Эй, дьяволица! - Де ла Фуэнте Хулия - Страница 1

Хулия де ла Фуэнте

Эй, дьяволица!

Знакомство с тобой не входило в мои планы

Какая горячая штучка. Кошечка, из-за которой я торможу свой джип на пешеходном переходе, чтобы пропустить ее.

На часах семь утра. Мой брат, клюющий носом на соседнем сиденье, тут же просыпается от резкой остановки. Он бормочет какую-то бессмыслицу и тянет руки к оружию, готовый разобраться с любой угрозой.

Я его игнорирую, ведь все мое внимание сосредоточено на красотке, которая начинает переходить дорогу. Я был бы не прочь подарить ей лучший секс в ее жизни.

Оглядываю объект с ног до головы, облизывая губы: туфли на шпильке, юбка-карандаш, приталенный жакет поверх светлой рубашки, тугой пучок черных волос, наверняка мягких на ощупь и охрененно пахнущих, дорогая сумка в деловом стиле и, разумеется, жемчужные серьги, куда же без них. На моем лице появляется полуулыбка, бровь изгибается, я выдыхаю. Такие вот фифы – моя слабость. Возможно, все дело в том, что противоположности притягиваются. Или в том, что такие девушки кажутся холодными и неприступными, но на самом деле всего лишь ждут искры, чтобы вспыхнуть. И я обожаю быть той самой искрой.

Моя машина, как и все американские – с автоматической коробкой передач, готова сорваться с места, едва отпустишь тормоз. Поэтому, как только девушка проходит мимо, я отпускаю педаль, от чего машина немного подается вперед, а затем снова жму на тормоз. Просто хочу слегка ее напугать. Она отпрыгивает, а затем поворачивает недовольное личико в мою сторону. О да, она и правда хорошенькая. С этим розовым румянцем прилежной девочки на щеках и гневно поджатыми губами.

Я взмахиваю рукой, как бы извиняясь, но из-за моей наглой улыбки в эти извинения, наверное, трудно поверить.

Она трогается с места и доходит до тротуара.

– Дай-ка угадаю: ты зажал педаль тормоза своим членом, именно поэтому мы все еще не сдвинулись с места, – ворчит мой брат, пока я рассматриваю обтянутую юбкой попку, раскачивающуюся в такт каждому яростному шагу.

Я поворачиваюсь к нему с улыбкой.

– Мне приятно, что ты так высоко оцениваешь его размер. Попал в самую точку. Чувствуется, что ты постоянно о нем думаешь.

– Да нет, это больше по твоей части. – Он переводит усталый взгляд на дорогу. – Может, уже поедем домой?

Позвольте представить вам Доме.

Доменико Луис, если вы наша мама, отчитывающая его на испанском таким тоном, который может обещать лишь медленную и мучительную смерть. Он старше меня на четыре года, но я выше и уж точно симпатичнее. За ним я оставляю право быть рассудительным и исправлять мои косяки. Не очень-то хочется злоупотреблять своей идеальностью.

От мамы ему достались смуглая кожа и характерные черты мулата. Этот поганец широкий как шкаф и сильный как бык.

А меня зовут Хадсон, и свое второе имя я предпочитаю унести с собой в могилу. От отца мне досталась бледная кожа, на которой просто офигенно смотрятся мои татуировки по всему телу. Они темные, как и мои волосы, а еще контрастируют с голубыми глазами, в совершенстве владеющими одной техникой – мне не нужны руки, чтобы вы почувствовали, будто я вас раздеваю. Достаточно одного лишь взгляда.

Тем не менее мама и ваш покорный слуга постоянно шутим, что вся латиноамериканская кровь досталась мне, потому что, как вы уже поняли, мой брат – та еще «душа компании».

В его защиту должен признать, что мы не спали всю ночь и за последние дни проехали много миль.

Чика продолжает идти вверх по улице. Я неспешно еду рядом, как бы сопровождая ее. Надеваю солнечные очки, включаю музыку на громкость, которую Доме однажды охарактеризовал как «непристойно неуместную», и опускаю окно, чтобы она могла насладиться лучшим видом на образчик красоты, коим я и являюсь. Правой рукой я держу руль, а левой отстукиваю ритм песни, подергивая плечами.

Она в недоумении смотрит на меня.

Я спускаю очки с переносицы ровно настолько, чтобы подмигнуть ей.

Обожаю, как в этой машине звучат басы. Я двигаюсь с ними в такт.

Она ни на секунду не замедляет шаг, бросая из-под вскинутых бровей взгляды, как бы крича, какой же я идиот. О да, скоро ты закричишь по-настоящему.

Я опускаю заднее тонированное стекло, чтобы моя бельгийская овчарка, самая красивая собака в мире, тоже могла оценить эту красотку. У моей малышки безупречный вкус.

Я научил ее качать головой под музыку, и именно это она и делает, с серьезной мордой охотничьей собаки, торчащими ушами и темным носом. Мы вдвоем смотрим на девушку, одновременно двигая шеей, и у нее вырывается смешок.

Миссия выполнена. Конечно же, она не сможет забыть татуированного красавчика и его танцующую собаку.

Пришло время заставить ее хотеть большего.

Я подношу два пальца к виску и по-военному отдаю ей честь, затем ускоряюсь и еду дальше.

– Ты просто мудак. Ты же в курсе, да? – замечает брат.

Я, разумеется, в курсе. В этом секрет моего очарования.

Но я слишком занят, разглядывая в зеркало заднего вида, как эта попка качается на каблуках, поэтому ничего не отвечаю.

Наш визит в Мейтаун, что на юге Пенсильвании, начался неплохо.

Если честно, знакомство с тобой не входило в мои планы.

Дикая порода

Если бы это было кино, то после моего триумфального появления камера отдалилась бы, показывая, как моя машина покидает город и углубляется в окружающий его лес.

А при съемке с высоты птичьего полета…

…было бы видно гниющее тело, зафиксированное на крыше моего Jeep Renegade серебряными цепями. Бух. Тело выглядит словно огромного размера птица с проблемами пищеварения.

Эта тварь едва слышно рычит, когда мы с Доме спускаем его, чтобы отнести к папе в сарай на заднем дворе нашего нового дома, скрытого среди деревьев. Надо сказать, наш пленник не особо сопротивляется. Скорее всего, потому, что из шеи у него торчит серебряный крюк.

Постре с лаем бежит за нами, чтобы эта тварь не вздумала сделать какую-нибудь глупость. А когда мы бросаем его на пол, собака пристально наблюдает за ним, насторожив уши. Уродец пытается на нее рычать, я его пинаю, и его голова тут же отделяется от тела. Упс.

Доме смотрит на меня с раздражением: