Серебряная стрела для оборотня (СИ) - Ерова Мария - Страница 1

Глава 1

— Ха!

Выпад был обманным, и противники это знали. Мокрые растрёпанные волосы, волчьи шкуры на почти нагих телах, амулеты и оружие — всё это подскакивало в воздухе вслед за своими владельцами, грациозно и бестолково, но таким был бой — осторожным, порывистым, но привычным. Пока они касались друг друга лишь взглядом, не позволяя физического прикосновения, молодой мужчина, едва успевший опустить растительность на лице, и юная девушка, почти девочка, худая и прыткая, как лань.

Он был выше, она — грациознее, но оружием — короткими железными мечами, они владели почти одинаково. Бой был показательным, тренировочным, но это не позволяло противникам терять бдительность, ведь там, за пределом границ их убежища, дела обстояли совсем по-другому.

Они кружили уже достаточно долго, присматриваясь, примеряясь, но так не могло продолжаться вечно.

«Вззыыыынкх» — лязгнул металл о металл, мужчина сделал выпад первым, но девушка легко остановила его, крепко сжав рукоять своего оружия обеими руками.

— Это слишком просто, Хаггорд! — бросила она, но тут он совершил второй выпад, оказавшийся сильнее.

Ноги девушки разъехались на грязи, припорошенной мелкой пудрой снега, чёрт бы взял эту слякоть перед началом зимы! Она не удержалась, и острые коленки вонзились в эту жижу под неодобрительное улюлюкание наблюдающих за боем, сидящих вокруг них людей их племени, в железных латах и шкурах, обоих полов и разных возрастов.

— Зоси! — хриплый, тяжёлый голос её отца, заставил испытать стыд и ярость, глаза девушки моментально налились холодным серым огнём — она не проиграет! — Соберись!

Палак был вождём их племени, а она его единственной дочерью. А потому падать в грязь в прямом и переносном смысле просто не имела права.

Но противник не ждал, пока та придёт в себя. Он уже надвигался на почти поверженного противника, предчувствуя скорую победу.

— Ха!

Девушка одним рывком оказалась на ногах так быстро, что Хаггард отпрянул.

— Получи! — теперь нападала она.

На деликатности не было времени. Зоси, вертевшись волчком, совершала один выпад за другим, не позволяя противнику контратаковать, только защищаться. Подобная скорость была почти нечеловеческой, возможно, кто-то из племени считал, что она продала душу за подобные умения чёрному богу Холду, но сама девушка знала: это всего лишь результат её долгой работы над собой, тренировок, что она ежедневно проводила с оружием в руках, и ни болезни, ни прочие неприятности не могли охладить в ней этот пыл к самосовершенствованию.

«Слабость — это смерть» — повторяла она себе часто слова отца, произнесённые над телом её матери, завёрнутом в белые ткани, обильно пропитанные кровью самого родного человека на свете.

«Запомни, дочка, зверолюды — наши враги. Ты должна помнить об этом и не щадить никого из них, пусть это даже глубокий старик или крохотное дитя. Они — не люди».

Эти две фразы были единственным, что сказал отец перед тем, как тело её матери предали огню. И пусть она ещё была слишком мала, чтобы понять их смысл, но горе её оказалось слишком огромным, чтобы просто позабыть эти слова, и они настырно крутились в её голове с самого детства, закаляя и вселяя всё большую ненависть к врагам людей.

— Зоси, остановись!

Голос отца прогремел, казалось, прямо над её ухом, и девушка, вздрогнув, очнулась. Весь израненный, Хаггорд лежал у её ног, руками удерживая смертоносный клинок, который она со слепой ненавистью пыталась вонзить ему в грудь. Отец подоспел вовремя, он смог удержать её, захватив рукой, и тем самым ослабив нажим её не по-девичьи сильных рук.

Однако девушку это не смутило. Да, она оставила раненого противника в покое, гордо выпрямившись, отбросив назад влажные от растаявшего снега и крови волосы.

— Слабость — это смерть, — произнесла Зоси и, повернувшись к Хаггорду и отцу спиной, гордо пошла прочь.

Ярость всё ещё клокотала внутри, будто крови, добытой в дружеском поединке, ей было мало. Перед глазами бледным пятном стояло мёртвое лицо матери и страшные раны на её шее — такие ни один человек нанести не сможет. Зверолюды. Однажды они заплатят ей за всё…

Глава 2

Горы… Куда ни кинь взгляд, всюду были они — эти каменные изваяния, живые, но спящие вечным сном, погребённые под снегами севера, извечного холода и мрака, убаюканные серым безрадостным небом и редким солнцем, что было нечастым гостем в их краях. Север вовсе не был любезным хозяином для чужаков, да и для живущих здесь исключений не находилось. Он был ко всем одинаково равнодушен и суров, но он был и домом, который покидать не хотелось. Даже ради плодородных земель юга. Даже ради мира, которого здесь никто не знал…

Алзо стоял на возвышенности, наблюдая территорию своих истинных владений, стараясь проникнуться тишиной и покоем, которые внизу его не ждали. Быть вожаком стаи оборотней тот ещё труд и рутина, а ещё постоянная опасность и ответственность, которую в здравом уме мало кто взвалил бы на свои собственные плечи. Именно поэтому преемственность была привилегией и обязанностью его рода, дети вожаков сами рано или поздно становились вожаками, так же, как и после им на смену приходили их собственные дети. Алзо знал это с самого детства, он прекрасно понимал, что его ждёт и неплохо справлялся. Но иногда ему просто хотелось тишины, которую он не мог себе позволить там, внизу, среди сородичей.

Ведь их проблемы были подобны водопаду, никогда не иссякая и не прекращая свой бег. Он был лидером, а потому обязан был разбираться во всех мелочах общинной жизни, и решать проблемы так, чтобы оставаться справедливым и не терять уважение даже в самых сложных ситуациях. А это было очень не просто. И всё же Алзо управлялся, по крайней мере, совесть его была спокойна, а репутация как вожака кристально чиста.

Но не только люди-волки, верные ему, обитали под эти солнцем и звёздами, на этой промёрзшей земле, не дающей и толики хорошего урожая. Здесь так же жили люди — злейшие враги его стаи, прекрасные воины, непримиримые недруги, считающие эту землю исключительно своей. Они были похожи — настолько, что порой издалека было не различить, свой это или чужой. Одинаково светлые волосы и серые, как это северное небо, оттенки глаз, других здесь просто не было. И всё же они ненавидели друг друга, отчаянно, не пытаясь договориться или хотя бы найти компромисс. Давняя вражда была этому виной, и Алзо ума не мог приложить, как остановить это. Слишком много крови было пролито с обеих сторон, слишком сильной была обида людей на зверолюдов, и оборотней на сынов «одноликих», как они звали тех, кто не мог обращаться в волка, не имел второй ипостаси.

Он хотел мира, но мир на текущий момент был просто невозможен.

Нити дыма тянулись в небо из лесного массива, говоря о том, что враг живёт, вернее, выживает, точно так же, как и его стая. Север не терпит слабаков. Здесь остаются сильнейшие.

Иногда Алзо видел с этой точки обзора людей, крадущихся на его территорию в поисках добычи — им тоже хотелось есть, и кормить свои семьи, а потому он часто закрывал на это глаза, в тайне от соплеменников, конечно же. Для них проявление милосердия к врагу всегда считалось слабостью, никто не стал бы терпеть слабого вожака.

Но, боги, почему же они были так похожи?

— Алзо…

Хрипловатый голос одного из его соглядатаев заставил его вернуться в этот мир, мир боли и страдания — как от называл его про себя. Надо же, даже с его тонким слухом он не смог почуять запах и услышать шаги приближающегося к нему Бизмо. Пожалуй, он был лучшим следопытом из всей стаи. Следовало принять это во внимание.

Однако вида вожак стаи не подал. Лишь слегка повернул голову, чтобы выслушать пришедшего, нарушившего его покой, собрата.

— Они захватили Итори.

Алзо дёрнулся как от удара плетью. Итори был младшим сыном последнего из старейшин. Двух старших люди убили ещё в том году. Они не успели оставить после себя семейства и наследников. А потому гибель Итори будет означать, что род старейшины Гимары будет утерян безвозвратно.