Развод. Дай мне шанс - Катерина Коротеева - Страница 1

Катерина Коротеева

Развод. Дай мне шанс

Глава 1. Карина

– Карин, ты мне носки погладила? – с утра крикнул муж из ванной.

Я закатила глаза и выбралась из постели.

Зачем так орать?

Ребенка же разбудит!

Я, захватив из ящика носки, вышла из спальни.

– Плат, ты можешь на работу собираться тише? – я протянула ему глаженые носки. – Дина всю ночь не спала.

– Если ты думаешь, что я видел цветные сны, то вынужден тебя разочаровать, – рявкнул он. – Я не пойму, почему она до сих пор рыдает по ночам? Ей уже полгода!

– У нас зубы режутся.

– То колики, то зубы, это когда-нибудь закончится? Сил уже нет! – возмутился он, забрал из рук носки и вихрем прошел мимо меня на кухню.

– Вы что с утра опять собачитесь? – на кухню зашла недовольная свекровь.

– Ничего, мам, не лезь, пожалуйста, – сквозь зубы сказал муж, надевая носки.

Что на него нашло?

– Я-то не лезу, сынок, но мне тоже надоело каждое утро слушать вашу ругань.

– Мы не каждое утро ругаемся, – скрестив руки на груди, ответила я.

Из спальни послышался детский плачь.

– Вон, дитя разбудили. Иди, успокаивай, – проворчала на меня Ирина Николаевна.

Ну конечно, у меня же мозгов не хватит догадаться, что мне надо сделать!

Как же всё достало!

Я зашла в спальню и взяла на руки дочь.

– Что ей не спится? – подошел муж.

– Потому что нужно тише себя вести, – прошипела я.

– Я опять виноват? – наиграно негодовал он.

Я покачивала дочь на руках и отвечать не стала.

– Ну естественно, я, как всегда, долбоеб, а ты идеальная. Посмотри, у нее слюни текут в три ручья. Дай ей сиську, она голодная, – презрительно фыркнул муж.

– Мне тоже кажется, что внучка все время голодная, – в дверном проеме появилась свекровь и завела привычную пластинку. – У тебя молоко, наверное, нежирное. Сама вон какая дохлая, жрать больше надо. Сама ходишь голодная и ребенка на голодном пойке держишь.

– Нормальное у меня молоко!

– Каши уже пора давать!

– Я ввела прикорм, что еще нужно?

– Две ложки даешь! Неужели не понятно, что ей нужно больше? Если сама ленишься сварить манную кашу, ты скажи, я сварю. Супчик тоже надо давать, я вчера вон какой шикарный борщ сварила.

– Да, конечно, и картошку с котлетами вприкуску с бочковыми огурцами, – съязвила я.

Свекровь уже месяца два порывается впихнуть Дине бочковой огурец под предлогом, что детям надо что-то мусолить, когда зубы прорезаются. А на самом деле хочет посмотреть, как малышка будет морщиться от кислого, чтобы поржать. А потом подругам на лавке во всех красках рассказывать и хохотать всем двором.

– Зато моя внучка сыта будет, бестолочь! – крикнула свекровь.

– И с убитым желудком! – не выдержала я.

Нервы уже ни к чёрту.

– Я Платошу вырастила, у меня опыта поболе будет, а ты не смей мне тут…

– Тихо, я сказал! – прорычал муж и дочка громко заплакала. – Быстро успокоились! – он окинул нас гневным взглядом и добавил: – Все!

Дочка закатилась в громком плаче.

Да сколько можно?

Вроде взрослые люди, а не понимают, что криками пугают ребенка!

– Выходите отсюда! Оба! – рявкнула я.

Я выпроводила из спальни их обоих и закрылась.

– Тихо, маленькая, всё хорошо, – я качала на руках малышку и услышала, как хлопнула входная дверь.

Муж ушел на работу.

Свекровь гремела на кухне кастрюлями, а потом пошла в зал и негромко включила телевизор. Очередные судебные разбирательства в эфире.

Я легла с дочкой на кровать. У меня снова разболелась спина, будто прострелило между лопатками. Дала дочке грудь, она немного поела, и мы уснули.

Бессонная ночь давала о себе знать.

Сил ни на что не осталось.

Равномерный шорох швабры по полу под дверью вырвал меня из дрёмы.

Взглянула на часы, время двенадцать.

Дочка зевнула и тоже заворочалась. Я вздохнула.

Пора вставать.

Сегодня у меня две клиентки записаны на ресницы. Одна придет к трем, а вторая записана к пяти.

Я вышла с ребенком из спальни и почувствовала резкий запах.

– Фу! Что это? – я зажала нос.

– Не фукай, это уксус. Чтобы не разводить всякую гадость, полы с уксусом надо мыть, – проворчала свекровь.

– Ты нас отравить решила? Этим дышать невозможно! – рявкнула я и снова закрыла дверь, пока запах не просочился в спальню.

Это просто издевательство какое-то!

– Опять ей не так! – кипела под дверью она. – Спит до обеда, а дите голодное! Бессовестная!

– Она не голодная! – ответила я и начала одеваться.

Надо срочно выйти на улицу. Не могу, меня тошнит от запаха уксуса в концентрированном виде.

Прям плохо становится.

А мне еще работать! Через три часа придет первая клиентка.

Как такое вообще могло прийти в голову?

Кто в наше время моет полы с уксусом?

Я оделась, взяла ребенка, быстро сбегала с дочкой в ванную, подмыла ее, надела подгузник, одела и вышла из спальни.

Вонь ужасная.

Ирина Николаевна, конечно, неплохая женщина. Она приняла меня, помогает с ребенком, и я ей за это очень благодарна. Но иногда она бывает слишком резка в выражениях. В порыве эмоций может такого наговорить, что волосы на затылке дыбом становятся. После этого мы можем неделю не разговаривать, но сегодня не тот случай.

Не хотелось лишний раз ругаться.

Я зашла в зал и спокойно сказала свекрови:

– Мы гулять, пойдем с Диной подышим, а вы, пожалуйста, проветрите квартиру. Мне плохо от этого запаха, а к трем ко мне придет клиентка.

– Хорошо, – так же спокойно кивнула она и развела руками. – Вроде бы, борщ ешь, я туда тоже уксус добавляю, а тут плохо ей.

– Уксуса сейчас слишком много. У меня голова от него разболелась.

Я положила дочку в коляску и вышла на улицу.

Сейчас конец февраля, всюду сугробы, минус одиннадцать. Я наматывала круги с коляской вокруг дома и дышала прохладным чистым воздухом.

Мне стало лучше.

Через сорок минут позвонила свекровь и сказала, что всё проветрилось.

Я вернулась, запаха больше не было.

Ирина Николаевна разогрела свой фирменный борщ, забрала Дину и посадила меня за стол. Я с удовольствием проглотила всё содержимое тарелки, помыла посуду и подогрела дочке овощное пюре с мясом.

Я покормила ребенка и отдала бабушке. Ко мне пришла первая клиентка.

К семи вечера я полностью освободилась, а через полчаса домой вернулся муж.

На нем лица не было.

Бледный, взъерошенный и задумчивый.

– Привет, – я подошла к нему и поцеловала, – у тебя всё хорошо?

– Привет, – устало выдохнул он. – Помнишь Витю? Моего друга из института.

– Помню, конечно.

– Он вчера умер. Внезапная смерть. Остановилось сердце.

– Какой кошмар! – я в ужасе прикрыла рот ладонью, – он же совсем молодой, твой ровесник.

– Да, ему было двадцать восемь. Я сам в шоке, но от этого никто не застрахован, Карин, – вздохнул он, разулся, разделся и прошел на кухню, а я за ним, – мне сегодня Наташа позвонила и сказала, что завтра похороны.

– Наташа – это его жена?

– Да, – кивнул он и задумчиво посмотрел на меня, будто решал, говорить или нет.

Пауза была недолгой, а потом Платон решительно заявил:

– У Вити осталась жена и годовалый сын. Я не могу их оставить.

– Что значит, ты не можешь их оставить? – нахмурилась я.

Странная формулировка.

– Я буду помогать Наташе и Лёве. Деньгами. Ежемесячно.

– Какими деньгами, Платон? – мои брови от удивления взлетели вверх. – Мы сами с копейки на копейку перебиваемся! У нас висит огромный кредит, я в декрете, и у нас тоже есть маленькая дочь!

– Сказал же! Я не могу бросить их в беде! – ударив кулаком по столу, рыкнул он. – Теперь я буду переводить большую часть своей зарплаты Наташе. Ей тяжело, она осталась одна с ребенком на руках. А ты, – он гневно указал на меня, – набирай больше клиенток и научись жить по средствам!