Нечистые души - Сун Хань - Страница 1

Хань Сун

Нечистые души

Han Song

Exorcism

© Han Song, 2017

© К. Батыгин, перевод на русский, 2026

© Оформление, издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Часть I. Большое море и птичья клетка

1. Былое – ложь. Правда – здесь и сейчас

Потянулась охваченная белым светом механическая рука и содрала с больного всю одежду. Металлическая штуковина, напоминающая сколопендру, со скрипом и жужжанием прошлась по всему телу – от лица, плеч и рук до груди, живота и паха. По сигналу пациент дыхнул на зеркальце перед собой. То отозвалось искусной имитацией человеческого голоса: «Ведется антионкогенное исследование на предмет мутации белков ДНК…»

Затем больной принял внутрь умную пилюлю размером с таблетку аспирина, в которой содержались пара чипов, видеокамера и беспроводной модуль. Снова прозвучал будто скучающий голос: «Ведется исследование пищевода и кишечника…»

Встав лицом к невидимому помощнику, больной пробормотал:

– Может, что-то у меня все-таки неладно? Где-нибудь в толстой кишке, почках, печенке или капиллярах? Будьте добры, проверьте! Я готов ко всему.

Голосок из-за зеркала привычно повторил спокойно-бесстрастным тоном:

– Аномалий не выявлено.

С этим больной поставил подпись на ЖК-экранчике: «Ян Вэй».

Пациента по имени Ян Вэй возвратили в палату. Его тут же окружили стройные ряды рукоплещущих товарищей по болезни:

– Приветствуем обратно в строй! Приветствуем обратно в палату!

Не такую палату помнил Ян Вэй. Больные в своей общей массе состояли исключительно из пожилых мужчин, которые все как на подбор были одеты в будто смастеренные из гипсокартона белые шлемы и комбинезоны. Тела этих людей покрывали всевозможные вздымающиеся трубки и антенны. Не пациенты, а туристы, совершающие космическое путешествие. Или же аналоги шипастых спинозавров.

Желудок Ян Вэя прихватило коликой. Отвернувшись, он вырвался из толпы, но путь ему преградил роболек.

Ян Вэй заявил:

– Не в такой палате я хотел дожидаться решения своей участи! И этих больных я вовсе не знаю. Вы, конечно, машина, но и вам же должно быть понятно, что самое страшное – когда больные ждут исхода вместе. Мы же совсем незнакомы, а нас всех по болезни суют в один кулек. Вот и приходится, скрипя зубами, устанавливать с товарищами по палате симбиотические отношения нового типа. По виду все тишь да гладь, а по факту у всех очаги болезни как были, так и остались, недобесы затаили дыхание и сидят в засаде у нас внутри, вечно готовые выскочить и изодрать все в клочья… Сами посмотрите: эта шайка чуть ли не до небес рассыпается в приветствиях. А ведь неизвестно, что у них на самом деле в мыслях. Я этих людей совсем не знаю! Неужто этого недостаточно, чтобы больница проявила бдительность и понимание?

Роболек представлял собой жестяную бадью, передвигавшуюся на гусеницах. Он протянул походившие на щупальца каракатицы упругие сетчатые руки-манипуляторы и, подхватив Ян Вэя, как грудного младенца, понес его обратно в палату.

Товарищи по болезни от такого зашлись хохотом:

– Вот так да! Размечался так размечтался! Больной ты или нет – не имеет ни малейшего значения. В палату изволь вернуться. А то как ты потом докажешь, что болен?

Кто-то еще шмякнул Ян Вэя по затылку. Взвыв, Ян отскочил в сторону подоконника и попытался вылезти из окна, но его сдуло необычным порывом ветра, от которого веяло гниющей рыбой. Но Ян все-таки смог разглядеть то, что было за окном. Ах, птичья клетка! Что-то это напомнило Яну.

Ударивший Ян Вэя больной подошел, захлопнул окно и отвесил оплеуху поверженному товарищу:

– Ты что, умереть вздумал? Как ты смеешь окно открывать! Или хочешь вирусам дать проникнуть к нам? В клетке той пташек нет, они все померли. Разносили они вирус птичьего гриппа. Ты всех разом прикончить хочешь?

Ян Вэй, прикрыв лицо руками, с горечью прохрипел:

– А вы кто такой?

Больные массы зашумели так, что горы загремели бы, а море взревело бы:

– Даже Чудобольного не узнаешь! Чудобольного не признал!

Обладатель чудной болезни был коренастым старичком, походившим на округлый холмик. Нос у него был что пятачок у хряка, губы сложены в кошачью ухмылку, покрывавшую остренькие зубки. Физиономия у человечка была иссиня-черная, только из уголков рта лилась вонючая белая пена. Шея Чудобольного была усеяна крестиками микросхем, складывавшимися в своеобразную татуировку. Чудобольной подхватил скрипочку и извлек из нее вереницу гамм. Здоровенный старикан дюжего вида стащил с уголка стены пожарный рукав и, прицелившись в Ян Вэя, атаковал его мощным потоком. Вода сначала пришлась по нижней половине тела, затем охватила и живот, и грудь в районе солнечного сплетения, и, наконец, лицо. Вся компания едва на пол не повалилась со смеху.

Ян Вэй, стараясь уберечься от струи, крикнул:

– Как же так можно обходиться с товарищами по болезни?! Нельзя так с соседями по палате!

Обливавшего Ян Вэя водой старика звали Юдин[1]. Он проревел:

– Чудобольной приказал тебя дезинфицировать! Ты несешь в себе не только вирусы, но и нечистую силу. Всех нас ты хочешь в могилу свести. Или ты не понимаешь, как дела делаются в палате?

Беглецу не приходится выбирать дорогу. В панике Ян Вэй скакнул на одну из коек и лег, спрятав голову под подушку. Чудобольной и толпа пациентов обступили постель со всех сторон. Юдин вытащил на свет то, чем природа его наделила для размножения, и потер свое добро о лицо Яна. Дождавшись, когда тот открыл глаза, кучка больных громко загоготала и с криками разбежалась кто куда.

2. Измазанное в пыли лицо, заиндевелые виски

Все тело Ян Вэя изнывало от боли. Лежал он мокрый, как курица, плавающая в супе. Ян заплакал. Это были не те палаты, которые он помнил. И куда подевались врачи? Кто здесь всем заправлял?

Вокруг поутихло. Ян Вэй украдкой огляделся. Больные массы уже разошлись на отдых по койкам. Удобств в этой палате было поболее, чем в той, которая сохранилась в его памяти. По меньшей мере на каждого человека полагалось по койко-месту – конструкции из стальных желобков, походившей на оборудование аквариума. Поверх коек нависало множество кабелей и штепселей. Палата неустанно раскачивалась, словно под воздействием неудержимого землетрясения. Ян увидел свое отражение в окне и с испугу даже подпрыгнул. Лицо у него было испещрено морщинами, а виски наполовину поседели. Вроде бы он угодил в больницу не так давно, в возрасте, когда люди расстаются с последними юношескими сомнениями. Как же это он так быстро превратился в такого же хрыча, как и остальные обитатели палаты?

С боковой койки донесся сиплый вследствие мокрот голос:

– Кхм, все уже наслышаны о том, чем ты болеешь.

Ян Вэй весь сжался, будто испуганный геккон.

– Прямо все вы знаете? – В этой больнице он не мог найти себе защиту.

Сосед по палате охнул:

– Ну да. Чего-нибудь мне притащил?

Показалась рука, ставшая ощупывать тело Яна. Голос сокрушенно огласил:

– Чисто все. Нет ничего.

Ян Вэй вставил:

– Должно быть, все сдал, когда госпитализировался. – На волне нервов он будто что-то припомнил.

Собеседник спросил:

– Сигарет нет?

– Нет сигарет… – отозвался Ян Вэй.

Сосед был таким же старым хреном, как и Ян Вэй: обтянутым обвислой кожей скелетом с изогнутым носом и смуглым скукоженным туловищем, под которым не наблюдалось конечностей. Из-под робы тянуло малоприятным душком падали.