Дорогой Монстр-Клаус (ЛП) - Блэк Мэйв - Страница 1

Мэйв Блэк

Дорогой Монстр – Клаус

Тропы

Девственница

“Научишь меня?”

Кинк на похвалу

Кинк на оплодотворение

Лёгкое шибари (ленты, украшения)

Лёгкие связывания

Сквирт

“Леденцовая трость” как образ

Сперма с мятным вкусом

Без презервативов

Игры со слюной

Ему нравится “портить” её

Секс-качели

Кинк на титулы, обращения (“мистер”, “сэр”, и т.п.)

Virgin × Experienced / Опытный × неопытная

Aftercare present / Забота после (подразумевается жанром)

Предупреждение о содержании

Они подробно изложены на этой странице, так что пропустите её, если не хотите наткнуться на спойлеры.

Последний шанс

Если вам не нравится троп с беременностью, не читайте второй эпилог.

В книге есть сексуальные сцены, включающие обучение сексуальным практикам, обращения-почтительные титулы, сквирт, анал, похвалу, кинк на оплодотворение, лайт-шибари с использованием ленты, сперму со вкусом мяты, член как леденец-карамельная трость, секс-качели, игры со слюной, салиpофилию (ему правда нравится испачкать её своим семенем).

Есть секс с девственницей без презервативов.

Присутствует так называемое «расплавление» — их эквивалент омега/альфа-черт.

Мятный «Белый Русский»

Пейте ответственно и только если вам уже исполнилось 18/21 лет — в зависимости от законов вашей страны.

120 мл кофейного ликёра Kahlua

60 мл Peppermint Schnapps или мятной водки

30 мл ликёра Bailey’s (вкусовой — по вашему выбору)

Добавьте выбранное вами молочное дополнение — миндальное, кокосовое, овсяное, соевое и т.д.

Количество зависит от предпочтений, но я люблю добавлять столько же, сколько и Kahlua (то есть примерно 120 мл).

Налейте напиток поверх льда, сверху добавьте взбитые сливки и украсьте мятной посыпкой.

Девственный мятный кофе от Ксо

240 мл кофе светлой обжарки.

Если хотите холодный brew — тогда 360 мл.

Если делаете холодный brew, добавляйте всё поверх льда.

60 мл молочного ингредиента на выбор.

Я предпочитаю жирные сливки для взбивания.

1 ст. ложка мятного сиропа

(Можно больше, если хотите более яркий вкус)

1 ст. ложка сиропа Ghirardelli White Mocha

Убедитесь, что вы подогрели молочный ингредиент и взбили его.

Взбивание — не обязательно, но подогрев — да.

Сиропы можно добавить сразу в молочную основу — если вы не выбрали холодный brew.

Если выбрали — тогда пропустите этап подогрева.

Сверху украсьте взбитыми сливками и мятной посыпкой.

(Я просто добавляю пыль из раздавленных леденцов-«карамельных тростей».)

Была ночь

перед Рождеством,

и по дому бесились

все существа подряд —

особенно мышь… то есть, Купидон.

Для всех, кому когда-нибудь было интересно, каково это — когда тебя как следует трахают леденцовой карамельной тростью.

Глава 1

Jingle Bell Rock — Bobby Helms

Ксо

Ещё одна история любви завершена — и снова не моя.

Пара на этот раз — две женщины. Фиона и Лена. Когда их имена появились в списке на удачу в любви, меня словно осенило волнением. Они раньше не встречались, напряжение между ними заставило мои ладони вспотеть от нервов. Всё могло сложиться по-разному, но их история нарисовала более мягкую, новую картину. Две женщины, которые так долго прятались — и наконец нашли друг друга.

Как только я прошла мимо них обеих, я отправила им молчаливую магию любви.

Они поженятся, построят жизнь вместе и откроют маленький антикварный магазинчик в городке. Я ещё вернусь туда через пару лет.

А сейчас я сижу в крошечной кофейне на окраине Мистлтоу-Гроув, запивая собственные надежды и желания насчёт будущего.

Мои сёстры, Дульсе и Дионисиус, болтают с людьми, мягко подталкивая их к своим избранникам, пока я стою рядом с Валентином.

В отличие от нас троих, у него нет подопечного. Он просто не слишком любит бывать рядом с нашими родителями. Так что в его свободное время мы таскаем его с собой.

Он залпом отпивает какой-то рождественский коктейль, на который я его уговорила, и морщится, словно ему плеснули в рот кислотой.

— Как ты пьёшь это дерьмо? — бурчит он.

Я поднимаю свою кружку, на керамике с счастливым красным носом сияет олень Рудольф. Я ещё не пробовала рецепт этого года, но прошлогодний был с фундуком и ириской — настоящий сюрприз.

Делаю глоток — и тепло растекается по телу. Вкус обволакивает язык, как само праздничное настроение. Корица, шоколад и чуть-чуть гвоздики. Пар поднимается из кружки, закручиваясь маленькими завитками, пока мой брат закатывает глаза так драматично, будто играет на сцене. Его пальцы нервно постукивают по запасной чашке Эрл Грея.

— На вкус как Рождество в кружке, — настаиваю я, чмокая губами, пытаясь уловить ускользающий оттенок. Может, мускатный орех?

Вал прищуривается на меня, потом на мой напиток, будто тот его лично оскорбил. Подносит кружку к губам и пробует ещё раз.

— Рождество в кружке? Да скорее будто я лижу сосну посреди мёртвой зимы, — ворчит он и демонстративно давится.

Я смеюсь над его раздражением и хлопаю по плечу. Он никогда не любил праздники. Или холод.

Я киваю в сторону сестёр, размышляя, как у них хватает сил дарить всем любовь и при этом не задаваться вопросом, где же наши собственные счастливые концовки.

Мы можем найти любовь любому во всех мирах — но сами её не получаем? Что за издёвка. Я чувствую себя чужачкой и в своём мире, и в семье. Я единственная, кто надеется на то, чего, как они считают, достойны только смертные.

Глупо — знать, что свои же считают тебя нелепым за идею счастья.

Я хочу мужчину. Но не какого-нибудь.

Я хочу того, кому нужна я. И только я.

— Почему мы не можем любить? — едва слышно шепчу я, надеясь, что он не расслышал.

Это больная тема между нами.

Клянусь Аидом, я и так знаю его ответ — он повторял его сотни раз. Постоянно твердит перестать зацикливаться на романтике. Это не для нас.

У нас есть правила.

Отпиваю ещё и смотрю на него: лицо у него выжато до последней капли терпения. Брови сведены, губы поджаты, и упорно молчит. И привычная судорога на скулах — выражение вечной горькой смеси разочарования и раздражения.

Мы — Купидоны. Мифы.

Точнее — реальность.

Мы не одни — это семейный бизнес. Мы все играем свои роли, помогая миру находить вечных партнёров.

— Ксочитль, — выдыхает он с полной безнадёжностью.

Вал использует моё полное имя только когда недоволен. Обычно — Ксо или Ксочи.

Покачав головой, он слегка хлопает меня по руке:

— Мы не должны искать то, что дарим другим. Вот почему мы идеально подходим для этой работы. Мы не стремимся к этому. Мы не созданы для этого.

Но моя жажда не утихает. С каждым новым совпадением она лишь сильнее.

Почему не мы?

Мы даже не чувствуем любви через наших подопечных — только наблюдаем. Видим её их глазами, но никогда не знаем на вкус.

— Но почему? Почему я не могу почувствовать объятия, поцелуи и… возможно, больше?

Он передёргивается, будто я зачитываю свой дневник вслух:

— Это просто не наша карта.

Во мне поднимается злость.

Моих братьев и сестёр это не волнует, а я с каждым влюблённым взглядом, с каждой вспышкой надежды и обожания в чужих глазах, с каждым счастливым финалом — грустнею всё сильнее.