Дракон, медведь и попаданка - Шеган Лана - Страница 1

Лана Шеган

Дракон, медведь и попаданка

Глава 1

Во всем виноваты трусы!

 Стринги немилосердно натирали везде, где только можно. Из–за них моя жизнь изменилась навсегда.

Я решила зайти за угол, поправить этот неприятный предмет гардероба, и не заметив открытый канализационный люк, ухнула в него, мгновенно погружаясь в темноту. Очнулась уже тут, в холодном неприветливом Галдрейне.

– Яська быстро воду неси, что застыла?! – Кликнула мне Ниха, выглядывая из зала. Я отвлеклась от своих дум и, ухватив два тяжеленных деревянных вёдра, понеслась к колодцу.

Ниха владелица таверны, такая здесь одна на многие километры и приезжих всегда толпится немало. Кому лошадей кормить, кому припасов купить, а кто просто хочет отоспаться после своих походов в Пустошь, а золота на отдельный домик нет.

Я споро набрала воду и понеслась на кухню, попробуй не будь расторопной, или еды лишат, или спать не дадут.

Появилась я тут вся такая красивая, в облегченных джинсах, из–за которых, собственно, и надела стринги, чтобы попа круглым орехом выделялась. На ногах босоножки с красивыми камешками, тонкая маечка на бретельках, сумка в которой множество милых женскому сердцу мелочей. И стою я, значит, вся такая на дороге, а на меня несётся отряд стражников, обход границ у них был. Не знаю, как они меня сразу не прибили от греха подальше, мало ли нечисти по границе ходит. Но мне повезло, старшим в отряде был дядька Миха, он то и решил до выяснения отвести меня сначала в поселок к старосте.

Связали меня, накинули тулуп и повезли. Не знаю, как я не сошла с ума в первые часы, как вообще не рехнулась в первые дни.

Домишки в поселке небольшие из тёмного заговоренного дерева, поселок обнесен высокой стеной с вышками. Люди в странной одежде, мужики брутальные в доспехах и с мечами. И я понимала, что это не сбор ролевиков или реставраторов, а самое настоящее средневековье.

Староста меня каким–то камнем проверил, который сверкал и искрился как порванные провода и сказал:

– Живая баба, чего ее ко мне притащили?

– Так на дороге стояла, в непотребном виде, что с ней делать теперь Сах?

– Ты дева, чья будешь? – спросил староста.

– Не помню, – только и смогла я сказать.

– Ну что ж, – староста спрятал в шкатулку камень, – и такое у нас бывает. Может, отбилась от своих, а нечисть памяти лишила есть тут такие. Выбралась живая и то ладно.

– Так куда ее? – настойчиво спросил Миха.

– В таверну Нихе отведи, та давно ноет, что рук рабочих не хватает, охотники, да райды всех девок опять растащили.

Миха ухватил меня, за тулуп, который все еще был на мне и потащил вон из дома.

На Земле лето, а тут поздняя осень, ветер пронзительный, сырость, голые деревья, кое–где наледь и грязный снег. И я в босоножках и тонких штанишках…

– Ты главное, не робей, – поучал меня Миха, – Ниха она баба справедливая, но больно скорая на расправу. Под горячую руку ей не попадайся, а то хлипкая ты больно, сметет и костей не соберешь. У нас тут, все по–простому, работай и будешь есть и спать в защите. Лентяев тут не терпят, Пустошь рядом и праздный ум быстро одержимым становится. Мужикам не доверяй, все тут проездом, обрюхатят и бросят, так и знай. Ну а со всем остальным сама разберешься.

 Миха словно чувствовал за меня ответственность и сделал больше, чем от него требовалось. Даже сумку мне вернули. На границе люди суеверные и трогать того, кто смерти избежал и из лапы нечисти вырвался, считалось плохим знаком. Хотя и ворья тут хватало и "разводил" всяких, кто только к границам не съезжался, чтобы быстро разбогатеть. Только поселок небольшой и долго тут не задерживались, стараясь добраться до Рейна, городка, что в дне пути.

Я тогда удивлялась как так, ведь и одежда у меня другая и внешне я от местных отличаюсь, невысокая, да светловолосая, с серыми глазами, но, когда прожила несколько месяцев и через таверну прошлось немало людей и нелюдей, поняла, ничем в принципе не выделяюсь. Уши простые недлинные, зубы не торчат, глаза красным не светятся. Живая баба, как сказал староста.

Первые недели мне было тяжело. Я рыдала в подушку, набитую соломой, и проклинала свою судьбу, а еще символично сожгла свои трусы, ведь это они во всем виноваты, даже полегчало немного, отомщена.

Работа была тяжелая, нудная. Я помогала на кухне нашей поварихе Айне и мыла полы в общем зале. До разноса подносов постояльцам и едокам меня не допускали больно слабая я для такой работы. Ели тут целыми корытцами, и посуда сплошь деревянная, да железная, такая сама немало весит.

Не скажу, что я была изнеженной или ленивой, но цивилизация все равно накладывает свой отпечаток, не привыкла я впахивать с раннего утра до поздней ночи и есть что придется. Зовут меня Ярослава, местные сразу стали звать Яська.

– Больно мудрёное имя у тебя, как у аристократки, – хмыкнула Ниха, когда принимала меня на постой, – и руки нежные белые и ногти, что посуда в эльфийской лавке, блестят. Но раз не помнишь, откуда ты, так значит будешь Яська, кормить тебя тут за красивые глазки никто не будет.

Через месяц мои красивые ноготки и наращённые ресницы облезли, и краска с бровей и волос слезла, и стала я уже не такая красавица. Бледная моль не иначе, волосы белые, сама бесцветная, тут не красились, не до того девкам. Я похудела, сбылась мечта, меня даже принимали за девчонку, а мне на порядочек уже скоро тридцать стукнет, через пару месяцев, если точнее.

Я тащила ведра полные воды, стараясь не расплескать, попадет на ноги, опять буду весь день в мокрых тапках ходить. Оказалось, тут очень дорогая одежда. Мне выдали, что было у Нихи, но эта старая скупердяйка зарядила немалую цену, которую я еще пару месяцев буду отдавать, вернее, она мне не будет отдавать все медяки, хоть кормит и то ладно. Надо сказать, похудела я не оттого, что не ела, а потому что мне было все время мало.

– И куда в тебя лезет столько, – возмущалась Айна, – ешь да ешь, а худая как щепа.

А я не знала, чего у меня все время слюней полон рот да еда не впрок. Для меня самое большого наказания, когда Ниха лишала еды за проступки. В первые дни, я то постояльца водой облила, то вовремя овощей не начистила. Работы было много, а работников мало, вот и гоняла всех Ниха, чтобы все успевали.

Тяну я ведра, пыхчу, Ниху недобрым словом поминаю, ведь могла Огла послать, тот все норовит возле теплого бока печки прикорнуть, а у меня и так работы полные корзины стоят. И тут, меня кто–то сбивает с ног.

Улетела я прямо в оттаявшую за день лужу. Хрустнул тоненький ледок, холодная вода враз намочила юбку и толстые вязаные штаны.

– Твою душу! – выругалась я и кинула взгляд на того, кто повинен в моей беде.

А их было трое, райды, все желание ругаться сразу прошло, этих разозли еще и штраф наложат. Райды это защита границы с пустошью, защита от одержимых, а еще наглые сволочи, что хотят, то и творят. Я встала, отряхнулась, разбрызгивая вокруг воду, посмотрела на ведра, которые валялись рядом, вздохнула, опять идти к колодцу.

– Ты меня толкнула девка, – сказал один из райдов, и вся компашка остановилась, посматривая на своего предводителя, – давно на отработке не была, – он в голос рассмеялся.

– Да зачем тебе эта мошка, – сказал его товарищ и потянул за рукав.

– Да нет, смотри какие глазки, необычные, – предводитель подошел ближе и схватив жёсткой хваткой за подбородок, поднял мое лицо. Мне даже пришлось на цыпочки встать, так он резко ухватился.

– Это с таверны девка, – кто–то из дружков узнал меня, – не зли Ниху.

– Что мне эта старая сделает, – хмыкнул предводитель. Надо сказать, он не зря выделывался, красивый, и доспехи дорогие не чета кожаным нагрудникам, что местные носят. По выбитым знакам загогулинам медленно течет энергия, раскрашивая доспех в синий цвет.