Аптекарь (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 1

Annotation

Новый роман по вселенной "Мира Тверди" Евгения Капбы.

Наш современник попадает в параллельный мир, очень похожий на наш. Он похож во всем, только Россией здесь правит династия царей-магов, а по улицам ходят орки, гномы и люди с крокодильими головами. Главный герой - орк, и он трудится скромным аптекарем, заодно постигая тот мир, в который его угораздило провалиться. Выжить в этом мире тяжело, но он старается изо всех сил.

Аптекарь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Аптекарь

Глава 1

Дисклеймер

1. Этот роман написан как самостоятельное произведение в рамках межавторского цикла по «Миру Тверди» Евгения Капбы.

2. Пропаганда ЛГБТ в книге отсутствует, но поскольку внезапно случившийся в одной из глав секс между орком и эльфо-кошкой сложно отнести к традиционным отношениям, то на всякий случай автор осуждает и его.

3. Вопреки модному в последнее время тренду, первые четыре главы автор написал сам. Остальные, впрочем, тоже.

Глава 1

Когда Вольт снимал эту квартиру, то красивый вид из окна подавали, как немалое преимущество. Шестнадцатый этаж все-таки. Туда даже комары не долетают, и воздух завсегда свежий. Так сказал ему риелтор, суетливый гоблин, вечно спешащий с показа на показ. Вольту бы тогда насторожиться — уж больно глазки у этого негодяя бегали — но он слишком молод и неопытен, да и приехал издалека. И даже мелкая решетка из двенадцатой арматуры его не смутила, а должна была. В общем, с панорамой из окна его изрядно надули.

Впрочем, поначалу она ему даже понравилась. Вроде бы лес как лес виднеется на горизонте, да только темная, почти черная чаща, раскинувшаяся за голой полосой отчуждения, никаким лесом не была. Если постоять на балконе минут пять, то можно почуять, как оттуда шибает волной темной силы и едва сдерживаемой злобы. Хтонь это, дурное место, в которое суются только отчаянные охотники за ливером колдовских зверей, шальные торчки, любители забористых грибов, и специальные команды опричной стражи, укомплектованные магами. Не выйти оттуда в одиночку. Заведет в болото натоптанная тропинка, задушит безобидная на вид плеть вьюна или загрызет какая-нибудь тварь, бывшая в прошлой жизни ласковой и кроткой, словно котенок. Косуля, к примеру, или белочка.

— Хуеморген, Вольт! — приветливо махнул с соседнего балкона гном-кхазад, автомеханик по профессии и оперный певец по призванию. Не самое лучшее хобби, когда у тебя густой бас, а сам ты живешь в многоквартирном доме, окна которого до третьего этажа заложены кирпичом. Народ тут поселился отчаянный и резкий, о чем свидетельствовал свежий фингал, сиявший на неунывающей кхазадской физиономии. Очевидно, его пение нравилось не всем.

— И тебе не хворать-на, дядя Ганс, — вежливо ответил Вольт, с шумом прихлебывая чай из огромной, почти литровой кружки. Он любил чай. Балконы тут интересные. Со стороны улицы они забраны решетками, зато с соседом можно запросто чокаться. Один балкон от другого отделяется перегородкой высотой по пояс.

— На работу собираешься? — поинтересовался сосед.

— Ага, — глубокомысленно кивнул Вольт. — Подышать вот решил-на.

— Погоды нынче хорошие стоят, так чего бы и не подышать, — глубокомысленно изрек гном. Он щелчком отправил окурок в последний полет, погладил окладистую бороду и скрылся на кухне, откуда донеслась затейливая ругань. Тетя Берта терпеть не могла, когда еда остывала.

Вольт снова впился взглядом в даль, ощущая, как ледяные мурашки бегут по хребту. Старики говорят, Хтонь в этом месте прорвалась лет пятьдесят назад, в один миг превратив Биосферный заповедник в рассадник нечисти. С тех пор она упорно пыталась разрастись, но пока что ей покорился только Тавровский лес, с которыми она сомкнулась, на глазах вырастив густой подлесок. Хтонь быстро поглотила несколько городских микрорайонов и все окрестные деревни, взломала корнями асфальт дорог, закрутила в узлы железнодорожные рельсы, и уже через месяц заняла места раз в десять больше, чем в начале. Едва остановили ее тогда, для этого из самой Ингрии магов приглашали. С тех пор огнеметы и топоры сдерживают зеленые метастазы, которыми Хтонь пытается сжать в своих объятиях небольшой анклав, чудом уцелевший на левом берегу речушки Воронеж. Так микрорайон ВАИ превратился в сервитут, вольное место, где люди и нелюди живут рядом, не снимая ладони с рукояти пистолета или меча. Почему живут? Да потому что здесь почти нет удавки государевых законов. Люди тут живут по совести, по правилам и по понятиям. Очень многие готовы ради этого рисковать шкурой.

Вольт, допив свой чай, вернулся в комнату и подошел к зеркалу, из которого на него смотрел орк-снага двадцати лет от роду, зеленый, с длинными ушами, горбатым носом и клыками, выпирающими из-под нижней губы. Он невысок, худощав и жилист. Не авалонский эльф, конечно, но тоже очень даже ничего себе. Не зря на него сама Маринка внимание обратила.

— Маринка! — с вожделением промычал парень.

Она была красоткой, какие редко встречаются среди народа снага-хай, отчего цены себе не знала, перебирая ухажеров, как королева красоты дешевую бижутерию. Вообще, при словах «снажья баба» первым, что приходило в голову, была неопрятная, слегка прибуханная страшила, работающая уборщицей или продающая на рынке стыренную детьми и мужем магнитолу. А вот Маринка была не такой… Вольт мечтательно закрыл глаза, предвкушая вечернюю встречу, надел чистую рубашку и пригладил непослушные волосы. У него, в отличие от большинства живущих на районе, была постоянная работа. Такая, которая позволила ему уехать из родного городка и снять отдельную квартиру с бабушкиным ремонтом. Да, тут, в сервитуте, жилье дешево, и на то есть весьма веская причина. Это она на горизонте чернеет. Хтонь-матушка.

— Пора, — заторопился Вольт, взглянув на часы.

После полутемного затхлого подъезда весенний воздух ворвался в легкие живительной волной. Вольт довольно прищурился и окинул взглядом двор. Четыре многоэтажных дома, поставленные квадратом, соединили бетонными стенами, на которых дежурили соседи. Его очередь наступит через две недели, о чем свидетельствовал график, висящий у лифта. Должен прибыть с ружьем, тесаком и запасом патронов на тридцать минут боя. За это время обычно успевает подойти команда из центра на БТРах, да и соседи с верхних этажей огнем прикроют. Тут все дружно живут. Если ты говно-человек, то тебя первый же курвобобр сожрет, и не поможет никто.

— Бр-р!

Вольт даже плечами передернул, вспоминая прошлый инцидент. Целую меховую волну выплеснуло тогда из Хтони, и их едва не снесло этим яростным потоком. Хорошо, вечер был, все уже с работы пришли. Сотни свирепых тварей вгрызлись тогда в бетон, дойдя до арматуры. Городская полиция вовремя подтянулась и положила половину из пулеметов. Гладкоствол, заряженный дробью, почему-то курвобобровую шкуру не брал. Только если в упор. Мутируют демонические твари.

Вольт вышел за ворота и двинул в сторону аптеки, где трудился фармацевтом. Удивительная карьера для сервитута, где снага либо работают на пивзаводе или мясокомбинате, либо промышляют сдачей в металлолом украденных канализационных люков, либо попросту тащат все, что не прибито гвоздями. Особенного разнообразия при выборе жизненного пути здесь не наблюдалось. Только выскочка Вольт попал в медучилище по квоте для расовых меньшинств, набрав минимально возможный балл. Надо ли объяснять, что любви окружающих ему это не добавляло. Завидовали, сволочи.

Красивый еще недавно бульвар представлял собой сейчас крайне унылое зрелище. Курвобобры здесь места живого не оставили. Молодые клены повалены, одни заостренные пеньки торчат. И даже несколько пострадавших машин еще не успели убрать. Их покрышки измочалены в труху. Вольт горестно вздохнул и отвернулся. Дерьмо. Зато рюмочная-наливайка стоит на месте, только свежие следы от бобровых резцов на решетке напоминают о недавнем набеге. Эта наливайка вечна, как власть государей из династии Грозных, да продлятся годы их. Здесь подавали крепленые, но слегка разбавленные напитки, в основном произведенные из гнилых яблок, произрастающих в имениях окрестной аристократии. Называли этот живительный нектар бормотухой, червивкой, червидоном или просто бырлом. Пить это было можно, но соблюдать некоторую осторожность все равно стоило. Жизнерадостная вывеска гласила: «Лучшее бырло на районе», а объявление на стекле сообщало дополнительную информацию: «Семьдесят четыре дня без летальных исходов». Очевидно, сей отрадный факт служил отдельным поводом для гордости бармена, который проводил Вольта недоумевающим взглядом. Снага прошел мимо и не выпил? Он этот день в календаре ручкой обведет. Впрочем, наливайка без посетителей не оставалась ни на миг. Вот и сейчас трое снага и один человек, обнявшие друг друга за плечи, танцевали нечто, напоминающее греческий танец сиртаки. Они во все горло вопили песенку, которая в этом сезоне лилась из каждого утюга.