Гимн шута - 21 - Федотов Антон Сергеевич - Страница 1

Гимн шута — XXI

Глава 1

Глава 1. Пролог

— А кто он такой, чтобы мы с ним о чем-то договаривались?

Голос Кирсанова разнесся по конференц-залу на первом этаже бизнес-центра Волконских. На слова Яна Антоновича присутствующие обратили примерно столько же внимания, сколько заслужила бы чья-нибудь попытка громко и демонстративно испортить воздух в приличном обществе.

Волконские на столь дешевую провокацию не поддались. Заместитель Главы клана и воевода не шелохнулись.

— Он же даже не маг!

Иннокентий Степанович, до того всю встречу просидевший почти без движения, едва заметно повернул голову в сторону председателя Палаты независимых торговцев.

Да, в обществе, где многое было завязано на личной силе, одаренность нередко становилась определяющим фактором в будущем положении «небожителя». Но случай был явно не тот.

— Я готов говорить с Павлом Анатольевичем, — неожиданно для многих присутствующих сообщил Глава Салтыковых.

Заявление обрушило на зал тишину.

С одной стороны, представители десятка влиятельных кланов под «зонтиком» Палаты независимых торговцев фактически прибыли предъявить ультиматум «волкам». Но вот «уважать себя заставил» пока лишь Салтыков… формально никак к собравшимся не относившийся.

Просто еще одна сторона конфликта. Вот только на данный момент пока лишь войскам Иннокентия Степановича удалось нанести Волконскому серьезный урон.

— Мы должны выступить единым фронтом! — не сдержался Ян Антонович.

От него отшатнулись даже соседи по переговорному столу. Едва заметно. Но оттого не менее осязаемо.

Салтыков перевел взгляд на Кирсанова. «Общественник» тут же попытался съежиться. Получилось плохо. Форму шара довольно сложно сделать более незаметной.

— А кто сказал, что наши цели совпадают? — спокойно спросил он и, сделав небольшую паузу, добавил. — И средства.

И тут же вновь потерял интерес ко всем собравшимся. С его стороны стола не оказалось никого равного по статусу.

— Но как же⁈.. — едва не задохнулся Кирсанов и тут же осекся, получив чувствительный удар в бок от соседа — зазаместителя начальника стратегического планирования клана Бредовых.

Убедившись, что «разброд и шатания» в стане противника пресечены, Анатолий Георгиевич ровно и негромко произнес:

— Мой сын высоко оценил вашу операцию, господин Салтыков. К сожалению, сегодня он не имеет возможности присутствовать здесь. Но передает вам свое восхищение.

Салтыков едва заметно, но вполне вежливо склонил голову.

— Благодарю, господин Волконский, — в тон ответил он. — Полагаю, что у нас еще будет возможность сойтись с Павлом Анатольевичем на поле боя.

Большинство в зале перестали дышать. Одно дело пакостить тихо и играться в политические интриги, и совершенно другое — угрожать главе Ветви прямо.

С другой стороны, представители всех шестнадцати кланов едва могли похвастаться объединенными силами, сравнимыми с ВС Салтыковых. А вот с решимостью их применять было куда хуже. Вот уже несколько месяцев все решили «Надо!». А вот договориться о частностях все никак не удавалось. Всякий раз всплывало «особое мнение» и переговоры затягивались… Ко всеобщему удовольствию.

Болтать о применении силы куда проще, чем действительно отправить гвардейцев в бой. Когда-то давно Павел четко охарактеризовал вставшую перед оппонентами дилемму словами Кроля: «Звездеть — не мешки ворочать!».

Собравшиеся готовы были лишь мелко пакостить. Желательно так, чтобы самим руки не замарать. И да, это было неприятно. Порой дорого. Но никак не смертельно.

— Решение Волконских, — объявил Анатолий Георгиевич. — За регион отвечает Павел Анатольевич. Согласно дарованному цесаревичем чину и во имя соблюдения интереса клана.

Не поднялся гул. И даже никто не стал комментировать решение Волконских. Ибо страшно. Да еще и Салтыков выразил свою готовность говорить именно с этим представителем Волков.

На этом встреча контактных групп по ситуации в «мертвом узле» и завершилась.

Впрочем, основная игра, ради которой она и затевалась, была еще впереди.

— Иннокентий Степанович!

Глава клана не дошел до своей машины буквально пять шагов.

Коротким взмахом руки он дал команду гвардейцам охраны расслабиться. Это Кирсанов может думать, что если никто не шелохнулся, то ему ничего не грозит. Но жизнь оказывается несколько сложнее.

Мужчина не ответил. Лишь лениво глянул на представителя Палаты независимых торговцев. Мол, ты кто вообще такой, чтобы столь фамильярно обращаться со мной?

Ян Антонович тут же заметно смешался. Да, у него иногда срывало «тормоза». Просто потому, что до сего момента не приходилось работать на столь серьезном уровне. Однако крысиный инстинкт самосохранения работал безотказно. И вот как раз сейчас он прямо-таки бил набат, призывая Кирсанова остановиться.

Плешивый «колобок» мгновенно стушевался. Это с остальными «бухгалтер на общественных началах» мог говорить на равных. Ведь именно через его счета им поступала большая часть средств от основного интересанта противостояния. А вот рычагов давления на нынешнего собеседника у него не было. Совсем.

— Прошу прощения, господин Салтыков, — поклонился председатель.

— Чего вы хотите? — холодно обронил Иннокентий Степанович.

Статусом его собеседник не вышел, чтобы признать его равенство уважительным «ты».

— Полагаю, я смогу сделать вам интересное предложение, — елейным тоном опытного плута принялся «плести кружева» Ян Антонович. — Видите ли, я являюсь представителем определенных лиц…

— Не интересует, — просто сообщил Иннокентий Степанович. — С падалью вроде вас я дел вести не буду.

Кирсанов осекся. Быстро он привык к хорошему. Уже и «позабыл», как обивал пороги клановых служб и не раз был удостоен подобной характеристики.

Салтыков же молча уселся в бронированный транспорт. Слуга тут же мягко закрыл за ним дверь. Лишь когда усиленное стекло отсекло его от мира, он позволил себе презрительно усмехнуться.

С другой стороны, именно ради последних слов стала возможной сегодняшняя встреча. И предназначались они вовсе не Кирсанову. Пусть и сказаны были в его адрес.

Имеющий уши да услышит. А у тех, кто стоял за Яном Антоновичем, «слух» был очень хорошим.

— Что, правда Волконский⁈

Громкий шепот за спиной уже не отвлекал шагающего по улице Павла от размышлений.

— Да, — подтвердила отставшая на пару шагов Катерина… вот уже в который раз.

Но Суки-тян было очень сложно принять новость, что идущий перед ней парень не просто вербовщик «волков», а один из членов Семьи.

Павел сделал очередной глоток кофе из стаканчика и прищурился от яркого солнышка.

Думать о чем-то важном не хотелось. Передышка нужна была как его поврежденным ребрам, так и его серьезно поработавшему в последние дни мозгу.

— Но ведь так не бывает!

В этот раз шипение рыжули прошло словно бы мимо Павла.

Да и почему бы не прогуляться после госпиталя, в котором Волконский получил не только помощь, но и душевный втык от Кошкиной.

— Как скажешь, — согласилась Катерина, бросив взгляд через забор на Особняк Ветви.

Их путь выходил на финишную прямую.

Ковальчук явно хотела что-то возразить, но тут взгляд ее упал на герб, украшавший центральные ворота.

— Господин! — двое гвардейцев синхронно поклонились спокойно дожидавшемуся, пока створки распахнутся Павлу.

Катерина невольно развеселилась, вспомнив, как поначалу реагировали на такие выходки сюзерена бойцы ВС и сотрудники секретариата. Мысль о том, что «небожитель» может «просто прийти» в джинсах, бомбере и с кофе в руках была для многих слишком… экзотичной.

Ничего, привыкли через какое-то время. И подписали обязательные бумаги о неразглашении. По требованию секретаря. Просто на всякий случай.