Я тебе изменил. Прости (СИ) - Инфинити Инна - Страница 1

Глава 1. Телефонный разговор

— Зачем ты опять звонишь? Я же сказал, чтобы ты больше мне не звонила!

Проходя мимо двери ванной, в которой несколько минут назад скрылся муж, неожиданно для самой себя притормаживаю. Уж слишком меня удивило, что вместо шума льющейся воды я слышу его раздраженный голос. Явно с кем-то по телефону разговаривает.

— Нет и еще раз нет! — повышает тон. — У меня есть жена, дочка, семья!

Я знаю: подслушивать нельзя. Но услышав про себя и нашу дочь, ноги словно свинцом налились и приросли к полу. С кем Давид разговаривает?

— Послушай, с моей стороны это была ошибка. Я сильно об этом сожалею. Я не давал тебе никаких надежд и обещаний. Хватит мне звонить с каких-то непонятных номеров. Ты скоро доведешь меня до того, что я вообще перестану поднимать трубку на незнакомые номера. Всё, разговор окончен.

Вот теперь из ванной полился звук воды, а я так и стою, растерянно глядя на дверь. Очень странный разговор Давида прилетел мне словно камень по голове. В груди что-то неприятно кольнуло, по позвоночнику пробежал легкий мороз. С кем только что разговаривал мой муж?

С клиентом? Нет, такого тона с клиентами он не допускает даже с самыми бесячими из них. С кем-то из друзей? Не представляю, с кем из друзей Давид мог так грубо говорить. С родственниками? Тоже вряд ли. Слишком странное содержание разговора.

Я так углубляюсь в мысли, что не замечаю, как вода перестала шуметь. Неожиданно дверь ванной распахивается, Давид делает шаг в коридор, но увидев меня, растерянно застывает на месте.

— Тебе в ванную? — спрашивает после секундной заминки.

— Нет, я уже собралась, — отмираю. — Ну, я поеду?

— Да, сегодня ты в офис без меня. Я сейчас на встречу.

— Я помню, что у тебя утром встреча.

Мы замолкаем и глядим друг на друга. Возник такой неловкий момент, какой обычно бывает, когда двое людей хотят что-то сказать, но не решаются. Я хочу спросить, с кем Давид разговаривал по телефону. А он наверняка хочет спросить, почему я стою под дверью.

— Мам, пап, я пошла в школу, — мимо нас пролетает Майя.

Появление дочки спасает нас обоих. Буркнув «Удачи в школе», Давид устремляется в сторону гардероба с его костюмами. Я иду проводить ребенка. Майя надевает пальто, ботинки и вешает на плечо сумку с учебниками.

— До вечера, мам, — целует в щеку.

— До вечера, пиши мне.

— Хорошо.

Когда за дочкой захлопывается дверь, я тоже принимаюсь надевать верхнюю одежду. Вызываю такси, отвечаю на сообщение в рабочем чате, но мыслями я не здесь. Мыслями я все еще под дверью ванной слушаю разговор Давида с непонятным собеседником. Почему-то слегка трясутся пальцы, и в рукав пальто я попадаю только со второго раза. А такси замечаю, когда машина сигналит.

Обычно мы с Давидом ездим на работу вместе. У нас свой бизнес — компания по кибербезопасности. Мы выпускаем — программы, которые помогают сайтам защищаться от хакерских атак. Муж — генеральный директор и основатель, а я руководитель юридической службы. У нас отличный тандем дома и на работе. Мы любим друг друга и счастливы. У нас замечательная пятнадцатилетняя дочь. У нас успешный бизнес. Но что за странный разговор был утром у Давида и почему я испытываю чувство тревоги? Пока доезжаю до офиса, меня несколько раз бросает то в жар, то в холод. В голову лезут разные дурацкие мысли. А что, если Давид говорил с лю...

Боже, что за бред, обрываю себя. Даже думать о таком дико. Нет у Давида никакой любовницы. Муж верен мне. Да мало ли с кем Давид мог грубо разговаривать! Последние пару недель он сам не свой: дерганный, злой, неразговорчивый. К тому же Давид далеко не самый добрый и мягкий начальник. На совещании только так три шкуры спустить может. Даже мне порой достается. На работе Давид относится ко мне не как к жене, а как к подчиненной. Первое время я обижалась, потом привыкла.

В офисе, погрузившись в работу, мне удается отвлечься. Задач много, учитывая, что в последние пару недель я выпала из процесса. Сначала была в командировке, потом болела. Сегодня у меня первый рабочий день после больничного. В двенадцать я иду в конференц-зал на планерку и сажусь на свое место рядом с начальницей отдела кадров. Оглядываю коллег, которых не видела две недели, и неожиданно замечаю новое лицо.

— А это кто такой? — указываю кадровичке на незнакомого парня.

Очевидно, новый сотрудник, о приеме которого муж мне не рассказал.

— Новый айтишник, Тимур зовут, — отвечает кадровичка. — Очень талантливый. Учился у нас и в Америке. Я полгода старалась заполучить его. Давид Сергеевич сказал, уволит меня, если Тимур пойдет к конкурентам, а не к нам, — склоняется к моему уху и почти шепчет. — У него зарплата выше, чем у кого-либо в компании. Почти такая же, как у Давида Сергеевича.

Разглядываю парня лет примерно двадцати семи или двадцати восьми и чувствую, как больно сосет под ложечкой. Я не понимаю, почему Давид не рассказывает мне о таких важных вещах. Муж, оказывается, полгода охотился за одним конкретным айтишником, выложил ему почти свою зарплату, а мне даже словом ни разу не обмолвился. Мы женаты шестнадцать лет и строили нашу компанию вместе. Я имею право знать такие вещи.

— А давно этот айтишник работает?

— Две недели.

Две недели. Из которых первую я была в командировке, а вторую болела. Не выдерживаю и пишу мужу сообщение:

«Почему ты не рассказал про нового айтишника?»

Ответ приходит сразу: «А это важно для тебя? Ты не будешь пересекаться с ним».

Ну да, не буду. Я всего лишь начальник юридической службы. С айти-отделом практически не взаимодействую. Мне хочется написать мужу новое сообщение с вопросом, где его так долго носит. Совещание должно было начаться десять минут. Очевидно, Давид задерживается на утренней встрече. Но почему так долго?

Новый айтишник — Тимур, кажется? — даже по внешнему виду отличается от всех присутствующих. Вместо деловой одежды на нем белоснежные кроссовки, от которых слепнут глаза, такие же белоснежные джинсы и голубая рубашка.

— Неформальный стиль в одежде — одна из поблажек, которую Давид дал новенькому? — спрашиваю у кадровички.

— Да. Тимур сразу сказал, что не будет ходить на работу в брюках и пиджаке. Это противоречит его мировоззрению.

Меня разбирает смех. Тимур заканчивает разговаривать с директором по продуктам. Хочет сесть за стол, но его задерживает девушка из пресс-службы. Что-то тараторит с дурацкой улыбкой на лице. Глядит на него как собачонка. Он выслушивает ее, коротко отвечает, гладит по плечу, игриво подмигивает и опускается на стул напротив меня. Кажется, незамужние сотрудницы до тридцати лет нашли новый предмет обожания. Девочка из пресс-службы не единственная, кто глядит на Тимура с восторгом и трепетом. Вон две из бухгалтерии глаз с него не сводят и слюни пускают. Да и моя подчиненная, молоденькая девочка-юрист, аж приосанилась вся. То-то я сегодня утром подумала, чего это она сменила очки на линзы.

Тимур откладывает телефон в сторону и поднимает лицо ровно на меня. Это настолько неожиданно, что я машинально подаюсь назад, но упираюсь в спинку кресла. Тоже зачем-то гляжу на него. Но я так, чисто из любопытства. Новый сотрудник, которого мой муж, оказывается, полгода заманивал. А вот он смотрит на меня нагло, дерзко, с хищной полуулыбкой. Словно товар оценивает. Так пялятся на девочек в коротких платьях в ночных клубах, а не на жен своих начальников.

Без малейшего зазрения совести айтишник продолжает изучать меня дальше. Его каре-зеленые глаза спускаются с моего лица куда-то в район груди и там останавливаются. Одна бровь Тимура медленно ползет вверх. Затем он снова поднимает глаза на мое лицо и издает ироничный смешок.

Что он там увидел? На мне обычная строгая блузка. Машинально опускаю взгляд и... О, Боже! У меня расстегнулась одна пуговица и оголила кружевной лифчик. Жар моментально приливает к лицу. Я тороплюсь застегнуть дурацкую пуговицу, но, как назло, пальцы задрожали и получается не с первого раза. Снова вздергиваю на айтишника лицо. Он удобно опустился спиной на кресло, скрестил руки и тихо посмеивается, глядя на меня.