Франклин - Иванов Роберт Федорович - Страница 46

Но на этот раз Франклин изменил своей традиции и опубликовал «Замечания на недавний протест», так как считал, что в данном случае речь шла не только о нем, но и бросалась тень на Генеральную Ассамблею. В своем ответе Франклин писал, что его считают главным организатором борьбы против власти владельцев колонии. Это обвинение он не собирался опровергать, но решительно выступил против обвинений в коррупции и прочих приписанных ему грехах.

Ответ интересен тем, что в нем дана яркая картина политических нравов колониальной Америки. Франклин писал, что его забаллотировали на выборах, которые были грубейшим образом фальсифицированы. В ход было пущено все: «подкуп избирателей», «лжесвидетельства», «двойные списки кандидатов», «урны для голосования, до отказа забитые фальшивыми избирательными бюллетенями». Эта колоритная картина политических нравов Америки невольно заставляет провести параллель с избирательными кампаниями наших дней. Герой Марка Твена, как известно, отказался от борьбы. «Я не выдержал, – заявлял он. – Я спустил флаг и сдался. Баллотироваться на должность губернатора штата Нью-Йорк оказалось мне не по силам».

Франклин не капитулировал, он смело принял брошенный ему вызов и дал согласие выехать в Англию для выполнения новой дипломатической миссии. Свои «замечания» Франклин заканчивал словами: «Сейчас я должен проститься (быть может, в последний раз) со страной, которую я люблю и в которой провел большую часть своей жизни. Esto perpetua. Желаю друзьям моим всяческого благополучия и прощаю моим врагам».

Интересы родины требовали, и Франклин вновь без колебаний отправлялся выполнять трудную дипломатическую миссию в далекой Англии. Огорчало только то, что снова предстояла разлука с семьей.

Дебора и на этот раз отказалась отправиться в далекое плавание через океан, не дала она согласия и на то, чтобы Франклин взял с собой дочь Салли, к которой отец был горячо привязан.

В ноябре Франклин покинул Филадельфию. Он предполагал, что его поездка продлится несколько месяцев. Во всяком случае, он никак не мог ожидать, что на это уйдет десять лет.

Америка вступает на тропу войны за независимость

Семилетняя война закончилась, морские дороги очистились от каперов, и на этот раз путешествие через Атлантику протекало значительно спокойнее. Месячное плавание завершилось благополучно, и Франклин вновь появился в Лондоне, в доме на Кревен-стрит, приведя в немалое изумление свою бывшую хозяйку миссис Стивенсон.

Франклин плохо переносил сырой климат Англии, особенно болезненно протекала акклиматизация. Вновь, как и в 1757 году, по приезде в Лондон он сильно простудился и весь январь был болен. Сказывался и возраст: Франклину было уже около шестидесяти лет, и такие длительные, утомительные переезды с резкой сменой климата неблагоприятно сказывались на самочувствии и здоровье. Но дела не ждали. 10 января начиналась сессия английского парламента, и Франклину пришлось с ходу включиться в тяжелую борьбу за выполнение решений, принятых Ассамблеей Пенсильвании.

Особенностью новой миссии Франклина являлось то, что теперь борьба вышла за узкие рамки конфликта Ассамблеи Пенсильвании с владельцем колонии. Назревали крупные события, обострялась борьба между метрополией и всеми североамериканскими колониями Англии, и теперь Франклину противостояли в Лондоне не только Пенны, но и весь мощный правительственный аппарат метрополии. Во время первой дипломатической миссии Франклина в Англии, в 1757—1762 годах, когда проходил первый тур борьбы между Пеннами и Ассамблеей Пенсильвании, многие руководители английских правящих кругов активно поддержали Пеннов.

Они понимали, что выступление Ассамблеи Пенсильвании против владельца колонии – это только начало, что движение в колониях неизбежно перерастет в антианглийскую борьбу, которая охватит все владения Англии в Северной Америке. И если в 1757—1762 годах движение в Пенсильвании не удалось локализовать и изолировать от освободительной борьбы, начинавшейся в других колониях, то следовало попытаться взять реванш сейчас, когда в Лондоне вновь появился посланец далекой и столь неспокойной Пенсильвании.

Формально миссия Франклина заключалась в том, чтобы вручить королю петицию Генеральной Ассамблеи Пенсильвании с просьбой лишить владельца колонии права назначать губернатора. Но сразу же по прибытии в Лондон стало ясно, что тяжба с Пенном не столь уж важный вопрос, что на первое место надо ставить проблемы общеамериканского значения.

Одной из таких важнейших проблем была в то время политика Англии в отношении фермеров американских колоний, которая вела к обогащению английских купцов и фабрикантов, нанося одновременно тяжелый удар по сельскому хозяйству колоний. Проблема эта была тем более важная, что сельское хозяйство играло тогда решающую роль в экономике колоний, и в силу этого политика метрополии, ущемлявшая интересы фермеров, затрагивала интересы практически всего населения североамериканских провинций.

Франклин в 1766 году опубликовал работу «О цене на хлеб и управлении бедными», в которой он поднял проблемы, волновавшие самые широкие круги населения колоний. Статья была написана в обычной для Франклина манере: анонимная, за подписью «Оратор» и в сатирической форме.

Автор писал о большом значении фермера в жизни колоний и метрополии: «Я один из представителей того класса людей, который всех вас кормит, а в настоящее время всеми вами оскорбляется: короче – я фермер». Английское правительство, писал Франклин, проводило такую политику цен, которая разоряла фермеров, лишала их возможности продавать зерно по рыночным ценам. Столь же неблагожелательна была и политика правительства Англии к овцеводам Америки. Вся шерсть, полученная американскими фермерами, должна была продаваться только в Англии по ценам, устанавливаемым английскими фабрикантами. В Англии особенно ревниво следили за соблюдением установленного порядка продажи американской шерсти, так как это затрагивало интересы текстильной промышленности метрополии. А роль этой отрасли промышленности в английской экономике второй половины XVIII столетия была исключительно велика.

Американские овцеводы могли бы более выгодно продать шерсть на рынках других стран, но они наталкивались на категорическое нежелание Англии идти на какие-либо уступки в этом вопросе. «Уменьшив таким образом наши доходы от разведения овец, – говорилось в статье, – вы проклинаете нас за недостаток баранины!»

Франклин был выдающимся экономистом, и он видел, что Америка была колониальным придатком Англии со всеми вытекающими отсюда экономическими последствиями. Англия поступала по отношению к своим североамериканским провинциям так же, как всякая метрополия по отношению к своим колониям: все, что производилось в колонии, забиралось по дешевке, а готовые товары метрополии продавались в заморских владениях по взвинченным ценам. «Я слышал, как мой дед говорил, – писал Франклин, – что фермеры подчинились запрещению экспортировать шерсть, так как их заставили ожидать и верить, что если фабриканты купили шерсть дешевле, они смогут купить дешевле сукно. Ничуть не бывало. С того дня до сегодняшнего оно все дорожает».

Промышленная и торговая буржуазия Англии набирала силу, она была законодателем мод, в первую очередь ее интересы защищал английский парламент. Все должны были поклоняться золотому тельцу, откармливать и холить его. Фермер, от имени которого велся рассказ в работе Франклина, восклицал: «Фабриканты, фабриканты! К ним нужно благоволить и их нужно кормить по дешевой цене!»

Всевозможные программы борьбы с бедностью появились в Америке не сегодня. И в колониальный период было немало «филантропов», которые пытались нажить политический капитал, бросая подачки бедствующим колонистам Америки. Франклин выступал в своей статье с самым решительным протестом против подобной политики. «Я за то, чтобы делать добро бедным, но я расхожусь в вопросе о средствах достижения этого. Я думаю, что лучшим способом делать добро бедным является не облегчение их нищеты, а избавление от нее».