Одиночка. Том V (СИ) - Лим Дмитрий - Страница 1

Одиночка. Том V

Глава 1

Эльдар Юрьевич Баранов. А-ранг

Эльдар провёл в машине около часа, методично прорабатывая первые шаги. Планирование было его второй природой, и сейчас оно действовало как холодный компресс на рану. Когда он вернулся в свой кабинет на верхнем этаже административного корпуса «Баранов-Холдинг», там уже ждал начальник службы безопасности, Игорь Ставицкий. Его лицо было напряжённым, в руках — папка с распечатками.

— Ситуация была патовая, Эльдар Юрьевич, — начал Ставицкий без предисловий, открывая папку. — Все данные подтвердились. Виктор действительно не знал. Этот Громов скрывался долго и искусно. Фамилия Войнов была взята им через несколько дней после официальной, первой инициации, документально оформлена через подконтрольные нам ранее каналы в Нижнем Новгороде. Он проживал в районе Обухово. Ходил в малые разломы, всё указывало на то, что он действительно Е-ранг. Никаких запросов на его проверку не поступало. Он сознательно избегал любых контактов с семьей Громовых и с кругом высоких рангов.

Эльдар слушал, стоя у окна, его профиль был неподвижен.

— Контакты вне этого круга есть?

— Да. Он несколько раз появлялся в обществе Марии Романовой, и, как мне кажется, он один из тех, кто не позволил выкрасть нам наследницу из поезда. Также есть подтверждённые взаимодействия с Дмитрием Крогом.

Игорь переложил одну бумагу.

— Это не просто связи, Эльдар Юрьевич. Это формирующаяся коалиция. Романова — С-ранг, но с огромным материальным влиянием. Крог — А-ранг с большим боевым потенциалом и связями по стране, ну и сам Громов — S-ранг, живое оружие, обеспечивающее силовой перевес. Они дополняют друг друга. Убивать его сейчас не только глупо из-за статуса, но и опасно из-за реакции этой группы. Они могут интерпретировать это как атаку на весь их формирующийся альянс.

Эльдар медленно повернулся.

— Значит, щенок не просто силён. Он умён. Он не выскочил из гнезда с криком, он тихо построил вокруг себя забор из очень серьёзных имен.

Его глаза метнулись к фотографии Виктора на столе. Сын всегда действовал прямо, напролом, считая, что статус и деньги решают всё. Это было его главной ошибкой.

— Нам нужна полная разведка. Не только его текущие действия, но и всё прошлое. Где тренировался после инициации, как он стал «эской»… кто его учил в разломах, какие задачи выполнял под фамилией Войнова. Все его финансовые потоки, даже самые мелкие. И особенно — глубина его отношений с Романовой и Крогом.

Ставицкий сделал пометку.

— Уже запустили. Но есть проблема: его новый статус S автоматически повышает уровень защиты его данных в системах «ОГО». Доступ будет сильно ограничен.

— Обходите через внешние сети. Используйте наши контакты в Пензе и Тольятти. Тимофею и Ларисе нужен баланс в регионе. Появление нового сильного S в Нижнем, который уже связался с Романовыми и Крогом, — это для них тоже угроза. Они помогут, если мы представим это как сбор информации для общей стабильности. Делайте это тихо.

Игорь кивнул.

— Есть ещё один момент. Савелий Громов. Его реакция после вашего звонка. Он пытался связаться через третьих лиц, предлагал встречу для «урегулирования недоразумения».

Эльдар холодно усмехнулся.

— Недоразумение⁈ — он сел в кресло. — Разорвать все связи с Савелием. Все текущие проекты, все контракты на снабжение, все совместные планы по развитию «зон». Выставить ему финансовый и моральный счёт. Официальная причина: предоставление ложной информации о члене семьи, приведшее к гибели наследника Барановых. Он явно знал или должен был знать потенциал своего племянника.

— Этого недостаточно для обвинений.

— Достаточно. Савелий сознательно закрывал глаза, позволяя этому монстру свободно бродить, потому что боялся ответственности или просто надеялся использовать его в будущем как тёмную карту. Его бездействие — соучастие. Пусть оплатит всё.

Ставицкий понимал: это был не просто разрыв общего бизнеса. Это был первый камень в долгой бухгалтерии. Изоляция Савелия ударит по его операционным возможностям, сделает его уязвимым. И, возможно, вынудит его предпринять какие-то шаги против своего же племянника, чтобы попытаться восстановить отношения с Барановами. Это создаст внутреннее напряжение в самом семействе Громовых.

— И последнее, — добавил Эльдар. — Подготовьте всё для обращения в семейный совет. Мы требуем пересмотра прав Громова Савелия на долю в северных перевозках. На основании моральной несостоятельности и приведённых рисков. Это долгий процесс, но он запустит цепную реакцию проверок. Савелий будет занят выживанием внутри своей семьи. Он не сможет помогать племяннику. И, возможно, сам начнет его опасаться.

— Но ведь… он был против своего племянника!

— Теперь, когда он объявился и громогласно заявил о своей силе, — он будет за него. Я уверен.

Когда Ставицкий ушел, Эльдар остался один в тишине кабинета. Он смотрел на город за окном, на сеть освещённых улиц и холодных бетонных зданий. Его сын был мёртв. Но его смерть стала не просто точкой. Она стала вектором, указавшим на сложную, многослойную систему сил, в которую его наследник неумело врезался, как в стену. Эльдар теперь видел эту стену целиком.

И его задачей было не разрушить её одним ударом: это было невозможно. Его задачей было понять её структуру, найти слабые растворные швы и начать методичное, неотвратимое давление. Каждый звонок, каждый разрыв контракта, каждый административный запрос — это был не эмоциональный выпад, это был точный инженерный расчёт. Месть как бухгалтерия. Месть как управление проектом. И первый этап проекта — разведка и изоляция — был теперь официально открыт.

Тишину кабинета разрезал громкий дребезжащий звонок городского телефона. Эльдар взглянул на трубку с лёгким раздражением: внутренний номер больницы, где он проходил плановый осмотр неделю назад. Откладывать дела из-за какого-то заключения терапевта было несвоевременно, но игнорировать звонок медиков он не мог: здоровье было ресурсом, а ресурсы требовали контроля.

— Эльдар Юрьевич, говорит доктор Зайцев, — раздался в трубке озабоченный, слишком уж сочувствующий голос. — Прошу прощения за беспокойство, но нам требуется ваше срочное присутствие для уточняющих исследований. При повторном анализе ваших биохимических панелей и МРТ-снимков у консилиума возникли… серьёзные вопросы.

— Какие вопросы? — холодно спросил Баранов, всем существом ощущая, как из-под ног уходит твёрдая почва стратегий и планов.

В мире, где он выстраивал многоходовки, вдруг возникал фактор, на который нельзя было повлиять ни деньгами, ни статусом.

— Есть признаки возможного нейродегенеративного процесса на очень ранней стадии, — голос врача стал тише, почти шёпотом, как будто он сообщал государственную тайну. — Симптоматика смазанная, но ряд маркеров указывает на его наличие. Для постановки точного диагноза и исключения ошибки необходима люмбальная пункция. То есть забор спинномозговой жидкости. Сегодня. Желательно в ближайшие два часа.

Эльдар замер. Его мозг, только что просчитывавший изоляцию целого клана, вдруг намертво зациклился на одном слове. «Пункция». Он слышал это где-то. В каком-то старом фильме, в разговорах о каких-то неизлечимых болезнях. В памяти всплыла картинка: огромная игла, похожая на шило, вонзаемая в спину.

— Это… это та самая процедура? — его собственный голос прозвучал глухо и отдалённо. — Та, что делается… большой иглой. В позвоночник. Так, стоп! Я А-ранговый охотник! У меня не может быть серьёзных заболеваний!

— Да, Эльдар Юрьевич, — подтвердил доктор Зайцев с убийственной профессиональной прямотой. — Люмбальная пункция. Инвазивная, но необходимая манипуляция. Без неё мы можем упустить время. Но… вы не первый А-ранговый, кто болеет чем-то серьёзным. Поверьте, опыт уже есть!

Эльдар почувствовал, как по спине пробежали холодные липкие мурашки. Весь его внутренний стержень, вся уверенность, с которой он только что отдавал приказы, вдруг съёжились до размеров горошины, затерянной где-то в районе солнечного сплетения. Город за окном, этот шахматный стол его империи, вдруг потерял всякий смысл. Шах и мат ставил не новый S-ранг, а какая-то белковая бляшка в его собственном мозгу.