Ночи синего ужаса - Фуасье Эрик - Страница 1

Эрик Фуасье

Бюро темных дел. Ночи синего ужаса

Le Bureau des affaires occultes

Les nuits de la peur bleue

Eric Fouassier

© Editions Albin Michel – Paris 2023

Published by arrangement with SAS Lester Literary Agency & Associates

© Павловская О. А., перевод на русский язык, 2023

© Издание. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2025

Пролог

Кровь текла рекой.

Неспешно. Неумолимо. Текла сплошным потоком, который, казалось, был устремлен вспять, вдогонку пламенеющему на горизонте солнцу, словно хотел ускользнуть от вечернего сумрака. Заходящее светило на своем пути нанесло небу рваную рану, и та алела, окрашивая воды Сены в предсмертные цвета. Эта река крови, текущая назад, к собственному истоку, являла собой грандиозное зрелище. Но редкие его свидетели, чьи силуэты еще кое-где вырисовывались на берегах, были слишком заняты своими делами, чтобы отдать ему должное. Несколько грузчиков спешили закончить работу до наступления ночи, уличные торговцы складывали лотки и прилавки, да извозчик вел, устало загребая ногами, лошадок к водопою. На борту плавучей прачечной, бросившей якорь напротив острова Сите, женщины хохотали в голос, собирая выстиранное белье, – должно быть, подбадривали таким образом сами себя перед долгой дорогой домой с тяжелой ношей.

Равнодушный к меланхолическому очарованию этой вечерней картины, Маркиз де Лафайет с трудом сдерживал раздражение. Он только что ступил на набережную, однако даже не озаботился произнести памятных слов из тех, что обеспечивают иным страницу в истории. Вместо этого он с хрипом и клекотом откашлялся в рукав и нетерпеливо развернулся лицом к шатким мосткам, по которым только что спустился. Сейчас по ним, хватаясь обеими руками за веревочные перила, чтобы погасить качку, ковыляла Мадам де Помпадур необъятных размеров.

– Поторопитесь же, голубушка! – простонал тщедушный, каким и полагалось быть Лафайету, господин; всем своим обликом он и правда смутно напоминал главного американца среди французов, «героя Старого и Нового Света», бывшего предводителя Национальной гвардии и любимчика парижан[2]. – Если мы еще больше задержимся, в пансионе подадут суп, а вы прекрасно знаете, что я терпеть не могу, когда он остывший!

Дородная дама ускорилась, рискуя потерять равновесие, и не без усилий догнала своего худосочного супруга, который мог бы легко поместиться целиком у нее под юбками. Брюзга выразил недовольство, швырнув ей под ноги плетеную корзинку и зонтик, от которых он любезно освободил ее на время спуска по мосткам, затем, не дожидаясь, когда она подберет свои вещи, развернулся и зашагал прочь, а супруга вынуждена была поспешать за ним, переваливаясь с боку на бок, как комичная индейка.

За этой парочкой насмешливо наблюдали три женщины, стоявшие на верхней палубе плавучей бани Меннетье, пришвартованной у Порт-о-Бле[3], чуть выше по течению. Заведение это было не столь престижным, как знаменитые термы Вижье у Павильона Флоры[4] или бани «Самаритянка» у Пон-Нёф – Нового моста. Его клиентуру составляли стряпчие, лавочники и преуспевающие ремесленники, которые подражали новому правящему классу в его привычках, словно это могло возвысить их в чьих бы то ни было глазах.

Старшую из трех наблюдательниц, могучую женщину со смуглой кожей и крутым норовом, звали Мелия. Она работала в плавучей бане сестрой-хозяйкой – отвечала за наведение порядка в кабинках-каютах после ухода клиентов. Именно ей ничего не подозревавшие купальщики и были обязаны прозвищами, которые присваивались им за сходство с теми или иными знаменитостями прошлого и настоящего. Закончив комментировать брошенной вполголоса остротой отбытие

«Лафайета» с его половиной, Мелия обратила вопросительный взгляд на молодых подчиненных:

– Ну что, это были последние? Нам пора бы уже приступить к большой уборке, а то опять раньше десяти не управимся!

– Остался еще только Маленький Капрал[5], – отозвалась рыженькая девушка с лицом, усеянным веснушками. – Я недавно к нему постучалась, но этот буржуй даже не потрудился мне ответить!

Мелия поморщилась, и глаза ее посуровели.

– Да чтоб его холера забрала, засранца этого! – фыркнула она. – Ну похож он на покойного нашего императора, и что ж теперь, ему из-за этого все можно, что ли? Для кого тут везде понаписано, что каюты надлежит освобождать не позднее восьми часов? Вот уж я сейчас преподам урок чтения этому охламону! А ну-ка, за мной, девочки. Устроим ему сигнал тревоги! – И, немедленно перейдя от слов к делу, командирша устремилась во главе своего взвода к трапу на нижнюю палубу.

Как и большинство плавучих общественных бань в столице, заведение Меннетье представляло собой нечто похожее на корпус баржи, открытый по всей длине для свободной циркуляции речной воды. В центральный проход нижней палубы выходили двери расположенных по периметру индивидуальных кабинок-кают. В каждой стояла ванна из красной меди, а свет туда попадал через иллюминатор с видом на реку. Посредством паровых двигателей в трюме здесь нагревали воду до нужной температуры; общий уровень комфорта был таков, что многие клиенты позволяли себе вдоволь понежиться в тепле и, водрузив на нос очки, превращали банные кабинки в читальные залы. Но одно дело – зачитаться ненадолго, а другое – напрочь забыть о времени и наплевать на призывы к порядку. Всему надо знать меру – Мелия собиралась строго напомнить об этом лже-Наполеону!

Каюта, занятая последним, находилась на корме судна. Остановившись у двери, воинственная смуглянка не стала тратить время на увещевания и сразу заколотила в лакированную створку кулаком:

– Эй, там! Надо соблюдать правила! Все наши кабинки освобождены уже десять минут как! Вы тут последний прохлаждаетесь! Извольте поторопиться!

Ответа не последовало. Не было слышно даже плеска воды, который мог бы указать на то, что пристыженный клиент спешно вылезает из медной ванны. Эта бессовестная тишина окончательно вывела Мелию из себя. Больше всего на свете она ненавидела таких вот выскочек, мелких буржуа, которые воображают, будто им все позволено лишь потому, что у них хватает денег, чтобы покупать себе свежий хлеб и мясо каждый день.

– Предупреждаю: если вы сейчас же не отзоветесь, я открою дверь своим мастер-ключом! Не жалуйтесь потом, что тут нарушают вашу приватность!

Под озадаченными взглядами девушек, прекрасно знавших, что никакого мастер-ключа у нее при себе нет, Мелия пожала плечами и состроила им гримаску, означавшую: «Ну надо же как-то заставить этого наглеца вытащить задницу из ванны!»

Но ее угроза оказалась ничуть не эффективнее мощных ударов в дверь, прозвучавших до этого. Тогда в глазах самой юной и худенькой из этой троицы – девушки, недавно вышедшей из отрочества, – мелькнуло беспокойство.

– Ни ответа, ни привета, – пробормотала она. – Может, ему стало плохо?

– Только этого не хватало! – рявкнула Мелия, нахмурившись. – Хотя, когда я взглянула на него на входе, вид у него был неважнецкий. Кстати, он и Наполеона-то мне напомнил потому, что все время поглаживал себе живот под жилетом, прям как сам император. Ну и росточку был невеликого… А кто из вас его потом обслуживал?