Невеста инопланетянина - Дроздов Анатолий Федорович - Страница 1

Анатолий Дроздов

Невеста инопланетянина

1

Кир мягко, но сильно надавил на позвонок и ощутил мягкий толчок под пальцем. Ага, встал на место. Подчиняясь мысленной команде, медицинский робот убрал манипуляторы с позвоночника пациентки и втянул их в корпус. Кир взял помощника и спрятал его в сумку, после чего осмотрел следы его воздействия. На позвонках остались красные пятна, но ссадин не случилось. У робота на концах манипуляторов специальные подушечки, которые, с одной стороны, не наносят сильных травм плоти пациента, а с другой – не препятствуют силовому воздействию по вытягиванию позвоночника или тракции, если пользоваться медицинскими определениями.

Убедившись, что работа сделана нормально, Кир нажал на точку возле шеи женщины. Та зашевелилась, приподнялась, а затем и села на лавке. Посмотрела на целителя. На морщинистом лице блеклые от старости глаза. Грудь обвисшая, лифчика не носит – пожилая женщина.

– Одевайтесь, – Кир протянул ей вязаную кофту. – Я закончил.

Женщина надела кофту, застегнула пуговицы и поднялась на ноги.

– Пройдитесь, – предложил ей Кир.

Пациентка, ступая осторожно, словно бы по льду, прошлась по крашеному полу до стола перед окном, повернулась и вернулась к лавке.

– Не балиць, – сказала удивленно. – А ведь як спину скрутило! Чуть ступлю – и рэже як ножом.

– Только будьте осторожны, – подсказал ей Кир. – Тяжестей не носить, если нужно что поднять с земли или пола, присядьте, но не наклоняйтесь, а не то все повторится. У вас там позвонок сместился, и хорошо, что нет протрузии. Иначе потребовалось бы оперативное вмешательство. Я позвонок вернул на место, но он может вновь сместиться.

– Протрузия? – удивилась женщина. – Што гэта за хвороба?

– Межпозвоночный диск выдавливается в канал позвоночника, но фиброзное кольцо при этом остается целым. Если он прорвется, будет грыжа.

– Грыжа – гэта дрэнна[1], – согласилась женщина. – Ох, вучоны ты, Васильевич! Як табе аддзячыць?[2]

– Это к матери, – сказал ей Кир. – Я у пациентов денег не беру.

И он вышел в комнату, где за столом сидела мать.

– Есть кто на прием? – поинтересовался у нее.

– Не, – мать замотала головой. – Яна апошняя.[3]

– Ну, тогда я баню затоплю, – сообщил ей Кир. – Суббота как-никак.

– Топи, – мать согласилась.

Кир снял с вешалки фуфайку и накинул на себя. Сунул ноги в валенки, стоявшие возле порога, и оставил мать одну – впрочем, ненадолго. В комнату явилась пациентка.

– Помогло лечение? – спросила ее мать.

– Як памаладзела, – заулыбалась та. – Як ён гэта робить? Штосци там нажав на позвоночнике – и спина никольки[4] не балиць. А то чуть хадзила. Дзякуй вам, Сяменовна.

– Тольки ты пабяряжыся, – сказала мать. – Тяжкае не носи и не наклоняйся.

– Ён казав, – кивнула пациентка. – Як мне вам аддзячыць? Десятки хопить?

– Ты ж пенсионерка?

– Да, – сказала пациентка.

– Хватит и пятерки.

Пациентка вытащила из кармана кофты кошелек, извлекла наружу синюю бумажку, положила перед матерью.

– Дзякуй! Добрага ты сына выгадавала!..[5]

Кир же в это время, сложив в печке полешки домиком, поджег засунутую между ними бересту и смотрел, как пламя, постепенно разгораясь, лижет высохшее дерево. Наконец-то занялось, и он захлопнул дверцу. Печка загудела, и в предбаннике повеяло духовитым запахом сгорающей березы. Кир сел на лавку и откинулся на стенку бани. Надо отдохнуть: сегодня было восемь пациентов…

Перебравшись к матери в деревню, Кир рассчитывал заняться сочинением рассказов, но ему нисколько не писалось. Может, от того, что постоянно угнетала мысль: а как там, в Минске? Позабыли ли его в ОБХСС или ищут беглеца, собираясь посадить в тюрьму? Комитетчика, который и затеял эту хрень, Кир отправил на лечение, но он ведь не единственный в Конторе.[6] Может быть, кому-то дело передали, и тот объявляет Кира в розыск? Скорей всего, объявил…

Думы были липкие и тяжкие, не давая Киру пребывать в душевном состоянии, нужном, чтобы сочинять. От тоски он занялся домашними делами, ремонтируя и поправляя все, что требовало приложения умелых рук мужчины. Но работа эта быстро кончилась – приезжая к маме в отпуск, он тоже этим занимался, не оставив много недоделанного. Заскучав, Кир чуть не сорвался в Минск, чтобы там, на месте, разобраться с ситуацией и узнать, как обстоят его дела. Но занятие нашло его само.

Как-то утром он увидел мать в момент, когда та, кряхтя и морщась, надевала теплые носки на ступни. У нее это не слишком получалось: мать ойкала и чуть слышно вскрикивала.

– Что случилось? – подскочил к ней Кир.

– Дык спина, – вздохнула мать. – Чуть нагнусь, як стрельне!

– Так, – сказал ей Кир. – Бросай свои носки. Посмотрю я твою спину. Все же медик.

– Дык я ездила в район, в больницу летом, – вновь вздохнула мать. – Доктор пасмотрев и кажа, что надо пить таблетки ад спины и мазать мазью. Выписав рецепт и дав больничны. Две недели на работу не хадзила. Як бытцам бы прашло, а тут опять. Надо бы купить таблеток, рецепт-то ёсць.

– Обойдемся и без них, – сказал ей Кир. – Дай я помогу тебе раздеться…

Уложив маму на живот, он погрузил ее в беспамятство, нажав на точку возле шеи, после чего вызвал дрон, забрал у него медицинский робот и выпустил на спину женщины. Пробежав по ней, тот диагностировал у пациентки ущемление межпозвоночного диска и дал рекомендацию, как его поправить, что они вдвоем с успехом и проделали. Мать, очнувшись, не могла поверить в то, что боль ушла, и рвалась проверить это в деле. Кир едва остановил, рассказав, чем может обернуться. А назавтра мать привела к нему соседку, у которой Кир диагностировал смещение позвонка возле крестцовой части позвоночника и помог избавиться от болей при ходьбе. С той поры пошло, поехало. Слух о том, что в деревне Заболотье объявился костоправ, который эффективно лечит спины, мгновенно облетел район и вышел за его пределы. В деревню повалили пациенты. А поскольку костоправ работал не в больнице и зарплаты там не получал, то за помощь следовало заплатить – так считали люди. Кир пытался возражать – воспоминания о конфликте с ОБХСС его не оставляли, но тут решительно вмешалась мать.

– Табе нельга[7] гроши брать, ну, дык я возьму, – заявила безапелляционно. – Ты ничым им не обязан. Хочуць, каб их спины не балели, хай платяць. Не табе, так маци, што такого сына им адгадавала.

Кир едва уговорил ее, чтобы не брала с пациентов много. По десятке с работающих и по пять рублей с пенсионеров. А если у какой-то бабушки не найдется денег, то он вылечит ее бесплатно. Мать в ответ лишь усмехнулась:

– Ёсть у них грошы. В деревне все свое: бульба, сало, яйки, малоко. Хлеба тольки им купить, дык буханка чорнаго стоит 14 копеек, а батон – 13. Детям грошы аддаюц и внукам – на конфеты. Мне таблетки с мазью для спины обашлися в три рубля, ясчэ рубль за автобус заплатила, каб в больницу съездить. Лячылась две нядзели, да и то недолго памагло. А тут им сразу.

В день Кир зарабатывал в среднем 50 рублей. В месяц выходило больше, чем когда он делал зубы. Того, что этой практикой заинтересуется милиция, Кир не опасался. Ну, во-первых, денег он не брал, и утверждать обратное никто не смог бы. Мать же принимала благодарность от людей, выраженную в форме денег. В СССР не запрещены подарки. Если кто-то пожелал отблагодарить колхозницу за сына, вылечившего человеку спину, то такое действие закон не нарушает. Во-вторых, по образованию Кир медик, и поэтому имеет право оказать болящему содействие – так сказал ему системник. И привел пример: в Полтавской области практикует мануальный терапевт Касьян, занимающийся тем же, что и Кир. По образованию он санитарный врач, и формально не допущен к лечебной практике. Но никто его не трогает – более того, власть его обхаживает и ценит. У него лечатся знаменитости: певцы, артисты, космонавты и начальство, разумеется. Потому что боль в спине демократична и кусает всех, не выбирая, руководитель ты или рабочий.