Дикие куры и счастье на земле - Функе Корнелия - Страница 1

Корнелия Функе

Дикие куры и счастье на земле

Пролог

Это четвертая приключенческая история про Диких Кур. Для тех, кто их еще не знает: Дикие Куры – это девчачья банда, их пятеро: Шпрота, Мелани, Труда, Фрида и Вильма. Конечно, и на этот раз тут будут Пигмеи, их злейшие враги, которые время от времени превращаются в друзей, ну – редко. Есть еще несколько важных персонажей, двуногих и четвероногих, о которых я пока ничего не скажу.

А, вот еще что, спектакль на этот раз Куры тоже разыгрывают (трое точно): «Ромео и Джульетту» Шекспира. Хотите поточнее узнать, что там Вильма, Труда и Фрида постоянно разучивают наизусть и бормочут себе под нос? На страницах 25–27 Труда все это доходчиво объясняет – по крайней мере, мне так кажется.

Вот, а теперь занавес поднимается, и на сцене Куры: Шпрота, Фрида, Труда, Мелани и Вильма…

1

Шпрота распахнула дверь школы, и солнце осветило ее лицо. Осенний день был прекрасен. Просторный школьный двор устлан красными и желтыми листьями, а воздух – такой теплый на вкус, как будто лето еще застряло между домами. Но Шпрота с таким мрачным лицом зашагала к велосипеду, что двое первоклашек испуганно отступили. «Солнце! Осенние листья! – раздраженно думала она, пристраивая рюкзак на багажник. – Хочу дождь, чтобы вода с неба ведрами и небо чтобы серое. К такому гадкому дню хорошая погода не подходит».

– До завтра! – крикнул кто-то, но она даже головы не подняла. Молча села на велосипед и поехала домой.

– Пять с минусом[1], – пробормотала она, закатывая велик на лестничную площадку. – Это аванс на будущее, причем в последний раз. Хотя шесть с плюсом было бы правильнее.

Она со вздохом открыла дверь в квартиру и повесила куртку в шкаф.

– Ну наконец-то, – крикнула из кухни мама. – Тут ждет торжественный обед, а ты из школы целую вечность возвращаешься. Что-то случилось?

– Абсолютно ничего, – сказала Шпрота. А что ей оставалось? Когда тебе влепили пять, торопиться домой нет смысла. Нет. Про шесть с плюсом мама понятия не имеет, и про пять с минусом Шпрота ей тоже ничего не скажет. Иначе со встречами Диких Кур будет покончено, и с уютными посиделками в штаб-квартире банды, и со всеми прочими радостями жизни. Вместо этого опять придется сражаться с этим душным репетитором по инглишу. Нет, пока причин для паники нет, все окей. Два раза чуть-чуть оступилась, ну подумаешь. Просто надо почаще все это повторять самой себе, тогда поверишь.

Перед тем как войти в кухню, Шпрота на секунду остановилась перед зеркалом и заставила себя изобразить на лице улыбку. Вышло не очень убедительно, но мама вряд ли что-то заподозрит.

– Слушай, я поставлю все еще раз в духовку разогреть? – сказала она, когда Шпрота подсела к ней за стол. – Или тебе холодная мусака норм?

– Без проблем, – пробормотала Шпрота, разглядывая деликатес на тарелке и не веря глазам своим. – Ты что, еду у греков заказала? Посреди недели?

– А что? Мы же целую неделю одной жареной картошкой и заморозками овощными питались. – Мама смущенно потеребила скатерть. Так. На кухонном столе лежала настоящая скатерть. О том, что у них такая есть, Шпрота даже не подозревала. В душу Шпроты закралась тревога. Она озабоченно наморщила лоб.

– Мам, что случилось? – спросила она.

У мамы на губах блуждала улыбка.

– А что такого? Я подумала, что пора снова навести уют. Ну, всю неделю как-то все времени не было.

Шпрота ковыряла мусаку. Она не верила ни единому маминому слову.

Особенно много времени они вместе никогда и не проводили. Сколько Шпрота себя помнила, мама всегда работала в такси. Деньги зарабатывала – отец смылся, когда Шпроте было ровно шесть месяцев. Но им вдвоем всегда было хорошо. Даже очень. А потом возник этот Зануда. С тех пор и полгода не прошло, а все переменилось категорически.

Раньше каждое воскресенье Шпрота забиралась к маме в постель. Они вместе завтракали, пододвигали телевизор к кровати и смотрели старые фильмы. Но с тех пор как этот парень начал хозяйничать у матери под одеялом, Шпрота избегала спальни, словно там водились гремучие змеи.

– Положить тебе виноградных листьев?

Шпрота помотала головой, не спуская глаз с матери. Та избегала смотреть на Шпроту и внезапно густо покраснела. Приехали.

– Мам, что случилось? – спросила она снова. – Опять что-то неприятное сказать хочешь? Пообещала бабушке, что я ей по саду помогу? Нет у меня времени! Уроков чертова прорва!

– Ты что, бабушка тут совершенно ни при чем! – ответила мама. – Ешь, а то все уже остыло. – Но сама она тоже не ела, а с отсутствующим видом ковырялась в салате.

Бабушку Слетберг – собственно, маму мамы Шпроты – трудно было назвать милой или доброй. Но пока мама Шпроты таксовала, Шпрота оставалась у нее, другого выхода не было. И через раз приходилось гнуть спину на бабушкином огороде, тут уж ничего не поделаешь. Она-то предпочла бы с ее собакой прогуляться. А еще Шпрота в прошлом году спасла пятнадцать ее кур из-под топора забойщика. Но это совсем другая история.

Почему посреди недели вдруг еда из греческой таверны?

Шпрота набрала в легкие побольше воздуха.

– Мам, только вот не надо говорить, что к нам опять вселяется этот Зануда!

– Чушь какая! – Мама рассерженно бросила на стол вилку. – И прекрати наконец называть его занудой.

– А если он на самом деле зануда, как его тогда называть?

– Ой, не надо, он всего-навсего осмелился сказать тебе, что «маргарин» пишется с двумя «а».

– Человек, который ищет орфографические ошибки в списке, что купить, – самый настоящий зануда! – Шпрота произнесла это очень громко, а у мамы на глазах выступили слезы.

– При любом раскладе он примерно в сто раз лучше тех нудил, которых твои подруженьки посылали по мою душу! – проговорила она. Прошел уже почти год с тех пор, когда Диким Курам пришла в голову идея разместить брачное объявление про маму Шпроты, но она до сих пор не могла им этого забыть. Всхлипывая, она стала сморкаться в платок.

– У тебя тушь поплыла! – пробормотала Шпрота. – Ладно, занудой я его больше называть не буду. Честное куриное. Но тогда ты мне сейчас наконец расскажешь, по какому случаю мы тут… – Она сунула в рот кусочек холодной мусаки. – …праздник устроили. Помимо того довода, что готовить ты вообще не можешь.

Мама взяла салфетку со стола и промокнула заплаканные глаза.

– Мне нужен отпуск, – забормотала она, не глядя на Шпроту. – Как минимум три года я отсюда никуда не выезжала. В Америку весной мы не поехали, летом ты не захотела от подружек уезжать. Теперь скоро осенние каникулы, и… – Она запнулась. – Ну вот мы и подумали, что можем просто на пару дней съездить на Балтийское море.

Шпрота наморщила лоб.

– Мы? Постой, кто это «мы»? Мы и этот… – Она вовремя проглотила слово, которое уже готово было сорваться у нее с языка. – Мы и этот твой пусик? Или как ты его называешь?

Мама Шпроты разглядывала скатерть. Потом вилку. Переключилась на ногти. Только вот на Шпроту не смотрела.

– Мы с Торбеном подумали… – начала она, замолчала и опять взялась за вилку. – Мы подумали, что было бы так здорово… Ах, проклятье! – Она швырнула вилку на тарелку с такой силой, что та целиком погрузилась в соус цацики. – Господи, я веду себя так, словно должна тебе признаться в каком-то преступлении! – воскликнула мама. – Причем преступление тут совсем ни при чем.