Российский колокол № 4 (53) 2025 - "Литературно-художественный журнал" - Страница 1

Российский колокол

№ 4 (53) 2025 г.

© Российский колокол

© Интернациональный Союз писателей

Слово редактора

Этим выпуском журнала «Российский колокол» завершается 2025 год. Был он интересным, динамичным, менял приоритеты, подавал надежды, разрушал привычные представления и возвращал веру в лучшее и светлое.

Три года СВО стали для нас новой эпохой. Вы замечали, как изменились мы сами за это время? Сторонникам навязанного нам в 90-е годы благодушного пацифизма пришлось осознать, что добро, чтобы не стать злом, время от времени должно брать в руки меч. И этот меч в наших руках вернул нам те ценности, которые веками ковали из нас великий народ: благородство, милосердие, готовность к подвигу.

И с каждым годом растёт в нас потребность говорить, писать и думать об этом. Рубрика «Время героев» с каждым новым выпуском всё богаче наполняется новыми произведениями в стихах и прозе, чтобы понять эту новую реальность и своё место в ней.

В этом выпуске журнала заканчивается публикация романа Дмитрия Необходимова, посвящённого защитникам Сталинграда. Здесь же вы сможете прочитать вторую часть повести Евгения Мирмовича о судьбах людей в наши военные дни. Не оставят равнодушными рассказы о войне Владимира Пахомова и Романа Кушнера, а также стихотворения Екатерины Грушихиной, Даниила Горюнова, Олега Прусакова, Дмитрия Уханёва.

В рубрику «Проза» вошли рассказ Николая Жакобова о том, как важно сохранить в себе человечность перед лицом смерти, и маленькая добрая повесть Нины Рябовой о людях послевоенной деревни.

Также в этом выпуске мы завершаем публикацию повести Виктора Трынкина о судьбе человека, прошедшего через фашистский плен.

В рубрике «Метафора» читатель встретится с уже знакомым по прошлым выпускам писателем Александрой Разживиной. И снова загадочные образы, неожиданные сюжетные повороты на грани реальности.

Поэтические произведения Владимира Фадеева и Николая Калиниченко, опубликованные в рубрике «Поэзия», порадуют тонкой метафоричностью, глубиной мысли, неожиданным видением мира. Несомненно, заинтересуют читателей своей образностью стихотворения Маргариты Графовой.

По сложившейся традиции добрый друг нашего журнала писатель, кинодраматург и публицист поколения 60-х годов, кавалер государственных наград, лауреат многих литературных премий Ирина Ракша представит читателям новый рассказ в рубрике «Золотой фонд».

В рубрике «Фантастика» дебютирует молодой талантливый писатель Макс Баженов. Встречайте рассказ с неожиданными сюжетными поворотами.

И не обойтись литературному журналу без глубоких критических и литературоведческих работ. Представляем читателям статьи Владимира Голубева, Ольги Камарго, Александра Балтина, посвящённые классике и современности.

Новых впечатлений и радостных открытий, дорогие читатели!

Ольга Грибанова,

шеф-редактор журнала «Российский колокол»,

филолог, прозаик, поэт, публицист

Время героев

Владимир Пахомов

Будьте прокляты… ненавижу!

(Из старого блокнота)

О войне на Западной Украине и последующей ликвидации соединений ОУН-УПА написано много, включая наряду с художественной литературой многотомные исследования, сняты разные по качеству и достоверности художественные и документальные фильмы.

Не будучи историком и не имея ни малейшего желания высказывать неправомерные и, может быть, спорные суждения о том далёком времени, мне хочется представить вам один, казалось бы, совсем незначительный, эпизод той войны.

В основу этого правдивого рассказа положены пересланные мне воспоминания отца одного из моих однокурсников.

Это были ксерокопии листков из старого блокнота с не всегда разборчивыми записями, а иногда просто каракулями.

К сожалению, автора уже не было с нами, и уточнить некоторые подробности я не мог.

То, что мне удалось разобрать, для удобства восприятия я передаю от первого лица.

Конец июня 1944 года. Окрестности города Владимира. Полевой лагерь переформирования 70-й гвардейской мотострелковой дивизии.

И вот уже на поверке сухим, надтреснутым голосом старший лейтенант с орденом Красной Звезды и двумя нашивками за ранения выкликает мою фамилию, а старшина с костистым, продублённым ветрами и солнцем лицом неустанно песочит нас, вколачивая в наше 19-летнее сознание премудрости войны.

Как мы боялись, что война закончится без нас, и вот – скоро на фронт! Нам снились лихие атаки: впереди знамя, бегущие немцы с поднятыми руками, ну и, конечно, ордена (медали на худой конец).

Моим соседом по казарме был высокий, худенький, нескладный паренёк с веснушчатым лицом. В первый же день я узнал, что зовут его Сева, а фамилия Гольдман и что на фронт он ушёл добровольцем с 3-го курса Московской консерватории по классу рояля, горячо убеждая профессоров и родителей, что его место на фронте. Мы сдружились и вскоре вместе мечтали о фронтовых подвигах.

25 июля эшелон с нашим 207-м гвардейским полком двинулся на запад и на вторые сутки прибыл на какую-то большую станцию. Здесь мы получили оружие, боекомплект, сухой паёк на два дня и в каких-то больших грузовых машинах (американские студебекер – пояснил сидящий у края кузова сержант в ладно сидящей форме) двинулись по разбитой и размокшей колее куда-то дальше.

– Не дрейфь, командиры знают куда, – подбодрил меня тот же сержант. – Впервой, что ли, на передок?

– Куда? – переспросил я.

– Да на передовую же, чудило! Ну ясно, что впервой. Западная Украина это, и ты теперь в составе Первого Украинского фронта как его боевая единица, а вместе с дружком твоим (он кивнул на Севу), я думаю, что вся надежда на вас, – рассмеялся он.

– Да не обижайся, шутка на войне – первое дело, а война без шутки – это как селёдку есть да солёным огурчиком закусывать без водки, не пробовал? И не надо: одно неудовольствие от этого. Да я вижу, что ты с дружком твоим много чего не пробовали, живую бабу-то, небось, даже за сиськи не держали. (Сева густо покраснел.) Точно ведь? Ладно, пацаны, держитесь меня – не пропадёте. Жоркой меня зовут, с сорок первого воюю, и под Сталинградом был, и под Орлом, и Днепр переплывал на бревне от плота разбитого – и ни одной царапины! Во как! Маманя образ повесила, сказала, ещё от бабушки ей достался. И ещё вот, – он достал из кармана ярко сверкнувшую малиновым лаком губную гармошку, – со Сталинграда у меня, как заиграю – на регулировщиц действует без промаха, как сорокапятка прямой наводкой. Учитесь, пацаны.

Часа через три автомашины остановились, и чей-то зычный голос дал команду выгружаться и строиться в колонны. Вот уже два часа мы месим жидкую грязь, облепившую сапоги, дружно толкаем застрявшие автомашины с боеприпасами, полевые кухни, штабные «виллисы» (пояснил нам Жорка).

А вокруг были следы войны, но не той, что мы видели в ежедневных кинохрониках во Владимире. Разбитые и сгоревшие автомашины, воронки, снарядные ящики, танк с почти сорванной башней, нелепо торчащие вверх стволы покорёженных орудий, каски и втоптанные в грязь ошмётки одежды, санитарные сумки и обрывки бинтов, полузаваленные траншеи с рядами поваленной колючей проволоки.