотни огненных точек зажглись неподалеку от монастыря и теперь сверкали в ночи, словно глаза хищных зверей. Верховный хан не спешил нападать на город. Он остановил свое войско на самой границе степи у подножия старого земляного вала. Разведчики доносили, что степняки вяжут лестницы и готовят тараны, предназначенные для штурма городских ворот.

В прошлый раз степное войско не стало задерживаться на приграничных землях и сразу осадило Паус, но сейчас нерешительность верховного хана дала нашему отряду возможность подготовиться к бою. Конечно, наше маленькое войско не могло повлиять на исход предстоящего сражения, разве только оттянуть на себя часть нападавших в тот момент, когда основные силы орды двинутся к городу. Не великая помощь, но даже она сейчас была Паусу очень нужна, поэтому я и привел своих людей в монастырь, воздвигнутый на ничейной земле по прихоти покойного короля Дидона. Для наступающих степняков он окажется словно кость в горле. Я был уверен в том, что великий хан сначала попытается захватить обитель и только потом двинется на город. Пусть ненадолго, всего на несколько часов это задержит орду и даст возможность жителям Пауса сформировать дополнительные отряды ополчения и отправить их на стены.

Предстоящий бой не пугал меня. В конце концов, все мы когда-нибудь умрем. Война не делит людей на плохих и хороших. Ей все равно, кого лишить жизни. Испокон веков в ополчение набирали простых горожан, многие из которых никогда прежде не держали оружия в руках, так почему бы моему отряду, состоящему в большинстве своем из наемников, бывших заключенных и государственных преступников не стать той силой, о которую словно о торчащий из воды валун разобьется первая волна варваров. Может быть боги не оставят своей милостью наши заблудшие души и позволят им добраться до сверкающих вершин. В бою за родину каждый из нас сможет проявить свои лучшие качества и очиститься от грехов.

Сзади раздались чьи-то осторожные шаги, и я обернулся.

— В храме только что обнаружили двух монахов, — сказал Холин, а я и не заметил, когда он успел подняться по лестнице, — они отказались уходить с остальными и спрятались. Говорят, что будут молиться за нас.

Я пожал плечами.

— Пусть остаются. Лишняя молитва никогда не помешает.

Холин высунулся в проем между зубцами и сплюнул в темноту.

— Может дать каждому по арбалету, хоть какой-нибудь толк будет?

— Пусть уж лучше молятся, — я отрицательно покачал головой, — а то еще поубивают друг друга со страху.

Необученные люди будут только мешать. Я хорошо помнил, почему во время прошлой осады Пауса набранное наспех ополчение понесло самые большие потери. Неумелые солдаты метались по стене на виду у степняков и гибли сотнями от вражеских стрел. Перепуганные насмерть они не слушали команд и словно неуправляемое стадо сметали все на своем пути.

— Колун Хромоногий пришел?

— Пока нет, — Холин почесал затылок, сдвинув на лоб круглую войлочную шапку удобную для ношения под шлемом, — не думаю, что нам стоит его ждать. Он не решится выйти за городскую стену. Колун не дурак и он не хочет умирать.

— А ты хочешь? — удивился я.

— Мне все равно, — Холин улыбнулся, — куда ты, туда и я.

Я кивнул и опять принялся разглядывать горящие вдалеке огоньки костров. Если Колун не придет сегодня ночью, значит не придет никогда. Старик не клялся мне в верности. Для таких, как он слова обычно не значили ничего, но почему-то я был уверен в том, что старый разбойник придет.

С этим необычным человеком я познакомился несколько месяцев назад, когда исполнял обязанности смотрителя древнего святилища укрытого в зарослях приграничной пущи. Никто не давал мне эту должность и не платил жалования за работу. По правде говоря, церковного сана у меня не было, и в древнем храме я просто прятался от королевских шпионов и наемных убийц, отправленных молодым монархом по мою душу. Конечно, перед смертью владыка Фифон благословил меня на служение и даже назвал монахом-воином, но я совсем не был уверен в том, что могу называть себя настоящим священником. Много лет назад я явился в лес полным противоречивых мыслей, раненный и озлобленный на весь мир. Ненависть к королю Марону сжигала меня изнутри демоническим огнем, и первое время я мог думать только о мести, но время шло, и однажды злоба моя утихла. До того, как научился махать мечом я жил и учился в одном из самых просвещенных монастырей королевства. А, что еще делать бывшему послушнику в заброшенной церкви, если не молиться? Постепенно с божьей помощью мои мысли прояснились и я занялся привычным и нужным делом. Каждое утро я убирал храм и молился о здравии всех людей живущих в долине, а по праздникам как мог, украшал святилище. Однажды словно оценив мои старания, боги послали ко мне старого друга, который привел с собой сына убитого заговорщиками короля Дидона. Принц остался со мной, потому что в миру ему угрожала серьезная опасность.

Долгое время Западная пуща надежно скрывала наше убежище от любопытных глаз, но однажды группа мальчишек в поисках грибов забралась подальше от дома и наткнулась на древнее святилище. И трех дней не прошло, как они рассказали о храме своим домочадцам, а те друзьям и соседям. Жители бедных кварталов, отселенные советом старейшин за реку, не имели возможности молиться рядом с домом, потому что никто не собирался строить для них отдельную церковь. Для того чтобы обратиться к богам им приходилось каждый день переходить через мост, а потом долго пробираться по запруженным народом улицам города. Страждущих было много, поэтому обычно в центральном храме Пауса к каждому священнику выстраивались огромные очереди. Иногда, чтобы получить благословение приходилось провести на улице целый день. Узнав о том, что рядом в лесу объявился отшельник, верующие потянулись к святилищу. Вот так и получилось, что сам того не желая я стал ежедневно выслушивать жалобы живущих по соседству бедняков, молиться вместе с ними за здравие живых или за упокой умерших родственников, нарекать младенцев именами и сочетать влюбленных законным браком. В отличие от живущих в Паусе святых отцов за свои услуги я не брал ни медяка, поэтому благодарные прихожане несли мне подарки, сделанные своими руками и различные угощения. Несмотря на то, что денег у них было очень мало, при любой возможности бедняки старались оставить при входе в храм несколько мелких монет на восстановление святилища. Прознав об этом, однажды ко мне явились местные разбойники. Они решили, что смиренный монах, спасая свою никчемную жизнь, с легкостью отдаст им половину собранных верующими средств.

Два дюжих парня появились ближе к вечеру. Они подождали на опушке, пока очередной прихожанин не скроется в лесу и подошли ко мне.

— Здравствуйте, добрые люди, — приветствовал я незнакомцев.

Обычно бедняки немного робели, в первый раз обращаясь к священнику, но эти двое вели себя вызывающе. Самый здоровый подошел ко мне вплотную, а второй сделал несколько шагов в сторону и встал так, чтобы оказаться сбоку и в случае чего помочь приятелю.

— Нас Колун прислал, — сказал предводитель.

Это имя мне ничего не говорило, поэтому я просто стоял и, молча, ждал продолжения.