(де) Фиктивный алхимик для лаборантки (СИ) - Импульс Лора - Страница 1

Лора Импульс

(де) Фиктивный алхимик для лаборантки

Пролог

Знаете, есть женщины-огонь, есть женщины-весна, а есть я — женщина-«подай картошку с грядки и молчи». Меня зовут Ира Чернова, двадцать восемь лет, и, если честно, выгляжу я неплохо. Черноволосая, стройная, симпатичная — мужчины иногда и правда обращают внимание. Но чаще всего недолго. Потому что вместе со мной в подарок идёт полный комплект: требовательная мама и вечно голодный до денег брат.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Живу я не слишком далеко от «столиц», в небольшом городе в тридцати километрах от Питера. Чудесное место, на самом деле… если вам, конечно, нравится чувствовать себя «на краю географии». Учусь в аспирантуре в Петергофе, подрабатываю лаборанткой при агрокомбинате. И каждый день разрываюсь между тем, чтобы кормить семью, помогать маме на огороде и как-то умудряться не умереть от усталости.

Мама у меня человек своеобразный. Внуков она хочет — прямо сейчас, срочно. Но при этом на свидания меня не отпускает:

какие свидания, у нас грядки полоть некому!

А если вдруг ухажёр и появляется, то беднягу сразу встречает кастинг: невесть откуда взявшийся экзамен по маминому огородоведению. Сначала копай, потом тяни сорняки, а уж если справишься — может быть, получишь право дойти со мной до первого поцелуя. В итоге кандидаты выбывают ещё на этапе тяпки.

С личной жизнью всё так и складывается. Я хочу любви. Хочу, чтобы кто-то сказал: «Ты не одна». Но на практике все потенциальные романтики быстро сливаются, потому что не каждый мужчина готов ухаживать одновременно и за мной, и за маминой капустой.

А братец — отдельная опера. Двадцать четыре года, на работу не спешит, зато жениться собрался. Мама счастлива и ставит его в пример: «Вот, Ира, смотри, настоящий мужчина». Настоящий — это да. Особенно когда он берёт мою машину без спроса и возвращает её в состоянии «металлолом». Сам, конечно, цел и невредим и невесту развлёк. А я теперь трачу полдня на дорогу и коплю деньги, чтобы оплатить ущерб второй стороне аварии.

И вот так каждый день. Вроде я живая, вроде всё при мне, но ощущение, что моя жизнь принадлежит всем вокруг, только не мне.

И знаете, бывает странное чувство — будто где-то там, за пределами огорода, маршруток и копеечных зарплат, ждёт совсем другой мир. Мир, где можно не только собирать морковь и платить за чужие ошибки. Мир, где… можно было бы быть самой собой.

Я, конечно, смеюсь над этой мыслью — слишком уж сказочно звучит. Но что-то в воздухе подсказывает: скоро привычная жизнь треснет, и я не просто окажусь в другом месте. Скорее всего, там всё будет гораздо сложнее, страшнее… и гораздо интереснее.

1. Телек

Я уже почти перестала надеяться на какие-то радости личной жизни, когда ко мне подкатывает парень. Стройный, загорелый с блондинистыми кудряшками, с каким-то уверенным блеском в глазах. Представился Телегон Светин, если коротко — Телек. Грек он де наполовину. Я, конечно, так и представила, что где-то там, в древних мифах, этот парень, наверное, уводил кобылиц богов и сражался с чудовищами. А сейчас… просто мило улыбается мне на платформе электрички.

Сначала он строил из себя ухажёра. Цветочки, комплименты, пытался казаться романтичным. Я даже почти поверила, что это мой шанс — честно, хочется иногда почувствовать себя человеком, а не мобильной нянькой с привязанной к себе грядкой. Но я быстро поняла, что что-то не так.

Всё стало ясно после похода в ресторан в Питере. Я уже думала, что романтика победила: свет мягкий, музыка тихая, Телек держит меню так, будто мы собираемся заказать не десерт, а жизнь друг другу. А потом он выдыхает и говорит:

— Слушай, Ира… ты, правда, девчонка приятная, мне нравишься, но я вышел на тебя не ради свиданий. Конкуренты твоего завода хотят образец твоего нового удобрения. Они готовы выплатить щедрый аванс. А ещё — обещают помочь с твоей машиной.

Я, конечно, улыбнулась. Сначала как всегда с иронией: «О, прекрасно, очередной древнегреческий герой, но вместо мифов — коммерческий заговор». Потом посмотрела на кошелёк и поняла, что эта улыбка была слишком легка: деньги действительно нужны. Машина, жизнь, учёба… всё. Похоже, романтика на сегодня отменяется, зато начинается какое-то шпионское приключение.

— И что, — спрашиваю, — мне теперь подписывать контракт с судьбой и с новым парнем одновременно?

Он пожимает плечами:

— Что-то вроде того. И желательно успеть до того, как твоя жизнь окончательно разложится на грядке.

Я сжала зубы и мысленно сказала себе: «Ладно, Ира. Будь умницей. Или безумицей. Но выбора почти нет».

Ночь перед планом прошла в сомнениях, мыслях и бесконечных «а вдруг». Но утром я, наконец, кивнула себе: «Что ж, Ира, надо зарабатывать. Машина, квартира, жизнь… хоть что-то своё».

Телегон был готов. Он протянул мне небольшой блестящий контейнер, похожий на ланч-бокс, и объяснил: если я добавлю туда образец удобрения, произойдёт реакция, а детекторы на выходе ничего не засекут. «Боссы разберутся потом», — добавил он с ухмылкой, будто это самая простая вещь на свете.

Я взяла контейнер в руки, проверила, что всё на месте, и, дрожа от напряжения, положила туда образец. Всё выглядело слишком легко. Я ждала подвоха. Он, конечно, был — но я ещё не знала, какой именно.

Когда я зашла в проходную комнату, похожую на лифт, с двумя дверьми и детекторами, лампочки загорелись… не зелёным и не красным. Они начали мигать как гирлянда на новогодней ёлке. Сначала я подумала, что это какая-то техническая неполадка, глюк. Минуту стояла и пыталась понять, что делать. Паника нарастала: «Если кто-то сейчас увидит — конец».

Но Служба безопасности почему-то никак не реагировала. Ни звуков, ни оповещений, ни охранников. Всё было странно тихо.

Вторая дверь медленно отворилась. Я ожидала привычный коридор к выходу из рабочих зон комбината, но вместо этого увидела каменный подвал. Влажный, прохладный, с запахом сырости и чего-то древнего. Стены были обтесаны грубым камнем, а свет проникал через маленькие щели где-то вверху.

Я замерла. Сердце колотилось так, что, казалось, его услышат даже в соседнем городе. Ноги будто не слушались, разум отчаянно пытался найти рациональное объяснение.

«Ладно, Ира…», — сказала я себе шепотом. «Если это сон — проснусь. Если это проверка… ну, значит, я провалила её по полной. А если это… что-то другое? Тогда держись крепче, потому что обычной жизни в ближайшие месяцы явно не будет».

И с этими мыслями я сделала шаг в новый, совсем незнакомый мир.

2. Монстр

Я обошла помещение, пытаясь понять, куда попала. Оказался какой-то тоннель — выход из каменоломен, по крайней мере так казалось по запаху сырости и грубым каменным стенам. Сердце всё ещё колотилось, но любопытство постепенно брало верх.

Когда вернулась к месту, откуда появилась, там уже ничего не было. Просто вертикальный пустой ход, словно портал сам по себе растворился.

Выбравшись наружу, я оказалась в скалистой местности, явно не похожей на привычные ленинградские просторы: камни, острые утёсы, странные трещины и редкая растительность — как будто я шагнула в другой мир.

И тут я наткнулась на него. Высокий, в алом плаще с капюшоном, из-под которого выбивались всклоченные пряди, сначала мне показалось, что с проседью, но оказалось, просто цвет такой странный — темно-серый, как воронёная сталь. Взгляд его был тяжёлым, почти металлическим, а напряжённая челюсть и скривленные губы делали его раздражённым и грозным одновременно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ты ещё кто? Служанка моего якобы троюродного братца? — рявкнул он. — Или какой ещё пакости здесь притаилась, чтобы испортить мне жизнь?

Я, конечно, знала, что неплохо держусь в жизни, но тут внутренне зашкалила ирония: «Ждала скандала. И тут этот мужик материализовался. Отвратительный характер, тяжёлый взгляд… и терпение, что закончилось до моих попыток объясниться».