Возмездие. Дилогия. Книга первая - Герцик Татьяна - Страница 1

Татьяна Герцик

Возмездие. Дилогия. Книга первая

Глава первая

Зимняя ночь выдалась на редкость ненастной. Бивший в лицо Дэниора ветер крепчал, от него не защищали даже высокие стены мрачных каменных домов, стоявших вплотную друг к другу. Кутаясь в плотный плащ из черного сукна, юноша упорно шел по темной улице, надеясь как можно скорее добраться до дома Веронимуса, своего наставника и покровителя.

Патирия, столица Патрии, большого королевства в самом центре континента, мирно спала. В добротных домах с метровыми стенами из обожженного кирпича и толстыми двойными окнами унылые завывания ветра не слышались. На узеньких улочках царила пустота, даже королевские стражники вместо обхода ночного города спасались в теплых караульнях, и лишь ледяной ветер свирепо завывал среди высоких прочных домов, злясь от собственного бессилия.

Не пожелавший коротать ночь на постоялом дворе, занятый нелегкими думами Дэниор не замечал порывистого ветра. У него не было с собой никакого оружия, но это его не тревожило, ему, как сильному магу, оружие было ни к чему, к тому же в столице, как и во всей стране, разбойники давно были истреблены. Периодически забредавшие из окрестных стран в поисках поживы шайки тут же несолоно хлебавши отправлялись обратно, едва завидев безжалостно отлавливающие их магические патрули.

Король Ионус Седьмой из великого рода Лингов прекрасно понимал, что своей спокойной жизнью был полностью обязан защищающим страну магам. Король и сам был магом, не сильным, но и не слабым. Его магии хватало, чтоб различить, с добром или злом пришел к нему тот или иной проситель, и дать сокрушительный отпор в случае нападения. Но ни сам король, ни его родственники никогда не участвовали ни в одной серьезной стычке, что никого не удивляло – королевскую кровь следовало беречь.

Ветер с силой швырнул в лицо Дэниора охапку невесть откуда прилетевших жестких сухих листьев, заставив его недовольно поморщиться. В столице деревья росли только в усадьбах богачей и аристократов, расположенных в верхнем городе. В нижнем, по которому шел он, зелени практически не было, у среднего класса она считалась легкомысленным излишеством, слишком уж дорога была земля в столице.

Проходя тупик со стоявшими крестьянскими телегами и парой дешевых крытых кибиток, Дэниор насторожился, заслышав под телегой, приткнувшейся в самом темном углу, странное шебуршание и тоскливые жалобные вздохи. Сначала он подумал, что это кошка, но, присмотревшись, понял, что для кошки издававшее странные звуки существо слишком велико.

Он подошел поближе, не думая об опасности. Протянул руку к чему-то темному, в ночи казавшимся просто свертком тряпья. Уцепился за что-то мягкое и поднял. Сверток извернулся и встал на ноги.

Ребенок!

Дэниор щелкнул пальцами, зажигая магический огонек. При его неясном свете стало ясно, что это малыш лет девяти – десяти, прилично одетый, но грязный, худой, и явно голодный. Лицо у него под слоем пыли было почти неразличимо, и понять, кто это, мальчик или девочка, он не смог. Да и какая разница?

– Кто ты? Где твои родные? – спросил он по-патрийски.

Ребенок молчал, испытующе глядя на него.

– Ты умеешь говорить? – попытался он выяснить хоть что-то.

Тот в ответ только пожал плечами и промолчал.

– Что же мне с тобой делать? – задумчиво спросил Дэниор у самого себя, перейдя на родной флориндский.

– Что делать? – переспросил его ребенок на этом же языке. – Не знаю.

– Ты не местный? Из Флориндии? – изумился Дэниор.

– Да.

– Где твои родители? – спросил он, уже предчувствуя ответ.

Малыш опустил голову, с ненавистью набычился, и ничего не ответил.

– Ясно, – с болью в сердце промолвил Дэниор. Посмотрев по сторонам, сообразил, где находится. – Пойдем, я отведу тебя к одной доброй женщине. Надеюсь, тебе у нее будет хорошо.

Они вышли из тупика. Ветер дунул так, что чуть не сбил малыша с ног. Вовремя ухватив его за шиворот, Дэниор, не боясь выпачкаться, без колебаний подхватил легкое тельце на руки, завернул в полу плаща, чтоб согреть, и широкими шагами двинулся вверх по мощеной шершавым камнем улице.

Малыш доверчиво прижался к нему, спасаясь от ветра. Почему-то запахло цветущей яблоней редкого в Флориндии сорта «серебристая», совсем не встречавшегося в Патрии. Дэниор вдохнул нежный запах и тяжко вздохнул: именно этот сорт яблонь рос в королевском саду его родины.

Запретив себе вспоминать о былом, внимательно всматривался в одинаковые остроконечные силуэты домов, стараясь припомнить, в каком же из них жила Амалия Берлингтон. После излечения ее от довольно неприятной болезни она поклялась, что с удовольствием выполнит любую его просьбу.

Увидев похожий дом, зажег небольшой огонек, послав его вверх. Поднявшийся повыше неяркий светильник отвоевал у темноты узорный фронтон с витиеватой надписью «Берлингтон. Честь и слава». Дэниор усмехнулся. Он не ошибся, перед ним дом Амалии. Это хорошо. За годы жизни в Патрии он стал лучше ориентироваться в темноте. И перестал ее бояться.

Посмотрел на темное небо. До рассвета еще далеко, будить Амалию неловко. Но ждать некогда, наставник и без того будет недоволен его промедлением. Вздохнув, Дэниор поднялся на невысокое крыльцо, поднял руку, взял дверной молоток и уверенно стукнул в маленький бронзовый гонг.

По дому разнесся мелодичный звон. Малыш у него на руках вздрогнул, обеспокоенно заерзал, и пришлось поставить его на пол. Покачнувшись и чуть не упав, тот ухватился за полу его плаща, но даже не охнул.

За дверью раздались шлепающие шаги, и заспанный женский голос недовольно спросил:

– Кого там дьявол принес в такую непогоду, за еще глубокой ночью?

Дэниор ободряюще погладил ребенка по плечу и негромко ответил:

– Это я, Дэниор. У меня к вам просьба, госпожа Амалия.

За дверью что-то зашуршало, раздался лязг железного засова, дверь приотворилась. Высунувшееся в небольшой проем помятое со сна женское лицо в теплом ночном чепце набекрень с прищуром оглядело ночных посетителей.

– И в самом деле Дэниор. И что же вам нужно в такое время? – женщина явно была недовольна неурочным визитом.

– Госпожа Амалия, когда-то вы пообещали помочь мне, если в том возникнет нужда. Поэтому я обращаюсь к вам. Возьмите себе этого ребенка. Он потерял родителей и ему некуда идти. Деньги на его содержание я вам давать буду.

Женщина склонилась к грязному малышу, сморщила курносый нос и презрительно отказалась:

– Я вам, конечно, благодарна за оказанную мне помощь, но никак не предполагала, что взамен нее мне придется воспитывать какого-то жалкого оборванца. Уж извините, но брать в свой дом кого попало я не собираюсь. – Пренебрежительно пофыркав, она холодно посмотрела на мага, предупредив: – Впредь запомните – приличные люди ночами по чужим домам не шастают! – и с шумом захлопнула дверь.

Дэниор нахмурился и разочарованно пробурчал:

– А мне она казалась порядочным человеком. Вот и помогай таким, ведь я с нее за лечение даже денег не взял. Впредь буду умнее. Жаль, что я не умею читать чужие мысли и не понял, что все ее обещания только никчемушные посулы.

Малыш потянул его за руку, призывая уйти от негостеприимного дома.

– Ты прав, – печально согласился он. – Нам здесь больше делать нечего. Но только куда тебя отвести? С собой я тебя взять не смогу, мой наставник слишком стар, детей он не выносит, он и меня-то приютил с большими оговорками.

Ребенок посмотрел на погрузившийся в темноту дом с нехорошим прищуром.

– Она плохая, очень плохая. Ее надо наказать!

Дэниор кивнул, снова взяв малыша на руки и закутывая в полу своего плаща.

– Да, надо бы. Но, видишь ли, магам запрещено по своему усмотрению наказывать людей, это может делать только королевский суд. Если я попытаюсь проучить ее сам, мне попадет.

Он быстро пошел прочь, размышляя, кому еще можно поручить своего найденыша.