Враг на пороге (СИ) - Хай Алекс - Страница 1

Фаберже-3. Враг на пороге

Глава 1

«Сокол» мчался с бешеной скоростью, превращая пейзажи за окном в размытые полосы.

Я сидел в купе первого класса, глядя на мелькающие леса и поля. Четыре часа назад мы с Холмским выскочили из дома Фаберже и помчались на вокзал. Успели на последний рейс.

Николай сидел напротив, уставившись в телефон. Он набирал номер Овчинникова в пятый раз за последние полчаса.

Никто не брал трубку.

— Не отвечает, — пробормотал Холмский. — Да что ж такое…

Он положил телефон на столик, провёл ладонями по лицу. Потом схватил телефон снова и набрал другой номер.

Гудки. Пауза. Гудки.

— Арсений тоже не берёт, — голос Николая надломился.

— Не суетись. Понимаю, что ты беспокоишься. Но подумай сам: на заводе чрезвычайная ситуация. Наверняка Павел Акимович просто слишком занят или где-то оставил телефон.

Холмский наконец-то внял голосу разума и отложил телефон. Бедный аппарат едва не раскалился.

— Наверное… Пожалуй, вы правы. Но если с Павлом Акимовичем что-то случилось…

Я молчал и смотрел на мелькающие за окном пейзажи.

Хлебниковы перешли черту. Я был готов отдать руку на отсечение, что пожар — их рук дело. Точнее, Фомы или кого-то вроде него. Но приказ отдал Хлебников.

Одно дело — воевать с Фаберже напрямую. Мы конкуренты, мы боремся за рынок. Грязные методы? Неприятно, но ожидаемо.

Но они уже во второй раз атаковали моих партнёров.

Сначала попытались уничтожить репутацию Самойловой. Распускали слухи о её магической слабости, пытались сорвать рекламную кампанию.

А теперь Овчинников.

Честный купец, порядочный человек. Согласился на партнёрство, несмотря на угрозы. Рискнул своей репутацией и бизнесом. И получил в ответ поджог завода.

Хлебниковы дали понять: тот, кто работает с Фаберже, станет мишенью.

Это уже не просто конкуренция. Это террор.

— Николай, — сказал я спокойно, — паника не поможет.

Холмский вздрогнул, посмотрел на меня.

— Приедем — разберёмся, — продолжил я. — Главное сейчас — узнать о масштабах катастрофы.

— Да, конечно…

«Сокол» нёсся вперёд, проглатывая километры. Москва приближалась.

Поезд начал замедляться. В окне появились окраины столицы — серые многоэтажки, заводские трубы, железнодорожные пути.

Динамик над головой ожил:

— Уважаемые пассажиры, через пять минут прибываем на станцию Москва, Николаевский вокзал. Просьба приготовиться к выходу и не забывать свои вещи в купе и на пассажирских сидениях…

Холмский вскочил с места:

— Наконец-то!

Он схватил сумку и метнулся к двери купе. Поезд плавно остановился у перрона. Двери открылись.

Москва встретила нас холодным ветром и чёрным небом.

Такси остановилось у ворот завода. Я расплатился с водителем и вышел. Холмский выскочил следом.

Картина перед нами была апокалиптической.

Территория завода оцеплена полицейской лентой. У ворот стояли две полицейские машины, ещё три пожарных автомобиля оставались на территории завода, хотя пожар явно уже потушили. Три машины скорой помощи были припаркованы у административного здания.

Запах гари висел в воздухе — едкий, въедливый, пропитывающий одежду и лёгкие.

Литейный цех превратился в почерневшее здание с частично обрушившейся крышей. Некоторые окна были выбиты — чёрные провалы зияли в закопчённых стенах. Дым всё ещё поднимался из-под обломков.

Остальные цеха выглядели гораздо лучше — где-то их подкоптило, но всё уцелело. Пожарные успели отбить огонь, не дали ему распространиться дальше.

На территории завода толпились люди. Рабочие собрались группами — подавленные, с серыми лицами, смотрели на руины. Полицейские в форме опрашивали свидетелей, записывая показания в блокноты. Пожарные сворачивали рукава. Криминалисты в белых комбинезонах готовились к осмотру места происшествия, доставали оборудование из фургона.

У главного входа стояли двое мужчин, разговаривая с третьим — в штатском, но по выправке это явно был сотрудник органов.

Одного я узнал сразу — Арсений Овчинников, старший сын Павла Акимовича. Второй тоже был мне знаком — приказчик Краснов.

Холмский увидел их и бросился вперёд:

— Сеня! Иван Семёнович!

Арсений обернулся. Лицо его дрогнуло:

— Коля!

Они быстро обнялись. Холмский схватил Арсения за плечи:

— Где Павел Акимович⁈ Я всю дорогу не мог ему дозвониться.

Арсений мрачно кивнул в сторону дороги:

— В больнице. Отец задержался до позднего вечера, заработался, — продолжил Арсений глухо. — Проверяли готовую партию изделий перед отправкой. Когда начался пожар, он был там вместе с мастерами…

— Боже, — прошептал Холмский.

Краснов вмешался:

— Евдокия Матвеевна поехала с ним в больницу. Не волнуйтесь, Николай Михайлович.

— Как он? Что с ним случилось?

— Вроде стабильно, — Краснов кивнул. — Врачи говорят — повезло. Спасибо мастерам — помогли выбраться из огня.

Всё это время я стоял чуть поодаль, давая Холмскому время поговорить с другом. Но Арсений всё же заметил меня.

— Александр Васильевич! Вы приехали!

Я подошёл ближе, протянул руку. Арсений крепко её пожал.

— Как только узнали — сел на первый поезд.

Краснов тоже поздоровался, кивнув с уважением:

— Благодарим, Александр Васильевич, что так быстро приехали. Павел Акимович будет рад узнать.

Мужчина в штатском, с которым они разговаривали, повернулся ко мне. Лет сорока пяти, с проницательным взглядом и жёсткими чертами лица.

— Вы — Александр Васильевич Фаберже? — спросил он. — Партнёр по бизнесу Павла Акимовича?

— Да, это я.

Он достал удостоверение, показал:

— Майор Сергей Викторович Макаров. Быстро вы добрались.

— Разумеется. У нас совместное дело.

Макаров кивнул и переключился на опрос других мастеров. В следующий миг из-за угла административного здания появились двое молодых людей.

Девушка лет восемнадцати в тёплом пальто, с заплаканными красными глазами и растрёпанными волосами. Татьяна, дочь Павла Акимовича. Рядом с ней — Савелий, младший сын. Губы парня были сжаты в тонкую линию, руки он грел в карманах пальто.

Таня увидела Холмского и замерла на мгновение. Потом бросилась к нему:

— Коля!

Она обняла его и разрыдалась, уткнувшись лицом в его плечо. Холмский обнял её, гладя по спине:

— Тише, Танюша, тише. Всё будет хорошо.

— Я так испугалась! — всхлипывала она. — Когда увидела огонь… Думала, папа там… Думала…

— Твой отец будет в порядке, — успокаивал её Холмский. — Врачи говорят — обойдётся. Он сильный. Переживёт.

Савелий подошёл к брату. Лицо его было бледным, но спокойным — парень держался молодцом, хотя наверняка и ему было страшно.

— Что говорят пожарные?

— Потушили. К счастью, обошлось без новых жертв, — ответил старший брат.

— Хорошо.

Я подошёл к Арсению:

— Чем я могу вам помочь?

Наследник Овчинникова пожал плечами.

— Честно? Не знаю, Александр Васильевич. Но понимаю ваше беспокойство. Вы партнёр отца, пострадали от случившегося не меньше нашего…

Я покачал головой:

— Сейчас важнее ваша семья и завод. Финансы подождут. Если я могу как-то помочь, скажите.

— Конечно. Спасибо, Александр Васильевич.

Таня тем временем отстранилась от Холмского и вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

— Извини, — сказала она, выпрямившись. — Расклеилась.

— Всё нормально, — успокоил её Холмский.

Девушка глубоко вдохнула, взяла себя в руки. Посмотрела на группы рабочих, толпившихся по территории завода.

— Нужно что-то делать, — произнесла она решительно. — Люди тут уже несколько часов. Замёрзли, голодные.

Она достала телефон, быстро набрала номер:

— Алло, Аннушка? Это Татьяна. Срочно нужна помощь. — Таня начала диктовать список, загибая пальцы. — Горячий чай и кофе — литров на пятьдесят. Бутерброды, пирожки. Термосы, посуда одноразовая. Привезите всё как можно скорее. На завод, главный вход…