Разрешение на измену (СИ) - Бероева Валерия - Страница 1

Разрешение на измену

Валерия Бероева

Глава 1

Артём. Тёма… Мой друг детства, одноклассник, муж…

Если бы вы только знали, как я его любила!

Стоило Тёме уехать в командировку, как я сваливалась с температурой. Муж задерживался на работе — и моё сердце начинало тревожно стучать. Я готовила только те блюда, которые предпочитал он. Не заводила домашних животных, потому что у мужа была аллергия на шерсть. Я жила им, его интересами, чаяниями, желаниями. Жила ради него…

И потеряла себя…

Позже психолог объяснил, что я построила модель созависимых отношений. Этот вариант — дорога к неврозу и саморазрушению.

Но тогда я этого не знала, и готова была наступить себе на горло, лишь бы Артёму было хорошо.

Дура, конечно…

Мама с детства внушала мне, что долг хорошей жены — заботиться в первую очередь о муже и детях, беречь семейный очаг.

И я берегла…

Пока не обнаружила, что от костра нашей любви остались одни лишь потухшие угли…

И в этом очаге я сожгла все свои мечты, желания, надежды.

Стала тенью супруга, его верным товарищем, матерью, нянькой, служанкой, а не любимой женщиной с яркой индивидуальностью.

Во мне не осталось этой искры… Манящего огня жажды жизни, самовыражения, проявления своих талантов…

Погасила его я сама…

Убивала себя долго и методично, капля за каплей вливала свои жизненные силы в супруга, поддерживая, вдохновляя, подставляя плечо в трудную минуту.

Последней каплей стала измена, на которую он получил моё разрешение.

Кто из нас виноват больше, а кто меньше — судить вам.

Но никогда…

Никогда не переходите черту, из-за которой невозможно вернуться.

Измена тем и страшна, что после неё уже невозможно ничего изменить…

Ирина

В тот вечер муж вернулся с работы пораньше.

Для меня это был настоящий праздник. Он снял пальто, и я в очередной раз залюбовалась своим супругом.

Высокий, тёмноволосый, с ранней проседью на висках, которая его ничуть не портила. Наоборот, придавала солидности. Широкий в плечах, многолетние занятия плаванием помогают ему поддерживать спортивную форму.

Глаза тёплого, орехового цвета. Густые брови, прямой нос, тяжелый подбородок. Артём всегда гладко выбрит, потому что я не выношу щетины. Стоит мужу поцеловать меня и немного поцарапать своей «растительностью», как у меня на лице появляется раздражение.

Чувствительная кожа — мой кошмар. Подобрать крем, тоник, косметику, не вызывающую аллергию — большая проблема.

Когда мы с мужем идём по улице или выезжаем в торговый центр, я замечаю, как плотоядно на него смотрят другие женщины.

Меня тоже нельзя назвать дурнушкой — «зеленоглазая колдунья» с длинными чёрными волосами, точёными скулами, стройной фигурой и небольшим ростом, я Артёму всего до плеча, поэтому вынуждена носить каблуки.

Нам часто говорят, что мы красивая пара.

Пока Тёма переодевался и мыл руки, я быстренько накрыла на стол в гостиной, сервировав его с ресторанной тщательностью: несколько тарелок, приборы, салфетки с красивыми зажимами, бутылка вина.

Даже зажгла свечи, чтобы создать атмосферу уюта и расслабления.

Господи, если бы я только знала, чем закончится этот ужин, наверное, поставила бы на стол коньяк, валерьянку, настойку пустырника.

Но я не знала…

Артём, свежий после душа, как морской бриз, сел на своё место и спросил:

— Мы что-то празднуем? Я забыл тебя с чем-то поздравить? — его мягкий баритон был лучшей музыкой для моих ушей.

— Тём, почему сразу празднуем? Машуля отпросилась к подружке на все выходные, два дня мы с тобой будем в квартире одни. Можно позволить себе немного романтики, — я смущённо поменяла местами тарелки в центре стола.

— А, ты об этом… — рассеянно протянул муж. Радости и энтузиазма в его голосе я не услышала.

В последнее время секс между нами стал каким-то пресным, торопливым, лишь бы Машка не проснулась и не поняла, чем мы занимаемся за стеной. Меня не на шутку беспокоила эта ситуация.

Вот я и решила подбросить дровишек в наш костёр любви: купила красивое бельё, массажное масло, чтобы расслабить супруга и дать ему набраться сил перед ночной оргией.

Между нами повисла завеса тишины. Мы неторопливо ужинали, глядя в свои тарелки.

Муж налил мне бокал вина, плеснул немного себе и продолжил жевать лазанью, глядя в одну точку поверх моей головы.

Он был напряжён. И не первый день.

Когда это началось, даже не могу припомнить. Может месяц назад? Может два?

Я не выдержала, сделала глоток вина и, когда муж отодвинул пустую тарелку, спросила:

— Тебе понравилась лазанья?

— Лазанья? Это была лазанья? — на лице Артёма читалось удивление.

Он что, даже не понял, что ест?

— Да, это была твоя любимая лазанья с морепродуктами, — раздражённо вытерла губы салфеткой.

Его пренебрежение ко мне и к тому, что я делаю, в последнее время откровенно злило.

Ну да, я не приношу домой много денег — так, «на булавки» себе зарабатываю фрилансом. Но ведь Артём сам настаивал, чтобы я занималась дочкой, возила её на кружки, в бассейн, а не пропадала на работе.

Дочь выросла, а я так и осталась практически домохозяйкой. Муж привык к вкусной и разнообразной домашней еде, выглаженным рубашкам, сделанным с дочкой урокам и жене, пребывающей всегда в хорошем настроении.

Но если раньше он хотя бы замечал мою домашнюю работу и благодарил, то теперь принимает всё как должное. Ещё и раздражается, когда два дня подряд я кормлю его одним и тем же супом…

Внимательно посмотрела на супруга и постаралась взять себя в руки, смягчить тон:

— Тёма, что происходит? Ты в последнее время сам не свой. Может, заболел или какие-то проблемы на работе? Я ведь чувствую, ты что-то скрываешь от меня.

Артём отвернулся от моего взгляда, опустил глаза, рассеянно передвинул приборы, лишь бы занять чем-то руки.

Он нервничал. Потом попробовал соскочить с темы:

— Ри, не бери в голову. Так, ерунда…

Ещё в первом классе, когда Раменский научился выговаривать букву «Р», он придумал мне это прозвище.

Все звали Ирой, а он — Ри. Говорил, что я как Рикки-Тикки-Тави, защищаю маленьких и слабых. И я действительно была такой, пока Артём не взял на себя эту функцию, определив в стан слабых и меня.

Но в этот раз я не намерена была отступать. Мне надоело видеть его вымученные улыбки, имитацию опозданий, лишь бы быстрее сбежать из дома, зависания в телефоне.

Нарочно звякнула бокалом о тарелку, чтобы привлечь внимание мужа, мягко и доброжелательно продолжила разговор:

— Артём, а помнишь, мы ещё в девятом классе поклялись рассказывать друг другу абсолютно всё?

Ты перестал мне доверять? Я осудила тебя хотя бы раз за что-то?

В первую очередь я твой самый близкий друг, а потом уже жена. Ты можешь мне довериться, что бы не случилось.

Раменский угрюмо буркнул, прошив меня каким-то отчаянным взглядом:

— Ри, прости, ты этого не поймёшь!

— Вот как? Знаешь, даже обидно слышать такое, — внутри натянулась струна, напряжение скрутило желудок, и я испугалась, что лазанья может попроситься на выход. — Я когда-нибудь тебя не понимала или не принимала?

— Нет. И от этого мне ещё тяжелее, — муж снова опустил взгляд в тарелку.

А я продолжила его дожимать.

С готовностью принять любую правду, наклонилась вперёд, потянувшись к руке супруга:

— Так откройся, тебе сразу станет легче!

— Думаешь? — его рука была тёплой и родной, в серых глазах блеснула надежда.

— Конечно!

Муж расправил грудь, втянул воздух и выдохнул:

— Ри, я, кажется, полюбил ещё одну женщину.

Моё сердце в этот момент споткнулось на мгновение, забыв, зачем оно вообще в организме.