Лекарство для преступника (ЛП) - Найт Николь - Страница 1

Николь Найт

Лекарство для преступника

Глава 1

РОМАН

Я пережил в жизни много дерьма, от которого кровь стынет в жилах.

Прыгал с парашютом. Плавал с белыми акулами. Карабкался без страховки по скалам над Гранд-Каньоном. И это даже не считая того, через что я прошёл, возглавляя одну из самых влиятельных семей Коза Ностра в городе греха. Я по натуре адреналиновый наркоман, и, к счастью, мой образ жизни даёт мне немало поводов для острых ощущений.

Но ничто не готовит мужчину к той панике, которую он испытывает, глядя, как его шестилетний сын шатается по старому скрипучему игровому комплексу. Эта штука — смертельная ловушка. Я буквально слышу, как там дребезжат болты. В любой другой день я бы, наверное, не поддался на уговоры Тая и отвлёк бы его чем-то другим — желательно не таким, от чего у меня сердце уходит в пятки.

Но сегодня — не обычный день.

Сегодня ровно шесть месяцев, как умерла Талия. Шесть месяцев, как я потерял жену, а Тай — мать. Шесть месяцев, как случилось немыслимое и наш мир перевернулся вверх дном.

Тай не понимает значения этой даты, но я чувствую её тяжесть уже несколько дней. И всё же, когда он утром влетел в мою комнату и попросил сходить в парк, я не смог отказать. Он мог бы попросить что угодно — хоть билет до Миконоса, хоть покрасить мне волосы во все цвета радуги, — и я бы сделал это. После всего, через что он прошёл, я не вынесу, если снова его разочарую.

— Смотри, папа! — кричит он с верхушки конструкции, размахивая руками.

У меня всё внутри сжимается, но я стараюсь не показать это.

— Отлично, сынок. Только держись за перекладину, ладно?

Странно слышать такие слова из собственных уст. Никогда бы не подумал, что стану таким тревожным отцом. Но за последние месяцы всё изменилось.

Смерть Талии — не несчастный случай. Это было хладнокровное убийство.

Я был в отъезде по делам, а в наш дом вломились какие-то ублюдки. В свой последний момент она успела запереть Тая в шкафу нашей спальни, защищая его от опасности, пока её саму избивали до полусмерти по ту сторону двери.

Я даже не хочу представлять, что он слышал тогда. И то, что меня не было рядом, чтобы защитить их обоих, будет преследовать меня до конца моих дней.

Особенно потому, что убийцы до сих пор на свободе.

Казалось бы, возглавляя одну из крупнейших мафиозных структур, с бесконечными ресурсами под рукой, я должен был найти их легко. Но это оказалось чертовски непросто.

Неудачи сводят меня с ума, и эта мысль жжёт меня изнутри. Найти их и заставить заплатить — единственное, что я могу контролировать. Это не просто месть — это необходимость.

Пока эти люди живы, Тай не в безопасности. И я скорее сгорю в аду, чем позволю, чтобы из-за моей работы сын снова оказался в опасности.

Я вытираю пот со лба и смотрю вверх. Плечи Тая уже покраснели под палящим солнцем Лас-Вегаса.

Чёрт. Я забыл намазать его солнцезащитным кремом.

Вот в чём я плох.

Я могу устроить Тайлу приключение, поиграть с ним, научить его спорту, — но вот мелочи повседневной жизни ускользают из головы.

Что нужно выезжать в школу на двадцать минут раньше, чтобы простоять в очереди на высадку. Что нельзя смотреть со мной фильмы про зомби, иначе потом будут кошмары. Где лежит детский «Тайленол», и, когда я его наконец нахожу, — сколько вообще давать шестилетке?

Именно в такие мелочи сильнее всего чувствуется отсутствие Талии. Она была невероятной матерью — всё держала под контролем, и я до сих пор не понимаю, как теперь всё это делать одному.

Талия никогда не была любовью всей моей жизни. Мы были хорошими друзьями. Её отец работал под началом моего долгие годы. Когда я унаследовал должность отца, мне нужна была жена — и Талия стала логичным выбором.

Да, страсти между нами не было, зато было взаимопонимание. Мы ладили, умели работать вместе — а это больше, чем могут сказать многие, кто женится по договорённости.

— Ещё пять минут, Тай! — кричу я. Думаю, риск солнечного удара на сегодня уже превышен. Да и пора бы пообедать.

— Ещё чуть-чуть, пап! — тянет он, а в этот момент зазванивает телефон.

На экране — имя моего человека из Нью-Йорка. Мгновенно напрягаюсь.

Игнорируя ворчание сына, отвечаю.

— Лео?

— Роман, привет. Можем поговорить?

— Да, конечно. Что там? — провожу рукой по волосам, чувствуя, как участился пульс. Новости, которые он несёт, могут всё изменить. Я встаю и отхожу на несколько метров от площадки, не в силах стоять на месте.

— Я не уверен, поэтому не хочу давать тебе ложных надежд, — говорит Лео. — Но, возможно, у нас есть зацепка. Вчера я встречался с поставщиком, он недавно был на Западе. Пару месяцев назад работал в Вегасе с «Лос Чавос» — это молодая группировка при Ла Эме. И один парень там болтал о каком-то заказе.

Ла Эме? Мексиканская мафия? Не похоже.

— Мой источник спросил, не знаем ли мы чего-то, потому что тот парень говорил, будто они работали против дона итальянской мафии.

— Думаешь, я столкнулся с уличной бандой? — хмурюсь я.

— Не знаю, Роман. Единственное, что заставило меня позвонить, — это то, что у них были детали, которые не были обнародованы. Например, что ты был вне города. И что твой сын был дома. Заперт в шкафу.

У меня по спине пробегает холодок, а потом внутри всё взрывается от ярости. Он прав — этого никто знать не мог. Только тот, кто был там в тот день.

Я сглатываю, глубоко вдыхаю, пытаясь осознать, что всё это значит.

— Может быть, это ни о чём, но тебе нужно быть осторожен, Роман, — его голос был ровным. — Если это действительно Ла Эме, то они…

Внезапно воздух разорвало глухое, короткое шквалистое дробление выстрелов. Резкий виз шин, когда пули посыпались по округе под ритм из пулемёта, люди в парке закричали и ринулись врассыпную.

Над всем этим я слышу голос Тая.

— Папа! — его панический вопль пронзает меня. Я поворачиваюсь в сторону, и застилает в глазах — он уже на полпути между мной и площадкой, в его взгляде читается отчаяние и страх.

Телефон вылетает у меня из рук, и я бросаюсь к нему, но не успеваю. Его тело дергается, и глаза округляются. Багровое пятно расползается по низу его футболки. У меня буквально вырывают воздух из груди, будто выстрелили в меня.

Время замедляется, я ползу к нему, будто через бетон. Родители в панике толкают детей в сторону, ищут укрытие, кто-то уже ранен, и детская площадка превращается в сущий хаос.

Огонь стих так же внезапно, как и начался, но кошмар только начинается. Мне надо запомнить марку и модель машины. Надо броситься к своему пикапу и гнаться за ними. Но я не делаю этого — каждый инстинкт тянет меня к сыну. Больше ничего не имеет значения.

Когда мне, наконец, удаётся прорваться через толпу и добраться до Тая, я вижу над ним женщину. Её руки прижаты к его груди, она давит на ранение, чтобы остановить как можно больше крови. Она поднимает две пальца под его подбородок и проверяет пульс — и мы оба с облегчением вздыхаем, когда находим его.

— Держись, дружок, не умерай, — шепчет она, откидывая прядь светлых волос с его лба. Я застываю, не в силах смотреть на него, лежащего здесь, сердце буквально пронзает боль. Так не может быть. Не снова. Я не могу потерять сына.

Надо что-то делать. Ранения от огнестрела видел не раз, но разум будто отказывается осознать происходящее, и беспомощность съедает меня изнутри.

Я опускаюсь на колени рядом с ними, и женщина впервые замечает меня.

— Это ваш сын? — спрашивает она, глядя на меня. Голос у неё ровный, почти спокойный, руки всё ещё на ранении Тая. Я слышу её слова, но ответить устно сейчас кажется невыполнимой задачей, поэтому я киваю. — Я врач из клиники Сент-Люк. Он будет в порядке, но нам нужно вызвать скорую. Надо везти его в больницу.