Деревня - Петрушко Эдуард - Страница 1

Блаженны незнающие и невидящие.

Вступление

Взошла яркая полная луна, осветив серебристым цветом крепкого бородатого мужчину, стоящего в центре небольшой поляны. Вокруг глухой стеной стоял еловый лес, пряча происходящее от посторонних глаз. Тишина плотной ватой накрыла тайгу, и казалось, что природа готовится к какому-то таинству.

Неожиданно на лбу человека выступила испарина. Задрожав, он снял телогрейку и посмотрел на ночное светило, которое как будто с интересом наблюдало за происходящим. Постепенно грудная клетка великана начала раздаваться и с треском ломаться. Мужчина упал на колени, его губы приподнялись, обнажив гигантские белые зубы, которые постепенно увеличивались, превращаясь в хищные клыки.

Вокруг вожака стояло еще несколько человек – с ними начало происходить то же самое. Они бросали одежду на землю, их тела изгибались и вытягивались в безумном танце изменения. Лица, только что принадлежащие людям, с треском начали удлиняться, уши увеличились, носы стали, как у больших собак. Тела покрылись темной густой шерстью. Голоса людей постепенно изменились на рычание и вой.

По тайге прокатилось болезненное неистовое рычание стаи. От его вибрации, казалось, зашевелились листья. Стая оленей метнулась в чащу леса, «сохатый» развернулся и побежал в другую сторону, даже хозяин тайги – медведь, недовольно фыркая, ушел от вкусного муравейника…

Глава I

Сергей Семенович Краев сидел в мягком удобном кожаном кресле, время от времени посматривая в панорамное окно, откуда открывался роскошный вид на Москва-реку и Парк культуры. Было 11:30 утра, солнце вовсю разыгралось над Москвой, создавая причудливое марево над вечными пробками. Миражи были похожи то на больших верблюдов, то на стариков с развевающимися бородами. Город, где правило превосходство сильного и богатого над слабым и бедным, превратился в разогретое желе. Люди, как мухи, прилипшие к клейкой ленте, сбросили темп и замедлились в своих попытках отвоевать себе нишу повыше над остальными копошащимися в тленной суете.

Краев вёл здоровый и правильный образ жизни: регулярно занимался спортом в модных клубах, каждый месяц сдавал анализы отходов своей жизнедеятельности, если подхватывал насморк, делал комплексное обследование в дорогих поликлиниках. Даже сексом Сергей занимался по графику, дабы не было проблем с простатой. Для этой цели в записной книжке имелось несколько телефонов непритязательных, но ухоженных женщин из стран СНГ. В серьезные отношения Краев старался не вступать, за исключением Вики Русовой, с которой он жил последние полгода. Любовь это или привязанность, он пока не знал. Отодвинув клавиатуру компьютера, он откинулся на спинку кожаного удобного кресла и вновь посмотрел в окно.

Работа приносила Сергею удовольствие и деньги. Будучи вице-президентом крупной рекламной компании, он был знаком со многими публичными людьми: олигархами, певцами, политиками и другими небожителями города, возможностями которых он иногда пользовался. Краев, высокого роста шатен, с правильными чертами лица и широкими плечами, был приятным и внимательным собеседником и производил впечатление уверенного в себе лидера.

Одновременно Сергей был слабым человеком. В этом он не признавался даже самому себе. Краев панически боялся увлечься наркотиками. На его глазах сильные люди, подсевшие на порошок, засунули свои жизни в самую глубокую задницу, а некоторые легли в землю, установив себе таблички над лицами. Краев старался подальше держаться от наркоманов, которых в его окружении было предостаточно.

Сегодня после обеда он сидел на Арбате в кафе-баре «Ригги» и пил кофе с одним из партнеров, школьным другом и близким товарищем, Артемом Смирновым. Артем, жизненным принципом которого была фраза – carpedien – «лови момент», ловил его на все 100 процентов. Вокруг него всегда было много девушек, интересных людей, он любил путешествовать и занимался экстремальными видами спорта. Один из результатов любви к риску красовался на его лице в виде небольшого шрама. Этой зимой Смирнов, осваивая французский горнолыжный курорт Шамони, попытался спуститься по черной трассе, врезался в дерево, расколол шлем и попал в больницу.

Сергей внимательно всматривался в узкие зрачки Артема, забывшись, обжегся кофе и негромко выругался на испанском языке. Друг пил виски, нервно постукивая пальцами со свежим маникюром по столу.

– Заметно? – понимающе спросил Артем, отхлебывая из стакана янтарный напиток.

– Да, Сергей, я колюсь. Два раза бросал, думал, что завязал накрепко. Но это карусель. Он все равно меня находит, или я его. Не знаю, что и делать. Я застрял, как крылышко мошки в капле янтаря. Нет, пока еще все не так плохо, еще не поздно. Но мне нужно заняться этой проблемой. Я выкарабкаюсь, – бессвязно, будто оправдываясь, говорил он.

Сергей молчал. Сколько он слышал таких историй! Краев тяжело вздохнул и снял солнцезащитные очки, готовясь к долгому разговору. Артем вошел в раж, у него выступали слезы, он говорил и говорил: о его порочной жизни, о его странных знакомствах, о ненависти, которой, казалось, был пронизан самый воздух вокруг него. Краев молчал, рассматривая испарину на лбу Артема. Потом посмотрел в окно, где голуби неохотно уступали тротуар прохожим, и сказал:

– Прочитай книгу «Я, мои друзья и героин». Автобиографическая история наркозависимой девочки по имени Кристина из Берлина. Она из наивной 13-летней девчонки стала заядлой наркоманкой и махровой проституткой. Но трагедия даже не в этом − она много раз бросала, а став автором бестселлера, заявляла на весь мир, что с героином покончено, и снова бралась за игру. Артем, это круг, из которого не выходят. А если выходят, то единицы. Сергей перевел взгляд на неряшливого бармена, который двигался так медленно, как будто ему только что удалили крайнюю плоть.

Смирнов молча слушал, гоняя в стакане кубики льда, которые становились все меньше и меньше. Через минуту, тяжело вздохнув, ответил:

– Сергей, я еще буквы не забыл, читаю. Приведу тебе пример другой автобиографии в книге «Дневники баскетболиста». Там талантливый шестнадцатилетний подросток потерял все и деградировал. Однако, попав в тюрьму, избавился от героиновой зависимости. Смирнов замолчал, глядя на ярко размалеванных девиц, делающих селфи на фоне барной стойки. Потом неожиданно сказал: – Может, мне в тюрьму сесть?

– Это не спасет, и там можно все достать. Надо в себе искать проблему и решать ее. Я очень надеюсь, что ты справишься. Если нужна какая-то помощь − я рядом.

Девушки, делающие селфи, начали бросать недвусмысленные взгляды на красивых молодых преуспевающих мужчин.

– Мне пора! – сказал Краев и, попрощавшись с другом, направился к машине.

Глава II

Менько Жора работал на лесозаготовках и подолгу не бывал дома. Да и дом у него одно название − женой к 28 годам он не обзавелся, да и по-настоящему любил одну мать. Но все равно с радостью ехал в простенький небольшой трехкомнатный домик из шершавых неотшлифованных брёвен, после месячной вахты в тайге. В багажнике лежала разделанная туша кабана, которого он добыл за день до отъезда. Дикая свинья совсем потеряла страх и регулярно посещала стоянку, где питалась картофельной кожурой и другими объедками лесозаготовщиков.

Поселок Нижний Битучарского района, где родился и жил Менько, стоял на берегу Енисея. Ехать с лесосеки до него чуть больше 100 километров. Видевший виды УАЗик гремел, как кастрюля с камнями, и кашлял серым дымом. Сергей переключил передачу и вспомнил отца, с которым он в детстве мог бесконечно ловить хариуса, тайменя, омуля и делать душистую уху на костре. Сейчас речка стала не та, а после подтопления в 2012 году им и вовсе предложили выехать из зоны ГЭС.

Менько с матерью решили с участка затопления не выезжать и остались жить в деревне, где были одни старики, местный блаженный по имени Вася и многодетная мать с четырьмя детьми, которой Жора иногда бескорыстно помогал по хозяйству.