Ворона на взлете (СИ) - Вран Карина - Страница 1

Annotation

Ворона потихоньку учится летать. Пока только в кино и с опорами, но кто его знает...

Звучит легко, но вы пробовали совмещать работу в киноиндустрии и детский сад? Нет? Вот и не советую.

А ведь еще и для сценариста Бай Я работу могут подвезти в любой момент. И личности какие-то возникают у нас на пороге... Ни дня покоя.

Четвертая книга цикла Made in China.

Автор обложки - Александр Гарин.

Ворона на взлёте

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Ворона на взлёте

Глава 1

Эта история является вымышленной от начала и до конца. Все совпадения случайны. Все расхождения обусловлены либо авторским замыслом (он же иногда произвол), либо тем, что мир, где происходят основные события — другой.

«Миров множество» © Мироздание.

Июль 2001, Бэйцзин, КНР.

Этим славным летним утречком мы вернулись в столицу после долгого отсутствия. Новая — необжитая еще — жилплощадь, радостный батя (пока не убежал на работу, он сиял, как иные фонари не светят). Еще и пополнение маминого счета: киностудия перевела двести тысяч юаней, а после точного подсчета человеко-часов докинет оставшееся.

С приподнятым настроением мы с мамой осваивали новую территорию, когда раздался звонок в дверь. Ноги сами понесли меня вперед, стоило услыхать обращение к пришедшему: «Цзинь». А еще мне очень не понравился тон Мэйхуа. Словно мама-кошка… испугана, но скрывает опаску под холодом.

Так что я проскользнула тихонечко за огромный диван.

Ой, вы же не поймете, почему так, если я не расскажу про еще одну особенность китайских квартир. В них практически отсутствуют прихожие. В лучшем случае, как у нас, возле входной двери предусмотрена ниша для встроенного шкафа. Туда убирают верхнюю одежду, а для каждодневной обуви обычно ставят какой-нибудь ящик-пуфик, реже обувницу.

В итоге получается, что пришедший чуть ли не сразу вваливается в вашу гостиную-столовую. Не скажу, что так прямо везде устроено, но из моих наблюдений и из дорам по ТВ — это распространенная планировка.

И вот я прячусь за диваном, куда кралась на цыпочках из своей спальни. Грею уши и прикидываю, насколько беспалевно будет выглянуть из-за боковины мягкой мебели.

— Что ты здесь делаешь? — если бы лед в голосе мамы можно было взвесить, то каждое слово тянуло бы на килограммовый кубик. — Как ты нас нашел?

Гость что-то ответил, но так тихо, что я не смогла разобрать.

— Тебе лучше уйти, — зато Мэйхуа слышно неплохо, хоть и она старается понизить голос. — Сейчас же.

Любопытство сгубило кошку, но я верю — ворону оно пощадит. Не могу же я пропустить всё самое интересное? Мама серьезно настроена, сейчас возьмет и вытолкает этого Цзиня взашей. А я сама себя загрызу, что упустила возможность узнать больше о тайнах родительницы.

Часть моей головушки высунулась за край дивана. Ну… на рэкетира гость не тянет. Он молод, хорошо одет и вообще ухожен. От него в прямом смысле пахнет деньгами — ноздри ощутили едва уловимый парфюм.

Костюм не из масс-маркета. Слишком хорошо сидит. Да что там костюм! На один зажим для галстука (зуб даю, он из платины) этого хлыща небольшая семья может целый год прожить. Особенно, если не в одном из крупных городов.

Но меня зацепил не платиновый зажим. А четкие, я б даже сказала — породистые — черты лица носителя того зажима. Особенно брови и нос. Впрочем, разрез глаз и форма губ, да даже манера приподнимать в улыбке один кончик, когда другая половина рта прямая — это всё мне было очень знакомо.

— Уходи, — громкий шепот матери дал знать, что времени на разглядывание у меня не осталось.

— Дядя Цзинь! — с радостным визгом выкатилась я из-за дивана. — Долго же ты к нам шел.

— О? — приподнял правую бровь гость.

Точно, как это делает порой Мэйхуа.

— А-Ли? — отзеркалила поднятие бровки родительница. — Ты ничего не хочешь объяснить?

— Я? — ткнула себя пальцем в грудь эта ворона. — Нет. Дядя Цзинь, проходи. Нет, сначала разуйся. У нас так принято. Вот, теперь идем.

Они переглянулись. Молодой совсем (на первый взгляд, китайцы ж хорошо сохраняются) братишка моей прекрасной матушки вид имел слегка растерянный.

— Вы же на одно лицо, — всплеснула я руками — детская непосредственность рулит. — Если дядя отрастит волосы, то совсем похожи будете.

Чуток приукрасила: форма нижней челюсти у них разная, и овал лица у Мэйхуа более узкий. Изящный и женственный, тогда как Цзинь в этом плане побрутальнее смотрится. Еще смущают разные фамилии, но с этим будем разбираться по уже ходу пьесы…

Главное, что я не позволила выгнать родственника за порог. Уж теперь-то они никуда от меня не денутся! Хоть что-то, да вытяну из главной конспираторши семьи Ли.

И да, кровный родственник — это лучше, чем друг или бывший возлюбленный. Я берегу нашу ячейку общества. Осознать, что ее целостности не угрожает какой-то левый тип — облегчение.

— Дядя не готов… — сознался в близкородственности подозреваемый. — Отращивать волосы.

Прислонилась к стене и закашлялась Мэйхуа. Возможно, представила…

— А придется, — тем временем я подвела гостя к своему недавнему месту для засады и скрытного наблюдения, дивану. — Мэйли три года. А дядя Цзинь пришел только сейчас. Это неправильно.

Детям, пока они маленькие, тут позволяется очень многое. В кругу семьи, само собой. Подросток за такой наезд мог бы отхватить по полной (вспоминаем дедову бамбуковую палку), тогда как малявке всё сойдет с рук.

— Мамочка, — позвала я застывшую у входной двери статую. — Мэйли кажется, что вы с дядей хотите мне что-то рассказать.

— Шэнли… — вопросительно глянула на братца Мэйхуа.

Тот пожал плечами, мол: а я-то что? Это твой ребенок.

— Хорошо. Да, хорошо… — мать моя явно собиралась с мыслями (или с включением фильтров: что скажет, а о чем смолчит). — Моя наблюдательная девочка угадала. Мэйли, познакомься. Это твой дядя, Цзинь Шэнли. Цзинь, это наша драгоценная А-Ли.

— Она же Мэй-Мэй, — улыбнулся открыто и искренне дядюшка.

Он еще и мой фанат? Значит, вкус у него есть.

— А почему ты зовешь дядю — Цзинь? — пока отвечают на вопросы, их надо задавать, даже если они кажутся несуразными. — Не по имени?

— В детстве все звали его Цзинь-Цзинь, — ответила мама. — Он любил игрушку с золотистыми бубенчиками. Звенел ей и говорил: «Цзинь». С тех пор и повелось.

— А я звал твою маму Лин-Лин, — снова вздернул один уголок рта гость. — Слива — это дерево, дерево в лесу — Лин-Лин. Вроде как мстил. В детстве нас с ней правда путали. Наши мамы — сестры-близнецы. И мы тоже похожи, хоть и не родные брат с сестрой. Еще и родились в один год. А потом, когда…

Он замялся.

— Когда — что? — мое любопытство уже было не унять.

— Ты совсем ничего ей не рассказывала о семье? — повернулся он к Мэйхуа.

— Семья А-Ли — здесь, — вздернула подбородок мама. — Танзин и я. Его родители и вся его родня. У А-Ли много добрых и любящих родственников.

— Мэй-Мэй, — наклонился ко мне Цзинь. — Извини, но я уже наговорил лишнего.

— Ну вот, на самом интересном месте…

Упс, я это вслух сказала?

— Девочка моя, — подошла ко мне мамуля. — Нам с твоим дядей нужно поговорить.

— Поняла… — вздохнула эта ворона и покинула мягкий насест. — Дядя Цзинь, Мэйли рада знакомству.

Я ушла и показательно захлопнула дверь. Конечно же, чтобы ее тихонечко приоткрыть спустя несколько минут. Что-то из разговора полушепотом я пропустила. Но выдержать паузу значило ослабить их бдительность.