Пеле. Бразильская самба. Неспортивные заметки - Верник Вадим - Страница 1

Пеле

Бразильская самба

Неспортивные заметки

© В.Э. Верник, 2025

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2025

Пеле и Вадим Верник на съемках документального фильма «Пеле».

1997 год.

Звонок Игорю Нетто

Вместо предисловия

Эта встреча не должна была произойти в моей жизни по многим причинам. Но она состоялась! Однажды я снимал документальный фильм о Пеле, и главный герой дал мне в кад-ре большое интервью. Думаю, об этом мечтали многие журналисты, а шанс близко пообщаться с кумиром миллионов выпал мне.

И это, конечно, ирония судьбы, – ведь человека более далекого от футбола, чем я, надо еще поискать. Именно поэтому свои воспоминания об этой удивительной встрече я обозначил как «неспортивные заметки».

Но обо всем по порядку.

Журналистскую карьеру я начинал в еженедельнике «Неделя». В начале 1990-х это было очень популярное издание. «Неделя» – воскресное приложение газеты «Известия», и каждую пятницу в холле «Известий», на «Пушкинской», выстраивалась огромная очередь, чтобы приобрести долгожданный свеж-ий номер. Мне, начинающему журналисту, эта картина очень льстила, ведь в каждом номере печатался и мой материал – заметка, репортаж или интервью.

Поначалу я работал в отделе новостей под руководством классика жанра, матерого «известинца» Эдуарда Церковера. Мне нравилось наблюдать, как опытнейший журналист вдохновенно ударяет по клавишам пишущей машинки, готовя новое интервью. Правда, поначалу меня удивлял тот факт, что у него не было под рукой ни диктофона, ни исписанных листков бумаги.

– А зачем? – удивился Церковер, когда я робко спросил его об этом. – Я и так все помню.

Уже потом я понял, что дело не в какой-то феноменальной памяти, а в том, что Эдуард Моисеевич и не пытался запоминать беседу. Наедине с пишущей машинкой он сочинял свой мир и среду обитания, совершенно не заботясь о том, насколько все это соответствует реальному собеседнику, – его мышлению, словесным формулировкам и так далее. Даже не понятно, зачем он в принципе встречался с очередным героем и брал у него интервью. Мне такой подход не был близок совсем. С первых дней в журналистике я убежден, что главное – документально и достоверно изложить состоявшийся разговор. Впрочем, дискутировать со своим тогдашним начальником я не хотел, да и права такого не имел, просто делал свое дело так, как чувствовал.

Но как-то раз мне самому пришлось побывать «в шкуре» Церковера. Мы готовили программу о композиторе Максиме Дунаевском для Российского канала и собирались снимать его в загородном доме. Выставили свет, подключили микрофоны, и я уже был готов задать свой первый вопрос. Как вдруг в самый последний момент выяснилось, что видеоинженер, ответственный за кассеты betacam, забыл их привезти. Ему было стыдно, он извинялся, но факт остается фактом.

– Дунаевскому не надо знать, что мы забыли кассеты, – строго предупредила меня редактор Антонина Суровцева.

– Ты задавай свои вопросы, а оператор будет делать вид, что все снимает на пленку. Не хочется Дунаевского огорчать. Все равно придется приезжать еще раз, – просто скажем потом, что был брак по звуку или по картинке.

– Мотор, начали! – крикнул ассистент режиссера.

Я начинаю «беседу» и быстро забываю о том, что разговор у нас фейковый. Тем более, что сам Максим Дунаевский оказался очень эмоционален и предельно расположен к общению. Но когда я вспоминал, что все происходит понарошку, меня охватывала такая грусть и тоска!..

Эта история произошла позже, когда я полностью переключился на телевидение, а пока жадно и вдохновенно осваивал в «Неделе» азы любимой профессии.

В один прекрасный день Эдуард Церковер мне говорит:

– Ты должен взять интервью у Игоря Нетто.

Я сразу полез в энциклопедию и выяснил, что Нетто – целая эпоха в отечественном футболе. Многолетний капитан сборной СССР и «Спартака», чемпион Европы 1960 года и Олимпийский чемпион 1956 года. В «Спартаке» он провел 18 сезонов, и этот рекорд не побил никто за всю историю красно-белых. Но особенно меня, недавнего выпускника театроведческого факультета ГИТИСа, впечатлил тот факт, что Игорь Нетто – муж выдающейся актрисы Ольги Яковлевой, музы легендарного режиссера Анатолия Эфроса.

Об интервью с Игорем Нетто договаривался сам Церковер, мне же предстояло позвонить ему в назначенное время. Вечер. Подключаю диктофон к домашнему телефону (о мобильном телефоне тогда еще нельзя было даже мечтать) и набираю номер. Задаю Игорю Александровичу подготовленные заранее вопросы о каком-то, уже и не помню о каком конкретно, событии. Он подробно на них отвечает. Постепенно вхожу во вкус и отвлекаюсь от главной темы – начинаю спрашивать те вещи о футболе, которые по ходу разговора мне самому вдруг становятся искренне интересны. И вот на самом пике нашей беседы на другом конце телефонного провода повисает длинная пауза. Дальше я слышу:

Актриса Ольга Яковлева и Игорь Нетто.

Фото Мирослава Муразова.

Игорь Нетто с Кубком Европы. 1960 год.

Фото Леонида Доренского.

– Молодой человек, а можно мне позвонит кто-то, кто хоть как-то разбирается в футболе.

Эти слова Игорь Нетто произнес глухим раздраженным голосом, и раздражение невозможно было скрыть.

После такого фиаско моя карьера «спортивного» журналиста могла закончиться, так и не начавшись. Впрочем, я не сильно переживал на этот счет. Все-таки мне гораздо ближе искусство – театр, кино, музыка.

Но так случилось, что к спорту я не раз возвращался и возвращаюсь до сих пор. А своим главным достижением, которым собенно горжусь, считаю документальный фильм о короле футбола Пеле. Появления этого фильма от меня не ждал никто. Да я и сам не мог предположить, что сделаю такой кульбит.

Кадры из документального фильма «Пеле».

«Мой герой был легким в общении, очень непосредственным и эмоциональным, – совсем никакой звездности. Поэтому наш разговор получился искренним и откровенным».

1997 год.

Мои спортивные университеты, или Синдром Пеле

Наши с Игорем родители не придавали спорту никакого значения. Зимой, в выходные, мы изредка брали лыжи, которые хранились на балконе, натирали их специальной мазью и дружно отправлялись всей семьей в парк «Сокольники». Летом на даче папа доставал с антресолей ракетки, вставлял сосновую шишку в воланчик, и мы играли в бадминтон, – без всякого с моей стороны энтузиазма.

В школьные годы мы с братом посещали обязательные занятия в открытом бассейне «Москва», – на его месте потом вырос храм Христа Спасителя. Каждый раз я испытывал настоящее мучение, когда надо было при выходе из раздевалки нырять под пластиковый бортик, чтобы оказаться на свежем воздухе, на морозе, – почему-то мне запомнилось, что занятия проходили именно зимой. Потом все ребята, в том числе и мой брат, покупали мороженое, а я, плотно закутав горло длинным вязаным шарфом, спешил домой.

Павел Буре и Вадим Верник на съемках программы «Полнолуние».

1995 год.

Вот, собственно, и весь мой спортивный багаж.