Двадцать два несчастья 4 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 1

Двадцать два несчастья — 4

Глава 1

Домой я возвращался уже в полной темноте, когда фонари на улицах зажглись и город погрузился в спокойный вечерний ритм. Пришел уставший, но воодушевленный, потому что завтра Филиппова будет на моей стороне. По крайней мере, очень хотелось ей верить.

У подъезда я столкнулся с Танюхой, которая возвращалась, выкинув мусор.

— Сереж! — просияла она, увидев меня. — Ну как там?

— Нормально. Завтра узнаем.

Она кивнула с облегчением, потом помялась, а когда мы начали вместе подниматься, сказала:

— Слушай, ты типа обещал… со Степкой поговорить. Он у меня в комнате сидит, в телефон залип. Может, сегодня? А то я уже не знаю, что делать.

Я вспомнил фингал под глазом мальчишки и кивнул. Обещал — надо делать.

— Давай зайду к вам.

— Поужинаешь?

Подумав, я покачал головой, решив не злоупотреблять ее гостеприимством.

— В другой раз, Тань.

Мы пошли к ней, а там соседка сразу скрылась на кухне, демонстративно громыхая посудой. Мол, занята, не слушаю.

Я разулся, прошел по коридору и постучал в дверь детской.

— Степ, можно?

Спустя пару мгновения я услышал настороженное:

— Ага.

Открыв дверь, увидев комнату типичного первоклашки: машинки на полу, стол с пластилином и раскрасками. Степка сидел на кровати, уткнувшись в телефон, плечи подняты. Под правым глазом желтел старый фингал.

При виде меня пацан напрягся, убрал телефон, сгорбился сильнее. А я проверил его эмоции.

Сканирование завершено.

Объект: Степан, 7 лет.

Доминирующие состояния:

— Ожидание нотации (71%).

— Тревожность (64%).

— Стыд (58%).

Дополнительные маркеры:

— Защитная поза (скрещенные руки).

— Избегание зрительного контакта.

— ЧСС 86.

Ага, значит, догадывается, зачем я здесь. Что ж, я не стал начинать с нотаций. Просто сел на край кровати молча. Дал ему время.

Степка тяжело вздохнул. Он ковырял дырку на джинсах, не поднимая глаз.

Я его поддержал и тоже вздохнул.

— Мама сказала, да? — буркнул он наконец. — Про школу.

— Сказала. Но я хочу от тебя услышать.

Помолчав и только сильнее вцепившись в дырку, он все-таки тихо проговорил:

— Там один есть… Пашка. Из второго класса…

Я молчал, давая ему говорить.

— Сначала он меня… ну, просто толкал, — продолжил он отрывисто. — В коридоре. Обзывал. Потом стал бить. На переменах. А один раз после школы поймал.

Он сжался еще сильнее, будто хотел провалиться сквозь кровать.

— Мария Петровна… ну, она же не его классная. А мама ходила к директору, и теперь Пашка меня маменькиным сыном называет. И еще хуже бьет.

Я медленно выдохнул. Классика. Взрослые их проблемы решают, как слоны в посудной лавке.

— Степ, посмотри на меня.

Он нехотя поднял глаза — серые, с застывшим страхом.

— Тебя бьют не потому, что ты плохой. И не потому, что слабый. Понял?

Степка моргнул не веря.

— Тебя бьют, потому что Пашка — трус. Он выбирает тех, кто не дает сдачи. Это про него, а не про тебя.

— А если дать сдачи? — тихо спросил он. — Их же двое еще с ним. Я не смогу.

— Верно. Трое — это много. А один на один ты бы справился?

Он пожал плечами.

— Не знаю… Пашка здоровый.

Я достал телефон, нашел короткое видео с детских соревнований по самбо. Маленький худенький мальчишка повалил здоровенного противника, прижал его к ковру приемом.

— Видишь? Маленький победил большого. Знаешь почему?

Степка смотрел не отрываясь.

— Потому что умеет бороться. Не драться — бороться. Повалить, удержать, пока тот не сдастся. Когда умеешь, уже не страшно.

— А это… это где учат?

— В секции борьбы. Например, самбо или бразильское джиу-джитсу. Там учат не бить, а контролировать. Чтобы тебя больше не трогали.

Степка смотрел на экран, но по всему виду было понятно, что он во все это не верит.

— Ладно, пойду, — попрощался я и вышел. Степана нужно было срочно мотивировать.

Танюха, маясь от нетерпения, стояла у кухни и вопросительно смотрела на меня.

— Есть одна мысль, — заговорщицким голосом сказал я. — Ручка и бумага имеются?

Татьяна кивнула.

Я усмехнулся и набросал записку:

' Степан!

Пишет тебе Человек-паук из далекой галактики. Я решил взять тебя к себе в помощники. Давай вместе будем бороться за мир на вашей планете! Ты, Степан, очень ловкий и сильный, и только ты мне подходишь. Я давно хотел именно такого помощника, как ты. Потому что один я не успеваю.

Если ты согласен, то сегодня, ровно в восемь часов вечера, влезь на дерево, которое растет у вас во дворе возле клумбы. Ты должен подняться на две ветки, затем завязать вокруг ствола белую ленточку или бинт, или бантик. Это важно. Это будет сигнал.

И тогда я пойму, что ты принял мое предложение.

С уважением,

твой друг и соратник, Человек-паук'.

— Чего это? — спросила Танюха.

— Куда ему подбросить так, чтобы сразу нашел? — спросил я. — Прямо сегодня.

— Так в рюкзак, — ответила Танюха, — ему же еще стих Маршака учить.

— А как подбросить так, чтобы не заметил?

— Тю! — хихикнула она. — Сейчас он мультик смотреть пойдет, я и подложу.

— Только не забудь, — предупредил я, — и незаметно. Иначе толку не будет.

Танюха подмигнула мне и беззвучно сложила руки в молитвенном жесте, а глаза у нее заблестели от сдерживаемого смеха.

Я кивнул и вышел на лестничную площадку, спустился к себе.

Ключ повернулся в замке легко, и едва я переступил порог, как из-за угла выскочил Валера, громко мурлыкая и потираясь о ноги. Я поднял его одной рукой, почесал за ушком, и он довольно зажмурился, выставив морду навстречу ласке.

Скинув пиджак на вешалку и стянув ботинки, я прошел на кухню, где сразу открыл холодильник. Там обнаружились вчерашняя куриная грудка, помидоры, огурцы и пара яиц — вполне достаточно для легкого ужина после такого дня. Я нарезал овощи, слегка обжарил курицу на сливочном масле с чесноком и выложил все на тарелку, щедро посыпав зеленью. Валера сидел у моих ног, выжидающе поглядывая и время от времени издавая требовательное «мяу».

— Сейчас, сейчас, — пообещал я ему и достал из шкафчика пакетик с кормом.

Насыпал в миску, поставил рядом свежую воду, и серо-полосатый разбойник с энтузиазмом принялся за еду, громко чавкая и размазывая корм по краям посуды. Я усмехнулся, глядя на его мордашку, перепачканную соусом, и сам сел за стол. Ужин съелся быстро — усталость давала о себе знать, но в теле ощущалась приятная расслабленность. Как ни крути, день был хорошим.

Когда поставленный мной будильник зазвонил в восемь вечера, я, встав в тени, принялся наблюдать с балкона.

Степан вышел из подъезда и, воровато озираясь, подкрался к дереву. Это была самая обычная яблоня, к тому же старая. Ветви на ней располагались не очень высоко от земли, но и не близко, так что Степану предстояло помучиться, пока он туда влезет.

Мальчишка подошел к стволу и перво-наперво пошатал дерево. Удостоверившись, что то воткнуто в землю крепко и в неподходящий момент не упадет, попытался подтянуться и влезть.

С первого раза не получилось.

Не вышло и со второго.

А также — с третьего, четвертого и восьмого.

Больше Степан гневить судьбу не стал, развернулся и ушел обратно в подъезд. А я печально вздохнул: что ж, моя затея не удалась, видимо, нынешние дети кардинально отличаются от пацанья нашего поколения.

Ну что ж, значит, буду думать дальше. Но Татьяне я обещал помочь — и помогу…

Однако не успел я додумать мысль до конца, как у двери подъезда снова показался Степан. И с собой он тащил табуретку. Явно прихватил из дома.