Марипоса (ЛП) - Аксельсон Лекси - Страница 1

Лекси Аксельсон

Марипоса

Важно!

Перевод создан исключительно как некоммерческий фанатский проект для личного ознакомления читателей. Все права на оригинальный текст полностью принадлежат его законным правообладателям. Мы не присваиваем себе авторство оригинала и не извлекаем финансовой выгоды из публикации перевода.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Если вы — правообладатель серии и считаете, что размещение данного материала нарушает ваши права, пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы незамедлительно удалим перевод.

С уважением, команда Escapism.

Предупреждение о содержании

Эта книга предназначена для взрослой аудитории 18+.

История содержит материалы, темы и ситуации, которые могут быть неприятными или травмирующими для некоторых читателей, такие как грубые и откровенные сексуальные сцены, попытка сексуального насилия, война, ПТСР1, графическое насилие, болезнь Альцгеймера, рак, траур, попытка суицида, смерть, консенсуальное несогласие (нон-кон), игры с кровью, игры с удушьем, болевые практики и плевки. Некоторые места и сцены являются нереалистичными/неточными.

Если что-либо из вышеперечисленного вызывает у вас тревогу, пожалуйста, не продолжайте чтение — Ваше психическое здоровье важнее всего.

Примечание от переводчика

Часть позывных переведена на русский (например, «Зверь», «Малыш») — чтобы передать характер персонажа.

Другие оставлены в оригинале (например, «Марипоса») — ради звучания и колорита.

Так мы хотели сохранить и военную строгость, и индивидуальность каждого персонажа, не отклоняясь от замысла автора.

1. КЕЙД

— Господи, старик, когда ты уже, блядь, остепенишься?

С дьявольской ухмылкой качаю головой Букеру.

— Ты невыносим, Хаос. — Показываю ему средний палец. — Тот же спор, другой день. Когда у меня вообще есть время на кого-то? Я вечно в разъездах. Меня никогда нет дома. Какой в этом смысл?

Мы высоко в небе, пролетаем над горами в зоне боевых действий, до цели десять минут.

— Мастер-сержант! — Чья-то рука касается моего плеча.

Я резко поворачиваю голову к Оуэну Перлу, самому молодому бойцу в нашей команде. У него ярко-рыжие волосы и веснушки по всему носу — его позывной «Малыш».

Он поспешно отдергивает руку, сообразив, что я не терплю прикосновений. Я даже не терплю разговоров перед заданиями, но Букер — мой лучший друг, так что для него делаю исключение. Малыш же? У него должна быть очень веская причина.

Я вскидываю бровь, рассеченную шрамом, и даже сквозь балаклаву-маску с черепом Малыш чувствует моё недовольство. Он сглатывает и смещается на сиденье «Блэк Хоука»2.

— Сэр, разрешите говорить свободно?

Я явно пугаю его — он заикается и ерзает, как обычно, когда нервничает.

Я киваю.

— Я просто хотел сказать, что для меня большая честь участвовать в миссии с Вами. Всем известно, кто Вы. Все знают о Вас и о Жнеце. Я стремлюсь сделать такую же выдающуюся карьеру, как у вас обоих. Есть какой-нибудь совет?

Я напрягаюсь. Мои брови сходятся, взгляд становится жестким. Он изучает меня и ждет, что я скажу.

«Блэк Хоук» резко разворачивается, заставляя всех кряхтеть и хвататься за что попало, лишь бы удержаться.

— Черт, ненавижу летать. — Букер приподнимает маску ровно настолько, чтобы обнажить рот, хватает пакет, и блюет в него.

Я посмеиваюсь. Букера всегда укачивает.

— Придурок, отвернись. — Я толкаю его плечом, пока он не разворачивается к Слейтеру.

— Совет… — задумчиво говорю я. Достаю из кармана свою последнюю поделку и продолжаю работу над черепом «Карателя» для Адама. Мне нравится заниматься резьбой по дереву в свободное время.

Щепка падает на пол, я склоняю голову набок и пожимаю плечами.

— Оставайся в живых. Не умирай.

Малыш наивно смеется, разинув рот. Он продолжает, будто ждет, что я присоединюсь к его неловкому, рваному хихиканью. Я хмурюсь, глаза сужаются до щелок.

— А… Вы не шутили? — Его улыбка исчезает.

Я молчу.

— Это всё? Не умирать? — он в замешательстве разводит руками.

— Не сомневайся, — добавляю я.

Он смотрит на меня, ожидая продолжения, но затем кивает, понимая, что я не прерываю зрительный контакт.

— Ладно. Круто. Наверное.

— Как там твой сын Адам? — хрипит рядом Букер. Его зеленое лицо медленно возвращается к обычному цвету.

— Мы не общаемся, но, насколько я знаю, у него всё хорошо. Его мать совсем недавно сообщила, что он планирует сделать предложение своей давней подружке. Я никогда не встречался с ней, но Пенни отзывается о девушке восторженно.

— У Вас есть сын? — оживленно вставляет Малыш. — Я спрашиваю, потому что… — Рукой в перчатке он лезет в карман и достает снимок УЗИ. На снимке — зернышко со стрелкой, указывающей на нее, и подписью «сердцебиение».

— Я официально стал папой этой маленькой крошки, — с гордостью говорит он. Его глаза сияют от чистого восторга. — Мы еще не знаем пол, но я молюсь, чтобы это была дочь. Я сам из семьи, где одни парни, и надеюсь быть первым, кто разрушит «проклятие Перлов».

— Черт, Малыш. Тебе всего двадцать один, а ты уже заводишь детей? — Букер громко перекрикивает рев вертолетных моторов. Он тянется через меня и внимательно разглядывает снимок в руке Малыша.

— Я стал отцом в семнадцать, так что не мне открывать рот, — бормочу я.

— Зверь. Тридцать секунд, — монотонным роботизированным голосом сообщает пилот мне в ухо.

— Принято.

Я прячу поделку и засовываю любимый нож в разгрузку3, затем подаю всем знак.

— Закрепиться!

Все напрягаются и выпрямляют спины, переключаясь в боевый режим. Мы надеваем маски, как и перед каждой миссией до этого — и я не про балаклавы. Наступает какая-то зловещая тишина перед началом операции: мы знаем, что этот перелет может стать последним для любого из нас.

Мы зачистили район, несмотря на нынешнюю песчаную бурю, которая сеет хаос в деревне, и работу можно считать выполненной. На этот раз все вернутся домой живыми.

Слейтер и Букер конвоируют одну из целей. Они выводят его из полуразрушенного здания с отсутствующей крышей. Цель непрерывно бормочет проклятия под нос, изо всех сил упираясь и сопротивляясь. Это экстремист, ответственный за хладнокровные пытки и убийства сотен семей и солдат.

Малыш держится сзади, настороже. Он оглядывается по сторонам в состоянии повышенной готовности, выискивая любые возможные угрозы, даже несмотря на то, что территория зачищена. Ему удалось пройти миссию спокойно, усваивая и перенимая знания у нас, старших операторов.

— Неплохо поработал, Малыш, — бросаю я через плечо. Поправляю винтовку на ремне и замечаю его за углом коридора. Он застыл, словно статуя, с глазами, как блюдца, уставившись в зону, которую мы уже зачистили.

— Малыш?

Его пальцы дрожат, судорожно сжимая пистолет.

Он сомневается.

Блядь.

Раздаются два выстрела, поражая его. Тело дергается от каждого попадания, и он тяжело падает на пол. Рации взрываются шквалом вопросов, один за другим.

— Раненый! Раненый!

Я подбегаю к нему и нейтрализую угрозу, действуя по боевому уставу. Три выстрела — и мужчина с ненавистью в глазах падает замертво.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я осматриваю Малыша, которому уже оказывает помощь назначенный медик.

Опустившись на колени, оцениваю повреждения.

Одна пуля прошла навылет, пробив сонную артерию. У него примерно тридцать секунд с момента ранения до остановки сердца. Я срываю с него маску, погружая колени в алую лужу. Его рыжеватые волосы встают дыбом от статического электричества. Кровь хлещет изо рта слишком быстро, и ей не видно конца. Он давится и хрипит, пытаясь что-то сказать.