Укрощение Риота (ЛП) - Харти Кэсси - Страница 1

Над переводом работали:

Daria Bachi

A.K.

April

Dnsv

Zuki

Посвящается всем диким людям! Риот — это определение дикого героя и полная противоположность брата-близнеца Кэша. Ура!

Спасибо за вашу поддержку, приятного чтения!

ПРИМЕЧАНИЕ ОТ ПЕРЕВОДЧИКОВ

Дорогие читатели, предлагаем вам ознакомиться с именами героев. Так как имена символизируют черту характера или поступок героя, мы решили избежать их дословного перевода.

Данная книга «Укрощение Риота» (Taming Riot) посвящена Риоту и Саше.

Riot в переводе с английского означает бунт, что полностью характеризует главного героя. Поэтому далее по тексту будет встречаться Риот.

ГЛАВА 1

Риот

Я сижу в отделении полиции, жду, когда меня оформят, и тут вижу ее — ангела в плохо сидящем бордовом костюме, который совсем не подходит к ее длинным золотистым волосам. Сердце начинает биться быстрее, как только она проходит мимо — эта девушка явно не отсюда.

Как же она отвлекает!

Ее роскошные локоны переливаются на свету, когда она двигается, а глаза — завораживающий оттенок изумруда — встречаются с моими на какую-то долю секунды. Даже на расстоянии я замечаю, как ее щеки слегка розовеют, добавляя ей невинности, что только подчеркивает ее неземную красоту.

Кто эта девушка, черт возьми?

На нее просто невозможно смотреть, да еще в этой дыре! Я наклоняюсь вперед, чтобы еще немного ее разглядеть, пока она проходит мимо полицейских, которые тоже не могут отвести от нее взгляд. Ревность пылает жарким пламенем, когда она одаривает их милой улыбкой.

Загадочная девушка двигается с грацией новорожденной газели — спотыкается обо все на своем пути, и это одновременно неловко и очаровательно. Щеки у нее краснеют еще сильнее, когда она бормочет «простите» каждому, кого задевает, включая пустой стол.

Черт, какая она милая.

Все вокруг замирает, пока я любуюсь ею. Как мотылек, летящий на пламя, я не могу устоять перед ее красотой. И когда она исчезает за углом, я автоматически встаю, чтобы пойти за ней, но рука на плече резко возвращает меня на место. Наручники звонко щелкают, и я снова опускаюсь на стул, возвращаясь в реальность.

Ах да.

Я же в полиции, жду оформления. Вряд ли время подходящее для того, чтобы гнаться за загадочными девушками, которые запали мне в душу.

— Опять ты? — Раздается скучающий голос позади. Я оборачиваюсь и встречаюсь с хорошо знакомыми карими глазами. Улыбка расползается по моим губам, и на мгновение я забываю о девушке.

— Опять я, — отвечаю я офицеру Колину. Здоровенный мужик с седыми волосами и квадратным подбородком. — Слышал, что вы в отпуске, офицер. Надеялся, что сегодня меня кто-то новенький оформит.

Он игнорирует мою шутку и злобно сверкает глазами.

— Сколько раз уже? Десять, пятнадцать? Я сбился со счета.

— Сколько раз что?

— Четвертый раз за год тебя арестовывают. Тебе одиноко или что? Другой причины я просто не могу придумать, по которой ты так часто оказываешься на этом стуле.

В его голосе слышится раздражение, что только вызывает у меня улыбку. Офицер Колин делает вид, что я для него как грязь на ботинке, но мне кажется, что я начинаю ему нравиться.

— Просто считайте меня… своей гарантией трудоустройства, — ухмыляюсь я, откидываясь на спинку стула и наблюдая, как его лицо краснеет от злости.

— Серьезно? Опять эту чушь мне заливаешь? — Офицер Колин зло проводит рукой по редеющим волосам, плюхается на стул напротив меня. — Знаешь что, ладно. Давай покончим с этим.

— Как только будете готовы, офицер, — киваю я, притворно вежливый.

Мы с Колином разыгрываем этот спектакль так часто, что это стало нашей рутиной. Черт возьми, я даже начал воспринимать его как члена семьи, как дядю, которого у меня никогда не было. Дядя Колин. Хорошее имя, кстати. Надо будет узнать, когда у него день рождения.

— Тебя обвиняют в нападении на мистера Генри Уивера1…

— Ну и имя, дурацкое, не находишь?

Он сверлит меня взглядом, отчего я снова ухмыляюсь.

— Ты, блять, вообще молчи. Сам себя Риотом провозгласил, — выплевывает он с презрением.

— Ладно, засчитано.

— Вернемся к обвинениям. — Он продолжает тараторить о том, что Уивер заявил, будто я его чуть не убил. Потом зачитывает мне мои права, но я едва слушаю. Все как обычно. Я что-то натворю, он меня арестовывает, заносит в протокол — и через месяц-другой все по новой.

Но в этот раз все иначе. В кои-то веки я не совершал преступления, в котором меня обвиняют.

Чувак, который обвиняет меня в избиении, получил по морде и вывихнул плечо не от меня, а от моего брата-близнеца, Кэша. Он взбесился, когда этот урод похитил его девушку. Никогда не видел, чтобы Кэш был в ярости. Он ведь всегда был тем «хорошим» близнецом, который держит все под контролем. И все же он был готов рискнуть всем ради любви всей своей жизни.

Поэтому я беру вину на себя.

Не потому, что я святой, а потому, что знаю — дело развалится. Да и я многим обязан брату. Он меня всю жизнь вытаскивал из передряг, так что несколько часов в полицейском участке — малость в сравнении. Да и к тому же, местные копы ко мне уже привыкли. Любят они меня, просто виду не подают.

— Ты вообще меня слушаешь? — Колин сверлит меня взглядом.

Я лишь шире улыбаюсь, видя, как бешу его. Мы оба знаем, что он не посмеет тронуть меня. Не только потому, что начальство по головке не погладит, но и потому, что я парень немаленький и умею за себя постоять. Да, я люблю пошутить, но если прижмут — могу и врезать. Его челюсть явно не выдержит удара, и он это понимает.

— Конечно, слушаю, — отвечаю я, кладя закованные в наручники руки на стол. — Продолжайте, офицер.

— Это для тебя шутка?

Он закипает, как чайник на плите. Лицо багровое, готов взорваться. В этот момент к нам подходит новенький, шепчет Колину что-то на ухо. Я улыбаюсь ему, но парень даже не реагирует. Колин становится еще злее — по пульсирующей вене на лбу видно, что новость его взбесила.

— Что такое? — Спрашиваю с интересом, наблюдая за ним.

— Это для вас всех игра, что ли? — Рявкает он.

«Вас всех» — это, конечно, он про наш мотоклуб клуб «Steel Order». Они все терпеть не могут, что не могут предъявить ни одного обвинения. У нас лучшие адвокаты в городе, а что они не могут уладить, мы решаем сами, своими методами. Но дяде офицеру Колину не обязательно знать подробности.

— Да ну что вы, мы уважаем и надеемся на полицию, — говорю я с самодовольной улыбкой.

— Не неси чушь, — шипит он, поднимаясь со стула. — Обвинения сняты. Жертва заявила, что ошиблась и не помнит, как выглядел нападавший.

— Жертва, говорите? Вот как вы его теперь называете? — Усмешка исчезает с моего лица. — Этот тип и его безумная семейка похитили невинную девушку и держали в грязном мотеле. Если кто и жертва, так это она. Он получил по заслугам.

Я вижу, как в глазах копа что-то борется. Ему хочется возразить, но нечем. При всех моих недостатках, я никогда не трогаю невиновных, и он это знает. Да, я могу устроить драку, но всегда первым получает тот, кто сам нарывается.

— Твой адвокат ждет тебя снаружи, — наконец говорит Колин, снимает с меня наручники и, не говоря больше ни слова, уходит. Я следую за ним и вижу, как мой адвокат что-то бубнит в телефон. Он кивает мне и указывает на выход.

Я махнул адвокату на прощание и направился к выходу, шаря по карманам в поисках сигарет и зажигалки. Замечаю, как несколько полицейских бросают на меня недовольные взгляды, когда я закуриваю, не сводя с них глаз. Я и курю-то редко, но как же приятно бесить окружающих. Да, это вредит легким, но что-то во мне жаждет быть занозой в заднице. Всегда так было — даже в детстве Кэш зарывался в книги, а я бегал по району, устраивая хаос.

Никогда не было загадкой, кто из нас «плохой» близнец.