Месть артефактора (СИ) - Хай Алекс - Страница 1

Фаберже-4. Месть артефактора

Глава 1

Я не мог сидеть без дела.

Хлебников был задержан, Волков тоже. Дело вовсю крутилось в Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Семья оставалась под защитой императорских гвардейцев.

Казалось бы, можно и отдохнуть.

Но я не умел выдыхать. Руки требовали работы. Так что, едва проснувшись, я спустился в мастерскую.

Василий Фридрихович уже был там, склонился над верстаком с лупой на лбу. Работал над диадемой — часть свадебного комплекта для графини Шуваловой.

Финальные штрихи. Парюра была почти готова.

Я остановился в дверях, наблюдая за ним. Отец не заметил меня, полностью поглощённый работой. Паяльник касался золотой основы, металл плавился, образуя тончайший шов.

Я тихо подошёл и сел за соседний верстак. Отец поднял взгляд и улыбнулся:

— Не спится в такую рань?

— Руки чешутся, — ответил я.

Он кивнул на россыпь камней:

— Ну, раз зудит, вон сапфиры для колье. Нужно отшлифовать кабошоны. Неартефактные, ранга не требуют. Работай спокойно.

Я взял первый камень. Синий, глубокий цвет. Средний размер, около двух карат. Зажал в державке, включил шлифовальный круг.

Работа началась.

Мы молчали. Работа требовала концентрации. Каждое движение — точное, выверенное. Ритм успокаивал, руки двигались сами собой. Похоже на медитацию. Камень превращался из грубой заготовки в ювелирное чудо.

Отец паял. Тонкие золотые усики крепились к основе диадемы. Ажурная работа. Виноградные лозы, символ благополучия и плодородия — дизайн матери.

Полчаса прошло в тишине.

Потом отец отложил паяльник, поднял лупу на лоб и посмотрел на меня:

— Знаешь, чего мне не хватало?

— Чего?

— Вот этого. Работать вместе.

Он потянулся, размял плечи:

— Когда ты был маленьким, всегда сидел здесь. Вон на том самом стуле. Смотрел, как я работаю, даже пытался повторить. Просил подержать инструмент…

В памяти всплыли детские воспоминания моего праправнука Александра.

Не воспоминания Александра Фаберже. Воспоминания Петра Карла Фаберже. Первые уроки. Как держать резец, как шлифовать камень, как паять золото.

Любовь к ремеслу была у всех Фаберже в крови.

— Ты талантливый мастер, Саша, — продолжал отец. — Даже талантливее меня.

— Не говори глупостей, пап. Мне ещё учиться и учиться.

— Это не глупости, — он покачал головой. — Ты видишь камень иначе, чувствуешь металл. Это дар.

Василий нахмурился.

— Но ты выбрал другой путь. Бизнес, управление, войны с конкурентами. — Он посмотрел на меня в упор. — Это правильно. Ты — будущий глава Дома Фаберже, должен уметь защищать дело. Но не забывай и о ремесле, ведь оно в нашей крови…

Я отложил сапфир и посмотрел на свои руки. Шрамы от ожогов ещё не зажили полностью, но уже меня не беспокоили.

— Я не забываю, отец. Просто иногда приходится драться, чтобы защитить то, что мы создаём.

Василий кивнул:

— Понимаю. Но не дай этой драке поглотить тебя. Ты мастер. Создатель, а не воин.

— А если придётся выбирать? — спросил я. — Создавать или защищать?

Отец печально улыбнулся.

— Ты уже выбрал, Саша. Ты защищаешь, чтобы мы могли создавать. Это тоже ремесло. Трудное. Но… у тебя получается. Я лишь прошу тебя не уподобляться своим врагам.

Он вернулся к работе и взял паяльник.

— Кстати, с графиней Шуваловой договорился? Когда везёшь парюру?

— Да. Всё назначено, — отозвался я. — Послезавтра в два часа дня. Графиня в нетерпении. Возлагает большие надежды на наше мастерство.

— Ещё бы, — усмехнулся отец. — Свадьба с Долгорукой. Весь высший свет будет на праздновании. И если наш комплект произведёт впечатление, заказы посыпятся как из рога изобилия…

— Именно, — согласился я.

Дверь мастерской открылась. Лена вошла с пачкой писем в руке. Щёки розовые — видимо, только с мороза.

— Почта пришла, — сказала она, кладя конверты на верстак отца.

Я отложил сапфир и вытер руки тряпкой.

Отец тоже оторвался от работы и просмотрел письма:

— Заказ на комплект браслетов. Ещё один. Счёт от Овчинникова за последнюю партию.

Протянул мне изящный конверт. Плотная бумага, каллиграфический почерк:

— Тебе.

Я открыл. Приглашение на благотворительный бал от графини Шуваловой.

— Все средства, собранные на благотворительном балу, будут переданы в приют для одарённых сирот, находящийся под патронажем её сиятельства, — прочитал я. — Лена, кстати, тебя тоже приглашают.

Лена заглянула через плечо:

— Ой! Нужно платье!

— Купишь, — буркнул я. — Или будет повод выгулять то, что подарила тебе матушка на Рождество.

Следующее письмо было от Овчинникова. Новая партия золотых элементов была готова, прилагались отчёты из пробирной палаты.

Я откладывал письма одно за другим. Рутина. Бизнес.

Наверху, в квартире, раздалась трель дверного звонка. Послышались шаги Марьи Ивановны, голоса охранников. Через пару минут домоправительница спустилась в мастерскую.

— Александр Васильевич! К вам курьер! Казённый! В форме, при бумагах… Говорит, для вас послание, лично в руки.

Мы с отцом переглянулись. Я поднялся и вышел из мастерской.

В прихожей стоял молодой человек в форме имперской курьерской службы.

— Вы — Александр Васильевич Фаберже?

— Да, это я.

— Вам заказное письмо. Лично в руки. — Он протянул мне конверт. — Распишитесь о получении, пожалуйста.

Я расписался в журнале, курьер тут же попрощался и поспешил на выход.

Конверт был тяжёлым, из плотной бумаги. На печати красовался герб Министерства внутренних дел.

Я тут же взял нож и вскрыл послание.

Сыскное отделение Департамента полиции Министерства внутренних дел Российской империи

Вызов на допрос в качестве свидетеля

Фаберже Александр Васильевич

Дело № 247/26

Дата: 18 января 2026 года, 10:00

Адрес: Санкт-Петербург, Гороховая улица, 2

Ответственный — Действительный статский советник Трепов А. Ф.

Явка обязательна.

Я прочитал письмо дважды и отдал отцу. Тот пробежал текст глазами и вздохнул:

— Началось.

Лена тоже заглянула в повестку.

— Это же хорошо? Дадим показания — и всё. Хлебников получит срок.

Я покачал головой.

— Не всё так просто. Это официальное расследование. Сыскное отделение. Трепов ведёт лично. Но и Хлебников не сдастся просто так, — продолжал я. — У него адвокаты, деньги, связи. Он будет драться до последнего.

Я взял повестку, поднялся в свой кабинет и набрал Дениса Ушакова.

Друг ответил на третьем гудке:

— Слушаю.

— Денис, это я. Получил повестку.

— Ага, — голос друга был сонным. — Всех свидетелей вызывают. Обнорского тоже. Меня вчера допрашивали.

— Как прошло?

— Нормально. Трепов — серьёзный человек. Не любит, когда юлят. Задаёт вопросы в лоб, проверяет каждую мелочь… Саша, послушай меня внимательно. Говори только правду. Ничего не приукрашивай. Не пытайся угадать, что они хотят услышать. Просто отвечай на вопросы.

— Понял.

— И возьми адвоката. На всякий случай. Ты имеешь на это право.

— Обязательно, Данилевский уже предупреждён.

Мы попрощались. Я положил трубку и посмотрел на повестку. Несколько дней передышки закончились. Теперь начинается настоящая битва.

Хлебников будет драться в суде. С адвокатами, деньгами, связями. Попытается всё отрицать, свалить вину на других, выкрутиться.

А значит, нужно быть готовым.

Кондитерская «Метрополь» располагалась в старинном доме на Невском с высокими окнами и тяжёлой дубовой дверью. Тёплый свет изнутри обещал уют и покой.

— Добрый вечер, — встретил меня метрдотель — пожилой человек с седыми усами и безупречными манерами. — Столик заказывали?