Жена на год (СИ) - Кушкина Милена - Страница 1

Милена Кушкина

ЖЕНА НА ГОД

1.

— Вы никогда не сможете ходить! — голос врача был будничным и официальным, когда он озвучивал приговор.

Костик был рядом со мной и крепко держал за руку. Но стоило врачу выйти, жених аккуратно расцепил наши пальцы.

— Ты должна понять, Катюш, — начал он, отводя взгляд.

Костя всегда был рассудительным и не терял самообладания даже в сложных ситуациях. У него обязательно имелся план. Наверное, поэтому он сумел сколотить огромное состояние.

Я улыбнулась.

Сейчас Костя наверняка расскажет о планах по реабилитации и новых обследованиях.

Возможно, за границей.

Будет сложно, но ради нашего будущего я справлюсь.

Костик не жалел никого. И даже себе никогда не позволял опускать руки.

— Ты же знаешь, как мои родители ждут внуков. Отец уже не молод, и мне хотелось бы его порадовать и обзавестись первенцем в ближайший год, — продолжил жених, поглядывая на экран беспрерывно пиликающего телефона. — А у тебя с этим делом теперь будут некоторые сложности.

Внутри все оборвалось.

— Но врач сказал, что эти органы не задеты, и я смогу родить ребенка! воспротивилась я и попыталась подняться.

Жалкая попытка окончилась неудачей. Тело было неспособно даже на это простое движение.

— Да, возможность зачать у тебя все еще есть, — продолжил Костик все тем же деловым, холодным тоном.

Будто он на переговорах!

— Но насколько здоровым будет ребенок, которого произведет на свет неходячая мать? —слова Кости били наотмашь, как пощечины. — Подумай, что будет с психикой ребенка, который будет с рождения видеть это?

Жених окинул брезгливым взглядом мои ноги, заботливо завернутые нянечкой в одеяло.

Я подавила всхлип.

Костя терпеть не мог женских слез. Считал их дешевой манипуляцией, о чем не раз говорил.

А я не хотела его расстраивать еще сильнее. Он и так настрадался, пока я была в реанимации.

— Конечно же, я тебя не брошу, — мужчина поднялся со стула и подошел к окну. — Оплачу уход сиделки, медикаменты, помогу купить коляску.

Он говорил так буднично, будто надиктовывал список дел.

— Ортопедическая кровать будет стоить недешево, ты сама не сможешь ее себе купить. Я дам денег, отдашь, когда-нибудь.

— Отдам, — эхом повторила я.

Я смотрела на его ссутулившуюся спину и все еще не понимала, почему вообще мой жених, который был далеко не бедным человеком, говорит о каком-то долге.

— На выходных надо заняться сбором твоих вещей и переездом, — продолжил он задумчиво.

— Куда? — спросила я, совершенно не понимая, о чем он.

Может, решил отправить меня сразу на реабилитацию или на операцию в заграничную клинику?

Костик обернулся.

Посмотрел так, будто сомневался в моей адекватности.

— Как это куда? После выписки из больницы переедешь к себе, — заявил он тоном, не терпящим возражений.

Я все еще не понимала, почему должна уезжать из нашего дома в старую родительскую квартиру.

— Ты же видела, какие снобы живут в моем жилом комплексе! Привыкли, чтобы их окружала красота, и совершенно не терпят несовершенств. Тебе будет неуютно ловить на себе их взгляды, — продолжил жених. — К тому же, у вас в доме есть широкий пандус, для таких…

Костик поджал губы, глядя на мою нижнюю половину. Подбирал слова.

Как же больно они звучали! Так жестоко!

Это было намного страшнее переломов.

У меня непроизвольно задрожала нижняя губа. Я прикусила ее и чуть не взвыла от боли.

Отеки и ссадины после аварии еще не прошли.

— Ты меня бросаешь? — наконец, я смогла произнести вслух слова, которые звучали страшнее, чем приговор.

Костик нахмурился.

— Я. Тебя. Не бросаю, — отчеканил он. - Наоборот, я, помня обо всем, что нас связывало, возьму на себя заботу о тебе. Помогу адаптироваться к новой реальности...

— Но есть нюанс, да? - я улыбнулась, чтобы скрыть слезы.

— Мы больше не будем вместе. Как мужчина и женщина, — закончил мысль Костик. — Тебе самой будет неприятно, когда ты будешь мучиться и каждый день сомневаться, по любви я с тобой или из жалости.

Мужчина замолчал.

В его взгляде не было ни того, ни другого. Только едва уловимая брезгливость. С таким взглядом он всегда проверял срок годности на упаковке йогурта. И каждый раз выкидывал еще годный продукт за два дня до указанной даты. На всякий случай.

Молчание было красноречивее любых слов.

Я уже не могла сдерживать слезы.

— Уходи, — попросила я тихо.

В глубине души я все еще надеялась, что сейчас он начнет оправдываться, просить прощение и мы помиримся.

Но Костик с нескрываемым облегчением повернулся к выходу:

— Видеть тебя не желаю! — я сорвалась на крик. — Вместо того, чтобы поддержать, ты вот так заявляешь мне! Прямо в больнице, на следующий день после того, как я очнулась.

Костик пожал плечами. Мои слезы не тронули его.

— В этой больнице хороший уход. Врачи, если что, успокоительный укольчик сделают. Я уточнил, здесь даже психологи есть. Не первая же ты здесь... такая. Так что у них все отработано, — он говорил спокойно, решение уже было принято.

И мое мнение значения не имело. Как всегда.

— А к моменту выписки смиришься, освоишься. Будешь без иллюзий, — закончил мой уже бывший жених.

— Мог бы хотя бы дать мне надежду, с бесполезным упреком произнесла я.

Но Костя был непробиваем.

— Зачем давать ложную надежду? Чтобы забрать тебя к себе и потом уже сообщить о решении? Или промучить тебя год, и только потом разойтись? — сыпал он доводами. — Все же у меня пятнадцатый этаж. А мне не хочется брать грех на душу. Подумай и обо мне!

Я приложила все усилия, чтобы дотянуться до чашки, стоявшей на тумбочке. А потом швырнула ее в Костик.

— Истеричка! — бросил он на прощание и выскочил из палаты.

После ухода Костика я погрузилась в мучительный вязкий сон. Наверняка это он попросил врачей меня немного успокоить.

Позже меня навестила единственная подруга.

Едва сдерживая слезы, я рассказала ей о разговоре с Костей.

— Он, конечно поступил подло, — сказала она, подавая мне воды. — Но ты должна его понять, он же мужчина! К тому же он так хотел полноценную семью. Другой бы и вовсе не пришел на его месте.

Слова были правильные, но от них так и веяло чем-то ненастоящим.

Я смотрела на ту, что стала мне ближе, чем сестра.

С ее приходом в больничной палате отчетливо запахло парфюмом Костика. Тем самым, который оставался на подушке по утрам.

Я даже подумала, что он тоже пришел и вот-вот войдет в палату.

С каждым вдохом в груди становилось горячо, будто этот любимый аромат стал для меня ядовитым.

— Тебе не следует мешать Костику. Позволь ему построить семью со здоровой, полноценной женщиной, — продолжала подруга, поправляя мою подушку.

Запах парфюма стал невыносимым, когда она приблизилась.

И я все поняла.

— Вы вместе? — спросила я тихо. — Неделю я была без сознания, а ты уже успела утешить его! Может, и вещи мои уже перевезла?

На честный ответ ей не хватило смелости. Единственная подруга позорно сбежала из моей палаты и из моей жизни, оставив за собой шлейф Его парфюма.

За окном сгущались сумерки, но некому было включить свет.

Я была совсем одна. Никому не нужная.

Когда меня выпишут из больницы, то и вовсе стану невидимкой, про которую никто и не вспомнит.

Я дала волю слезам, но облегчения не наступало. Огонь разгорался в груди все сильнее.

Почему же я снова оказалась такой тряпкой и даже не смогла высказать ни жениху, ни подруге все, что о них думала?

Я била, царапала бесчувственные ноги. Но они не отзывались.

— Все бы отдала, только бы снова встать, — прохрипела я.

Стоит мне подняться на ноги, и я все смогу изменить!

Внезапно от стены отделилась фигура. Пожилой мужчина в сером одеянии, которое я сначала приняла за больничный халат. Но приглядевшись, поняла, что это больше похоже на рясу.