Смерш – 1943 (СИ) - Барчук Павел - Страница 1

СМЕРШ — 1943

Глава 1

Дождь лупил по крыше служебного минивэна, как шрапнель. Холодный, злой ноябрьский ливень. Самая поганая погода для прогулок, но идеальная для того, чтобы умереть.

Чёрт. Какое-то дурацкое сравнение пришло в голову.

Я проверил магазин «Гюрзы». Восемнадцать патронов. Щелчок затвора прозвучал в тишине салона неестественно громко. Молодой опер рядом со мной нервно дернулся.

— Спокойно, лейтенант, — я не повышал голоса, говорил тихо. — Не психуй. Вдохнул-выдохнул.

— Да я спокоен, товарищ майор… Просто холодно, — опер передернул плечами.

Холодно. Ага. Как же.

Скользнул взглядом по его рукам. Побелевшие костяшки пальцев мнут край форменной куртки. Посмотрел на лицо. Микротремор левого века. Учащенное сглатывание — кадык ходит ходуном.

Страх. Классическая вегетативная реакция. Адреналиновый шторм.

— Себе-то не ври, — я отвернулся к запотевшему окну, всматриваясь в серые контуры промзоны. — Бояться — нормально. Ненормально — лезть в пекло «на дурака». Слабоумие и отвага — вот это хреново.

— Ты товарища майора слушай. Он фигни не скажет. С его-то опытом, — усмехнулся один из парней группы прикрытия. Поправил бронежилет, наклонился к оперу и тихонько добавил, — Это же тот самый Волков. Понял?

«Тот самый Волков»… Слышу эту фразу чаще, чем собственное имя. Особенно после дела с битцевским подражателем. Когда три года назад вытащил двух девочек из подвала мудилы-извращенца.

Решение в тот день пришлось принимать быстро. Не было времени ждать группу захвата или подмогу. В итоге получил нож в плечо от ублюдка и медаль на грудь от руководства. Главное — девчонки живы.

Высокое начальство так же говорит — «тот самый Волков». Но с другой интонацией. Для них я заноза в заднице. Упёртый дурак, который всегда хочет добраться до истины и не идет на сделки с совестью.

Коллеги за глаза называют «одиноким волком». Думают, я не знаю. Волк? Возможно. Одинокий? Несомненно.

У меня нет дома. Есть место жительства. Бетонная коробка в спальном районе, где пылится велотренажер. Использую его вместо вешалки. Там же стоит новый диван в целлофане. Пустой холодильник.

Это не дом — прописка. Штамп в паспорте.

У меня нет семьи. Моя жена — уголовный кодекс РФ. Мои дети — папки с делами, которые «вынашиваю» месяцами, пока не рождается истина.

Сегодняшние «роды» обещали быть тяжелыми.

Это дело началось как обычный «висяк». В лесах под Тверью нашли грибников, искромсанных в усмерть. Вещи все на месте. Ничего не украли. Чужих следов — ноль.

Местные менты списали случившееся на личные разборки. Даже позавидуешь их фантазии. Типа, не поделили парни полянку «лисичек». Я, как только увидел фотографии, сразу понял — хрен вам, а не бытовуха.

Порезы на телах. Вот, что выделялось. Они были не хаотичные. Хирургически точные. Тот, кто убил грибников, вырезал руны. Совило. Вуньо. Райдо. Руны победы и пути. Естественно, обычные менты о таком не слышали.

И еще одна деталь, которую пропустили местные эксперты — у всех жертв была взята спинномозговая жидкость. Вряд ли это сами грибники перед смертью развлекались.

Я рыл землю носом больше года. Из-за этих чертовых рун пришлось поднимать архивы НКВД. Допуск мне лично выбивал генерал. С таким скрипом, будто отдавал свою почку. В итоге я перечитал столько информации времён Великой Отечественной, что хоть докторскую иди защищай. Но след нашел.

В 1943 году, перед Курской битвой, немецкая «Аненербе» проводила эксперименты с так называемым «Колоколом» (Die Glocke). Они искали оружие, способное изменить ход войны. Даже не так. Оружие, способное изменить реальность. Пробить время и пространство.

Бред? Конечно. Мы не в фантастическом фильме. А вот убитые грибники — это факт. Это правда. И психи, которые кромсали бедолаг, — тоже.

Они называли себя неоязычниками, реконструкторами, создателями нового будущего. Верили, будто вот-вот разберутся с незавершенными исследованиями фашистов. Логика у этих уродов оказалась феноменальная. Мол, фашисты, они были плохие. А «реконструкторы» — хорошие. Всё делают на благо Родины и величия расы. Да, убивают людей. Ну так это ради светлого будущего.

В общем, конченые психи.

На самом деле вся их философская дурь имела вполне конкретную форму. Это была отлично законспирированная боевая организация. Секта. Свихнувшиеся на эзотерике ученые, террористы, просто фанатики с баблом или без него.

Уроды прокручивали мошеннические схемы, чтобы покупать оборудование для своих опытов. Убивали людей особым способом, чтобы «заряжать» всякую идиотскую аппаратуру. Маньяки. Мой профиль.

Я вёл их. Шаг за шагом, от трупа к трупу. Сволочи не собирались останавливаться. Делали все грамотно. Та истрия в лесу, с грибниками, — случайность. Больше они таких оплошностей не допускали. Но я очень старался найти след.

Спал по три часа в сутки. Забыл, как выглядит женщина без одежды. Да и в одежде тоже. На жрачку времени не хватало, чего уж говорить о бо́льшем.

Наконец, разыскал логово уродов. Головной центр. Теперь — закономерный финал. Сегодня все решится.

В кармане завибрировал телефон. Я вытащил мобильник, посмотрел на экран. Этот номер знают единицы. В число «единиц» входит мой информатор.

Голос «стукача» был сдавленным, полным тревоги и страха.

— Виктор Сергеевич… Они уже всё запускают. Сегодня. Выяснил пять минут назад. В главном цеху, за кирпичной стеной. Там…там что-то очень серьезное. Какой-то аппарат. Точная информация имеется только у особо приближенных. И еще… В помещении могут быть люди. Обычные люди…

В трубке послышался уличный шум, что-то резко зашипело, связь прервалась.

Черт. Информатор ради этого звонка, ради этих сведений рисковал жизнью. Значит, реально важно.

Вопрос в другом. Новая информация поставил меня перед выбором. Я должен руководить операцией отсюда, на расстоянии. Моя роль — это мозг. Но теперь условия изменились. Придётся переиграть.

Твою ж мать… Сазонов точно не обрадуется.

Я посмотрел на часы. 03:48. Группа захвата уже рассыпалась по периметру. Времени на брифинг — ноль. Снова надо принимать решение здесь и сейчас.

Командир группы СОБРа, майор Сазонов, будто прочел мои мысли. Подошел к нашей машине сам.

Его лицо было скрыто балаклавой. Видны только глаза — спокойные, как у хирурга перед операцией.

— Сергеич, — Сазонов постучал по бронестеклу. — Слышишь меня? Тепловизоры фиксируют активность. В главном ангаре тепловые пятна. Десять объектов. И что-то странное…

— Что именно? — Я немного опустил стекло.

— Фонят они. Помехи в радиоэфире. Будто там не склад, а гребаная микроволновка.

— Черт. Майор, погоди. Разговор срочный, — я выбрался под дождь. Вода мгновенно затекла за шиворот. Норма. Сейчас нужно быть в напряжении, — Саня, мне только что слили инфу. Внутри, в изолированном отсеке — установка. Опасная. И заложники. Насчёт установки…Я предположительно знаю, что это за хреновина. Но не знаю, насколько она может причинить вред в реальности. Иду с тобой. Буду за твоей спиной. Ты командуешь штурмом, я — целеуказание и оценка угрозы от установки.

Сазонов на секунду замер, прищурился. Взвешивал риски. Думал около минуты, потом кивнул.

— Ладно. Другого послал бы к черту. Но ты — отдельная история. Знаешь, что делаешь. Только смотри, двигаешься четко за мной. Моим парням будет не до спасения твоей задницы. Понял?

— Понял.

Я вернулся в машину. Надел тяжелый бронежилет. Натянул шлем с тепловизором. Взял «Вереск». Выбрался из минивэна обратно на улицу и подошел к Сазонову.

Перед нами, на расстоянии нескольких метров, находился старый складской комплекс завода «Красный Луч». Идеальное место для тех, кто хочет очень хорошо спрятаться. Или что-то очень хорошо спрятать.

— Они шизанутые, Саня,— сказал я, проверяя «Гюрзу» в кобуре. — Натуральная секта. У них там реально может стоять та самая хрень из архивов. Которую фашисты недособрали. Вот и фонит.