Из развода с любовью (СИ) - Шевцова Каролина - Страница 1

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12.

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 1

Знаете, что меня по-настоящему заводит? Акция на зеленый горошек в канун Нового года. Три банки берешь – четвертая в подарок. Не хочу хвастаться, но я купила девять, то есть волокла домой все двенадцать: на оливье, на винегрет, на салат столичный, на подарки друзьям и детям под елочку. Господи, если серьезно, то чем я думала, загребая заветные жестянки на кассе Перекрестка?

В момент, когда в хлипком пакете разошлось дно, и вся моя добыча разлетелась по

асфальту, в голове пронеслась шальная мысль:

«Я же ненавижу оливье!».

Тяжело вздохнув, посмотрела на раскатившиеся в разные стороны банки и выругалась. Да и плевать, что мы такое не едим, отправлю посылкой в какую-нибудь голодающую страну.  Я на этот чертов горох сама заработала.  Сама купила. Сама сложила в бумажное недоразумение с тонкими ручками. И приволоку домой тоже сама, чего бы это ни стоило.

В радиусе километра ни единого магазина, чтобы купить новый пакет или сумку, зарядка на телефоне села и такси не вызвать, а потому оставалось только одно: сложиться на асфальте буквой Г, и, по очереди поднимая банки, прятать их себе за пазуху. Фигура моя расплылась, и, в конце концов я стала походить на шар на ножках. Не женщина, а чупа-чупс.

Самое время, чтобы подвести итоги года:

Муж ушел к лучшей подруге – плохо.

Зато похудела как горная лань – хорошо.

Купила детям огромную елку, которую может собрать даже такой чайник как я – хорошо.

Елка оказалась белого цвета, и я не смогла сдать ее обратно – плохо.

Нагребла дешевого горошка по акции – хорошо.

Никто в семье, кроме бывшего, не ел эту гадость. Это было не только плохо, но еще и немножко «на хрена?!».

Наконец я выпрямилась и, поддерживая огромный живот рукой, побрела в сторону дома. Я была так сосредоточена на поиске ровной дороги, что не сразу заметила припаркованный на перекрестке инфинити черного цвета, очень похожий на… да нет, быть не может. Я растерянно качнула головой в сторону, убеждая себя в том, что бывшему тут делать нечего. И кажется успокоилась, и впрямь, почудится же?!

Горошек во мне радостно булькал при каждом резком движении, норовя снова сбежать на свободу. Еще метр позади, осталось преодолеть каких-то пару квартала и я дома. Господи, Элли в страну Гудвина добиралась быстрее, чем я в свою типовую девятиэтажку.

Наконец  дошла до светофора и поравнялась с черной машиной. Чувство самосохранения подсказывало мне не поворачивать голову влево и не смотреть в лицо водителю, если он вообще там был. Впервые в жизни я прислушалась к инстинкту и замерла на месте, до рези в глазах вглядываясь в светофор. Справа остановился мужичок, который, судя по ароматному амбре, начал отмечать Новый год прямо с утра, опытно запивая водочкой овсянку.

- Мадемуазель, - стервец почувствовал, что у меня в куртке прячется достойная закуска для его коктейлей и начал заигрывания, отчаянные и беспощадные.

Я закашлялась, когда меня обдало облаком перегара, и инстинктивно отвернулась в сторону, туда, где стоял инфинити. Машина была пуста. Можно выдыхать. Немного  облегченно, немного разочарованно.

Наконец загорелся зеленый, случайный попутчик зачем-то протянул мне руку и позвал:

- Проводить красавицу?

Красавица испуганно дернулась в сторону, подвернула ногу и подкошенным деревом рухнула вниз. Во время падения куртка моя распахнулась и оттуда, как из матрешки, посылалась жестяная требуха. Судя по тому, как быстро намокал мой зад, я не элегантно присела на бордюр, но плюхнулась прямо в грязевую жижу.

Банки, как в арт-хаусном фильме катились по дороге, вслед за ними бежал тот пьяненький мужичок, радостно зачитывая Отче наш. Уверена, с нетрезвых глаз, он увидел во мне Деву Марию, щедро одаривавшую все странников консервацией.

Сидеть тут дальше не имело никакого смысла, мне было необходимо вернуться домой, к детям, салатам и белой, чтоб его, елке. Я постаралась опереться на ноги, но почувствовав, как что-то в щиколотке больно хрустнуло, снова опустилась на землю. То есть в воду – стало совсем очевидно, что я застряла в луже.

«Не плакать, не плакать, ты сильная и независимая, - повторяла я как мантру. - Дома поплачем!»

Вдруг навстречу мне потянулась мужская рука. Ожидая увидеть того самого мужика с горошком, я подняла лицо вверх и…ну, конечно же. Как в самом кошмарном сне: передо мной стоял он: красивый, уверенный, недоступный и теперь уже чужой – Игнатов Виталий Геннадьевич.

Черные глаза внимательно изучали меня, а во взгляде мгла – мгла – мгла.

- Сама встанешь или взять тебя на руки? – за два месяца почти стерлось из памяти, что он картавил.

Зато я слишком хорошо помнила все остальное. 

- Да все в порядке, - нарочито бодрым тоном ответила я - сейчас за мной приедут и заберут. 

- Если ты продолжишь сидеть в луже, то обязательно заберут - в черных глазах мелькнуло что-то отдаленно похожее на усмешку.

Мама учила меня не садиться в машину к незнакомцам. С Игнатовым мы вместе работали, обедали, летали на самолете и танцевали. 

А, ну и еще, он видел меня голой, так что в некотором смысле, познакомились. 

Я с тоской посмотрела на протянутую руку, уже тогда понимая, что не нужно мне соглашаться на помощь. 

И согласилась. 

Виталик помог мне подняться. Я осторожно наступила на правую ногу - лодыжка саднила, но это едва тянуло на перелом. Самолюбие пострадало гораздо больше.

- У меня штаны мокрые, - о том, что они ещё и грязные, лучше умолчать.

- И что? Садись, - Виталик галантно открыл передо мною дверь и сделал жест рукой. 

- Без горошка никуда не поеду, - кажется мозг у меня находился не там, где у порядочных людей, а в районе пятой точки. И именно его я отбила при падении.

- Садись, - прорычал Игнатов, - будет тебе твой горошек.

Поразмыслив ещё секунду - после меня салон машины будет не спасти, я махнула рукой на приличия и плюхнулась на переднее сиденье.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Виталик богатый, если надо, заплатит за химчистку. 

С моего места открывался великолепный вид: мужчина в итальянском Пальто за сто тысяч подбирает с земли банки кубанского горошка за 67 рублей. Одна, вторая, третья…подняв четвёртую, он заглянул под капот, посмотрел на дорогу и, решив, что справился, сел за руль. 

- Довольна? - в голосе никаких эмоций, у робота эмоциональный спектр шире, чем у Игнатова.

- Нет, тут всего четыре баночки, - ну точно, мои мозг находился в жопе. А теперь его отбили, намочили и замочили. 

- А сколько должно быть?

- А надо двенадцать, - я с любопытством покосилась в сторону Виталика и…снова ничего. Мог бы улыбнуться, чтобы я наконец расслабилась и перестала нести всякую чушь.

Ехали молча. Сначала это было даже удобно, не нужно думать, о чем говорить или бояться показаться глупой. Но через пару минут я затосковала. Есть люди, с которыми хорошо молчится, так вот, это был не Виталик.

Я заерзала на тёплом сидении, только сейчас поняв, что Игнатов включил мне подогрев. Мило, но эта забота заставила нервничать ещё больше. Руки коснулись бардачка, поднялись выше, к панели управления, кнопки его Инфинити были бархатными и очень приятными на ощупь. Поймав на себе предупреждающий взгляд, я отдёрнула руку и повернулась в сторону двери. Стекло поехало вниз. Потом вверх. Снова вниз, но только до середины и обратно.