Не называй меня деткой - Найт Леди - Страница 1

Леди Найт

Не называй меня деткой

1. Надя

Я смотрела на экран телефона и не верила. Строки бегали перед глазами, буквы расползались, будто кто-то специально дёргал шрифт за хвосты.

«Комната должна быть освобождена в течение сорока восьми часов…»

Я перечитала смску ещё раз. И ещё. В третий раз слова наконец-то сложились в смысл, и под рёбрами нехорошо сжалось.

– Охренеть просто… – прошептала я в пустоту.

Хозяин квартиры, этот вечный «дядя Саша, душка, не переживай, живи хоть десять лет», внезапно решил продать своё убитое, но родное жильё и выселить меня. Срочно. Без вариантов. Без «давайте подумаем, что можно сделать».

Я обвела взглядом комнату: старый письменный стол, где я делала курсовые, диван, который за год стал и кроватью, и столом, и местом для ночных истерик, крохотную кухню с облезлыми шкафчиками. Это всё стало настолько моим, что в голове не укладывалось, что через пару дней здесь уже будут чужие вещи и чужие запахи.

Сорок восемь часов. Две ночи. Ни денег, ни запасного варианта, ни чудесного богатого родственника.

Я машинально набрала маму. Гудки. Ещё. Потом голос автоответчика. В мессенджере последнее сообщение двухнедельной давности: «У нас всё хорошо, не переживай, зайка».

Конечно. У них с отчимом всё хорошо. А у меня – жопа.

Пальцы сами тыкнули в контакт «Ирка». Если кто и мог вытащить меня сейчас, то только она.

– Бомжур, Надюха, ты где пропала? – её голос, как обычно, был на пару децибел громче, чем требовала ситуация.

– У меня… трындец, – честно сказала я, чувствуя, как в горле предательски сжимается. – Меня выселяют.

Пять секунд молчания. Потом Ирка взорвалась таким набором матерных и полуматерных междометий, что мне даже стало легче.

– Всё, молчу, – оборвала она себя. – Я через двадцать минут у тебя. Собирай шмотки, документы, ноут. Остальное потом увезём.

– Куда? – глупо переспросила я.

– К нам. К братишке моему. Ты думала, куда ещё? В подъезд?

Сердце ухнуло в пятки.

К брату? К Руслану.

Я складывала вещи в чемодан механически. Джинсы, худи, бельё, учебники. Ноги подгибались, потому что перед глазами всплывали совсем другие картинки: узкий коридор их старой квартиры, я – щуплая, косматая, с косичками, и он – высокий, мрачный, в чёрной толстовке, опершийся плечом о стену.

– Мелкая, ты чё опять за Иркой хвостом бегаешь? – лениво бросал он, едва я появлялась на пороге.

Мне тогда хотелось либо провалиться сквозь землю, либо доказать, что я не мелкая. Естественно, не получалось ни того, ни другого. Руслан был из тех людей, перед которыми хочется держать спину ровнее и язык за зубами, хотя он ничего для этого специально не делает.

С тех пор прошло много лет. Мы почти не пересекались. Он ушёл из дома рано, переехал в какой-то свой «адовый район», сменил пару работ, поднялся… Ирка иногда рассказывала, что у него теперь свой бизнес, и вообще Рус крутой, но странный. На мои осторожные вопросы она отмахивалась: «Тебе ещё рано в его дела».

Мне было не «рано». Мне было не по себе. Потому что образ Руслана из детства намертво отпечатался в памяти: тёмный взгляд из-под бровей, резкие движения, голос, от которого у меня по спине бегали мурашки. Тогда от страха. Сейчас… я старалась не думать, какие именно мурашки были бы сейчас.

Остановка перед зеркалом. Я поймала своё отражение и чужим взглядом оценила: светлые волосы до середины спины, ровная чёлка, большие глаза, родинка у губ. Красный свитер. Джинсы. В целом – всё ещё «девочка», но уже не та, косматая и худющая, которой я была рядом с Русланом десять лет назад.

Может, он даже меня не узнает.

От этой мысли стало двояко: слегка приятно и очень страшно.

Ирка примчалась быстро, как и обещала. Завалилась в квартиру вихрем, обняла меня так, что хрустнули рёбра, и тут же начала командовать:

– Это в пакет. Это – в чемодан. Это выбросить, не спорь, ты всё равно не носишь эту кофту с восьмого класса.

Я послушно двигалась по комнате, как солдат под прицелом. Когда последний пакет захлопнулся, реальность догнала меня окончательно.

– Ир, а… Руслан точно будет не против? – спросила я тихо, когда мы тащили вещи к лифту.

– А у него есть выбор? – фыркнула она. – Мы семья. Ты мне почти сестра. Где мне тебя держать, у себя на голове? К тому же он мне должен услугу.

– Но он… – я замялась, подбирая слово. «Страшный» было слишком честно. – Строгий.

Ира закатила глаза.

– Он не строгий, он псих. Но родной. Не переживай, не съест. По крайней мере, не сразу, – она хитро усмехнулась. – Тем более, я давно хочу посмотреть, как его выведет из себя кто-то кроме меня.

– Спасибо, блин, – буркнула я.

В машине Ирка включила какую-то бодрую попсу, болтала без остановки о своей работе, новом начальнике, идиотах-коллегах. Я слушала вполуха, чувствуя, как с приближением к дому Руслана в животе тугой комок стягивается всё сильнее.

Когда машина свернула во двор нового жилого комплекса, ухоженного, с подсветкой, аккуратными деревьями и идеально ровным асфальтом, я поняла: «свой бизнес» был явно не киоск с шаурмой.

– Ого, – вырвалось у меня.

– Ага, – гордо улыбнулась Ира. – Мой брат наконец-то вылез из той дыры, где мы выросли. Так что не вздумай чувствовать себя тут лишней. Ты тоже наша.

«Наша» звучало тепло, но от этого не переставало быть страшно.

Мы вытащили чемодан из багажника, я ухватилась за ручку так, будто это единственное, что держит меня на земле. Подъезд встретил нас зеркальными дверями, запахом дорогого моющего средства и тишиной.

Ира набрала код, привычно нажала кнопку лифта.

– Он дома? – у меня пересохло во рту.

– Должен быть. У него сегодня нет встреч вечером, – она глянула на меня с прищуром. – Если что, я рядом. Он на тебя не рычать будет. Может, на меня порычит за то, что поставила его перед фактом.

– Отличный план, – нервно усмехнулась я.

Лифт поднял нас на двенадцатый этаж быстрее, чем успело схлопнуться моё сердце. Двери открылись, и мы оказались перед тёмно-серой дверью без номера квартиры. Всё в этой двери говорило: «За ней живёт человек, не любящий гостей».

Ирка не стучала. Она позвонила, раз, второй, третий.

За дверью послышались шаги. Тяжёлые, размеренные.

Щёлкнул замок. Дверь открылась.

И я увидела его.

Руслан практически не изменился. Вернее, изменился, но всё в ту сторону, которая делала его ещё более опасным. Высокий, широкоплечий, в чёрной футболке и спортивных штанах, босой, с влажными, будто только что после душа, волосами. Чёрные брови, тяжёлый взгляд, скулы, об которые можно порезаться. На шее толстая цепочка, под которой играли мышцы.

Он перевёл взгляд с сестры на меня, и в этот момент я почувствовала себя той самой мелкой, с косичками и коленками в синяках. Только теперь у меня был красный свитер и идеально накрашенные ресницы, но это мало помогало.

– Привет, Русланчик, – Ира чмокнула его в щёку и тут же проскочила мимо, как ураган. – Мы к тебе. С пополнением.

Руслан приподнял бровь.

– С каким ещё пополнением?

– Со мной, – выдавила я, держа чемодан как щит.

Он медленно перевёл взгляд на моё лицо. Секунда. Две. Я почти физически ощущала, как он меня сканирует: щёки, губы, глаза, волосы, свитер, джинсы. Взгляд обжигал, но оставался холодным.

– Надя? – наконец произнёс он.

Внутри всё дёрнулось. Почему-то я ожидала услышать старое «мелкая», «малышка» или что-то в этом духе. Но он назвал меня по имени. Так, как будто признавал, что перед ним – не ребёнок.

– Привет, – повторила я глупо.

– Наде негде жить, – вмешалась Ира, не давая паузе перерасти в пытку. – Других вариантов нет. Я уже всё решила: поживёт у тебя пару недель. Ну, максимум месяц. Ты же не против?

Секунда тишины растянулась, как шар на грани разрыва. Руслан снова посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, что я не успела распознать.