Благочестивая одержимость (ЛП) - Ридс Энса - Страница 1

Перевод от Телеграм-каналов:

BOOKISH HEART

Lana Reads Hub

Над книгой работали:

• Jo F. ♕

• April ❥

• Dshnk ✑

• LinX ⛧

×××

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен в НЕкоммерческих целях. Просим не распространять его по просторам сети интернет.

Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить файл с вашего устройства. Запрещено использовать материал в коммерческих и иного рода целях.

×××

«Благочестивая одержимость»

Энса Ридс

Предупреждение:

Эта книга представляет собой мрачный роман с элементами хоррора, в котором описываются романтические отношения с элементами физического насилия, плена, жестоких пыток и абьюза.

Контент предназначен для совершеннолетних читателей и не желателен для лиц со слабой психикой.

Имена, характеры персонажей, ситуации - плод воображения автора и не имеют ничего общего с реальной жизнью.

Просим читать с осторожностью.

Глава 1

Мой отец был грязным полицейским - с карманами, полными денег, и связями в высших кругах. Все об этом знали, но никто не осмеливался говорить вслух. Он любил деньги. Будучи его единственным ребёнком, я могла бы сказать, что он любит меня больше всего, но, если дело касается денег, я занимаю второе место. Папино представление о хорошем времяпрепровождении - сидеть за своим столом, курить гондурасскую сигару и пересчитывать толстые пачки стодолларовых купюр, принадлежащих исключительно ему. Он не был хорошим человеком. Только бабушка думала иначе, в то время как мама проклинала его, на чём свет стоит, называя засранцем и жалким ублюдком, которого волнуют только деньги.

Многие ненавидели отца, но боялись его. Он был шерифом, который контролировал всё, что происходило в этом городе, и который участвовал во всевозможных преступных аферах. Отец был жестоким, не стану лгать, я тоже его боялась, но у него были друзья, которых стоило бояться ещё больше. Люди, с которыми он общался - те, с кем лучше не связываться, потому что они подобны самому Дьяволу. Однажды, смеясь, он сказал мне, что продал свою душу Дьяволу, и что тот способен заплатить любую цену. Единственные люди, которых отец боялся - те, с кем он играет в покер, и я догадывалась, что Дьявол был среди них.

Отец велел мне и маме держаться от них подальше, а лучше и вовсе исчезать, когда они здесь, и не возвращаться домой, пока он нам не скажет. Поэтому каждый четверг мы собирали вещи и ехали к бабушке с ночёвкой, а в пятницу возвращались домой. Однако в этот четверг всё пошло не по плану: я заболела - на самом деле, я была больна уже две недели и не вставала с постели. Я чувствовала себя гораздо лучше, но врач рекомендовал продлить постельный режим, поэтому отец решил, что ничего страшного не случится, если я останусь дома и проведу эту ночь в своей комнате.

Мама предостерегла меня, чтобы я не показывалась: она стояла в дверях моей спальни и собирала вещи, а я сидела на кровати и наблюдала за ней. Я была послушной дочерью, хорошей девочкой, которая всегда слушалась своих родителей. Поэтому я пообещала ей, что не выйду из комнаты. Она ушла, а папа оставил домработницу поблизости - на случай, если мне что-нибудь понадобится.

Моя спальня находилась на втором этаже, в третьем крыле дома. Я притаилась у окна, прикрывшись занавеской, и наблюдала, как солнце скрывается за горизонтом. Мне стало интересно, как на самом деле выглядят эти покерные вечера. За все годы своей жизни я никогда не видела их, хотя они являлись вершиной интересов моего отца. Он хвастался покерными вечерами со своими «друзьями», и мне хотелось посмотреть, как выглядят эти люди. Я следила, как изящные чёрные машины подъезжали к воротам, и как мужчины в костюмах выходили из них, направляясь в дом. Всего внутрь вошли пятеро мужчин, но судя по количеству машин, казалось, что к нам нагрянула целая армия.

Я прикусила нижнюю губу и повернулась, чтобы осмотреть свою спальню. Она соответствовала стилю дома. Мама предпочитала строгий и изысканный дизайн: белоснежные стены, мебель в основном белая или окрашенная в пастельные тона, и очень сдержанная. Моя кровать, сделанная на заказ, была застелена белыми простынями, поверх были уложены два ряда белых, но пушистых подушек - единственные вещи, выбивающиеся из общего стиля, которые мама позволила мне оставить. Напротив кровати висел большой телевизор, по которому шёл «Титаник». Моя гардеробная и ванная были спрятаны за одной из стен моей комнаты, но спальня была достаточно просторной.

Я подошла к кровати и села на неё. Обычно она всегда была чистой и застеленной, но поскольку я весь день провела в постели, там был небольшой беспорядок из различных закусок и использованных салфеток. Я свесила ноги с кровати и посмотрела на экран. «Титаник» был одним из моих любимых фильмов, который я видела бессчётное количество раз. Я тяжело вздохнула:

— Может, стоит принять душ, — сказала я, сгорая от скуки. Телевизор уже надоел. Я устала сидеть в своей спальне, хоть это и было для моего же блага - смотреть на белые стены было утомительно.

Я встала и направилась в свою ванную комнату, открыв светлую дубовую дверь, и вошла в минималистично обставленную ванную. Белый унитаз, просторная душевая кабина, в которой с комфортом могли бы разместиться несколько человек, большая белая керамическая ванна и туалетный столик, за которым я могла нанести макияж, почистить зубы и уложить волосы. Я подошла к душевой кабине, открыла кран и пустила воду, чтобы она нагрелась до нужной температуры. Затем подошла к зеркалу и положила руки на мраморную раковину, внимательно рассматривая себя. Выглядела я намного лучше, чем две недели назад, когда мои глаза были впалыми, а сама я была больной и печальной.

У меня был бронзовый оттенок кожи, глаза миндалевидной формы и тёплого карего цвета. Мои ресницы были длинными от природы, но не густыми и пышными, поэтому казались не слишком заметными. Я была брюнеткой с длинными волосами до середины спины, с губами в форме бантика. Черты лица у меня были нежные, но не броские: нос пуговкой, слегка пухлые щёки, которые, казалось, увеличивались, когда я улыбалась или смеялась. Мне нравилось пользоваться румянами и яблочным бальзамом для губ. В общем, я была не из тех женщин, которые входят в комнату и привлекают всеобщее внимание. Я могла бы назвать себя тихоней, девушкой, которая предпочитает быть на заднем плане, вдали от всего и всех - одиночкой.

Моя тревожность часто брала верх, я боялась даже самых простых вещей, например, зайти в какую-нибудь комнату или попросить кетчуп для картошки фри. Мама не возражала, хотя раздражалась и спрашивала, как же я буду справляться, если мир заставит меня стать экстравертом. Я держалась особняком даже в университете. У меня была только одна лучшая подруга, и она была моей полной противоположностью.

Не то чтобы мне нравилось испытывать тревогу и быть антисоциальной, вряд ли это кому-то может нравиться. Это удушающе - приступы, страх, беспокойство, желание умереть, когда кто-то обращает на тебя внимание. Я ненавидела это, но я была такой, какая есть, и не хотела ничего менять. Мне было всё равно, мысль о том, что мне придётся приложить усилия, чтобы поменять себя, заставляла меня волноваться ещё больше.

Поэтому большую часть времени я проводила дома за просмотром телевизионных шоу с девушками-экстравертами, представляя, что они - это я. Однако мне нравилось читать книги о таких девушках, как я, которые внезапно оказывались с мужчинами, заставившими их почувствовать себя понятыми, любимыми, замеченными и отбросившими все их тревоги прочь. Я жила опосредованно через творения других людей - через песни, стихи и рассказы.